Иван Г. Макеев – Усмешка классика (страница 5)

– Да, понимаешь, когда? Работы сейчас действительно очень много, а свободного времени только и остается на поспать, да поесть, – какие уж там выходные.

– Это что же, тебе на Бога времени не найти? – неожиданно строго спросила мать, – Нехорошо, сынок. Он ведь помощник тебе первый. И защитник. Что ж ты в одиночку то со всем миром бодаться будешь? Без Него не выдюжишь. Погубят тебя дела мирские, суетные.

– Мама, понимаю я все, но…

– Никаких «но»! Чтобы, не откладывая, пошел в храм. Бизнес твой пару часов потерпит. Не огорчай меня, Родя.

Раскольников знал, что с матерью на эту тему спорить бесполезно, да к тому же, что и говорить, грешок за ним имелся: хоть раз в месяц, а в церковь ходить, конечно, надо бы, поэтому ответил покладисто:

– Хорошо, мамочка, конечно. Сегодня же и зайду, ты только не переживай.

– Ну, прямо сегодня может и не надо, а вот к воскресенью… Подготовься, службу отстой, исповедайся, причастись. Вот и будет тебе благодать и поддержка.

– Да, пожалуй, так и сделаю. Ты только не волнуйся и сердце береги.

– Вот и славно, сыночек. Ладно, ты, я гляжу, за рулем. Не буду тебе мешать. Пойду, помолюсь сейчас за тебя. Храни тебя Господь.

– До свидания, мамуля. Марго поцелуй за меня.

– Да где же ее взять то? С утра снова в Москву укатила. Все носится со своей диссертацией. Ладно, все сынок, береги себя. И про храм не забывай.

Связь разъединилась, а Родион машинально провел пальцами по уже пустому экрану смартфона. Как маму по руке погладил.

За разговором с матерью Раскольников и не заметил, как почти доехал до офиса. Его «Солярис» остановился на перекрестке Лесного и Выборгской в ожидании зеленого сигнала светофора. Родион привычно уже перекрестился на купол небольшой церкви рядом с пожарной частью. В голове мелькнуло: «Так вот же храм. И далеко ходить не надо», и тут же накатило чувство, не то, чтобы стыда, но серьезной неловкости – точно. Это же надо, каждый день, уж три года как, приезжать в здешний офис, исправно креститься на ставшие уже знакомыми купол и кресты, и даже в мыслях не иметь зайти сюда! Вот уж воистину, права матушка, дела суетные… Он заехал на офисную стоянку, издали махнул рукой охраннику, и пешком вернулся к храму. По дороге, ради интереса посчитал шаги. Сто пять. Сто пять шагов всего, а он…

Перейдя дорогу, Родион остановился у церковного крыльца, осенил себя знамением и некстати подумал: «Сейчас же утро, понедельник, богослужения нет, закрыто, наверное». Он с сомнением потянул на себя входную дверь, и она поддалась, впуская внутрь. Его встретили огоньки лампад перед иконами, полное безлюдье, особый, ни с чем не сравнимый легкий запах сгоревшего в кадиле ладана с примесью еще каких-то ароматов и абсолютная, почти звенящая тишина. Храм изнутри показался неожиданно маленьким, и Раскольников, окинув взглядом сплошь расписанные стены и инстинктивно ища простора, поднял глаза к потолку, да так и застыл. Потолка не было! Поднимая глаза выше и выше, он встречался все с теми же росписями: вот Пресвятая Богородица с Младенцем Иисусом, вот апостолы-евангелисты, еще выше – ангелы, а еще выше – небо. И это казалось дорогой в бесконечность. Он, изумленный, вновь оглянулся на стены, и храм уже не представлялся таким уж миниатюрным.

Из боковой алтарной двери вышел статный седобородый мужчина в черном подряснике и молча, внимательно посмотрел на Раскольникова. Родион кашлянул, пытаясь как-то сгладить неловкость затянувшейся паузы, и наконец, решился на вопрос:

– Скажите, а храм работает?

Священник (Родион это понял по кресту на массивной цепи на груди седобородого) улыбнулся одними глазами и приятным баритоном ответил:

– Храм всегда работает, просто богослужения сейчас нет. А что Вы хотели?

– Да я собственно… – смутившись, так и не закончил фразу Родя.

– Первый раз у нас, – то ли поинтересовался, то ли констатировал батюшка.

– Здесь? Да.

– А вообще, в храме давно были? Не в гостях, как сейчас, а хотя бы на службе.

– Ну, вообще, да. Ранней весной еще, когда на родину ездил. Малую, – почему-то ужасно волнуясь, промямлил Родион, и невпопад добавил, – С мамой.

– С мамой – это очень хорошо, – уже в открытую улыбнулся батюшка, – а только ведь и самому надо, да почаще. Раз в полгода переступать порог храма – не дело для православного.

– Да понимаю я… Вот и мама сегодня то же самое говорила.

– А Вы что?

– А что я? Сами понимаете: дела, работа, проблемы.

– Ну да, ну да, – неожиданно покладисто закивал священник, и так же неожиданно сменил тему, – А малая родина у Вас где?

– Воронеж.

– Ух ты! А я, представляете, Ваш город раз десять в год проезжаю, когда к отцу в Майкоп и обратно на машине еду, а с некоторыми вашими священниками даже лично знаком. Так Вы, стало быть, донской казак?

– Да кто его знает, – пожал плечами Родион, поймавший себя на желании говорить и говорить с этим неожиданным собеседником бесконечно, как будто знакомы они уже лет сто, – я своих предков знаю, пожалуй, до прадедов, так вот они казаками точно не были, а как там, если глубже копнуть – Бог весть.

– Это плохо. Корни свои знать надобно. От них вся сила, тем более у мужика. Ну, а сюда-то сегодня зачем пожаловали?

– Не знаю, – неожиданно честно признался Раскольников и сам изумился этой своей искренности, – Понимаете, я сегодня с мамой говорил, ну она и…

– Попеняла Вам, что давно не были в храме, – помог батюшка Родиону закончить фразу.

– Откуда Вы?.. – изумился Родя такой проницательности, – Она и вправду меня отчитала именно за это.

– Ну, об этом нетрудно догадаться. Судя по всему, Ваша матушка, не в пример Вас, более прилежная верующая, опять же, и переживает, что Вы тут один, без помощи и поддержки, ведь так?

– Вы знаете, батюшка, она даже говорила мне сегодня это почти такими же словами, – не переставал удивляться Родион.

– И, опять же, ничего удивительного. Дело не во мне, а в ней. Просто она истинно верующая православная христианка, ну а мне это, вроде как по должности положено, – вот потому мы и думаем одинаково. Вас, кстати, как зовут?

– Родион.

– Красивое имя. Редкое. Я помолюсь за вас, раб Божий Родион, но и Вы себя не забывайте. А знаете, приходите к нам на богослужение. На всенощную в субботу и на литургию в воскресенье с утра. Исповедайтесь для начала, а там, глядишь, и до причастия дело дойдет. Молитвенное правило читали хоть раз перед причастием?

– Полностью – нет, хоть мама и настаивала. Да у меня здесь и книжек для этого нет.

– Ну, это как раз не беда, – батюшка зашел за невысокую загородку у боковой стены, и, выудив откуда-то снизу небольшого формата красную книжицу с распятием на обложке, протянул Роде, – вот, держите молитвослов. Там, кстати, не только молитвенное правило, но и многое другое, не менее полезное. Здесь на церковнославянском, поэтому поначалу будет трудно, но в принципе все понятно, а потом и вовсе привыкнете. Все же, молиться правильнее на церковнославянском. Ну, и вот вам, – священник положил на барьер еще одну книжку, – Новый Завет с псалмами заодно. Читали?

– Псалмы некоторые. Вот пятидесятый, например, какие-то еще, но не помню. А Новый Завет – нет, – сгорая от стыда, признался Родион.

– Ну, вот теперь хоть будет, откуда, – не заметил Родионова конфуза священник, – да и чтение это полезное, а уж Евангелие, хотя бы одну главу в день, православный читать и вовсе обязан.

– Спасибо, отче, – Родион полез в портфель, доставая портмоне, – сколько это все?..

– Не надо, – остановил его батюшка, – в храме не продают молитвы за деньги. Просто берите и молитесь. Считайте, это подарок. А хотите храму помочь – можете просто оставить деньги вот здесь. – он показал на латунную коробочку на тонкой ножке рядом с загородкой, – А сейчас мне уже надо уходить, так что, не обессудьте, вынужден Вас оставить. А Вы, если есть еще у Вас время, можете помолиться. Вот хорошая икона Божией Матери «Неопалимая Купина». В честь нее наш храм освящен, кстати. А за упокой умерших близких – вон там, у Распятия. Там и тексты молитв везде рядом есть.

– Спасибо большое!

– Вас спаси Господь, что пришли, – батюшка огладил крест на груди и как-то особо пристально поглядел на Родю, – Сегодня у Вас будет очень трудный день, так что Вы уж берегите себя. Давайте я Вас благословлю; ладони ковшиком сложите.

– А как зовут Вас? – опомнился Родион, приняв благословение.

– Отец Георгий, – ответил священник, – Я здесь настоятель. Храни Вас Господь – и вышел, оставив Родю одного.

Тот постоял, нерешительно оглядываясь по сторонам, взял в руки подаренный батюшкой молитвослов, открыл наугад и прочитал первое, попавшееся на глаза: «Последование ко святому причащению». Вполне по-русски, вполне понятно. Он перевернул страницу-другую и снова вчитался: «Псалом 22. Господь пасет мя и ничтоже мя лишит…»

Через несколько минут, покинув храм, Родион и сам не понял, как после этого оказался в офисе. Он не шел, а словно летел над землей, настолько легкость во всем теле ощущалась необыкновенная, а в голове все еще звучали только что прочитанные и еще не вполне понятные, но сразу, как губка впитанные, и искренне принятые каким-то внутренним осознанием слова: «Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною еси, жезл Твой и палица Твоя та мя утешиста…» В себя, а значит и в текущее состояние со всеми его заботами и проблемами его вернуло только рукопожатие охранника на входе. Раскольников на одном дыхании взбежал на второй этаж и перед тем, как заскочить в свой кабинет, толкнул соседнюю дверь и скомандовал своей помощнице: