Иван Фрюс – Тень Заката. Колонисты (страница 3)
Вдруг купол капсулы мягко поднялся, и в помещение вошёл медик – высокий человек в серебристом халате, с голографическим интерфейсом на предплечье.
Его лицо было спокойным, даже слишком спокойным – лицо человека, который привык видеть страдания каждый день.
– Доброе утро, Игорь. – Голос ровный, без эмоций, но не холодный.
– Ты в медблоке третьего сектора. Взрыв в вакуумной магистрали, сектор связи пострадал сильнее всего. Тебя доставили спасатели через сорок две минуты после происшествия.
Игорь попытался что-то сказать, но горло пересохло. Звук сорвался на хрип.
Медик поднёс к его губам тонкий манипулятор с микрокапсулой – тёплая жидкость растеклась по языку, мгновенно снимая жжение.
– Где… отец?.. – наконец выдавил он.
Пауза.
Тишина снова наполнилась ровным гулом аппаратов.
Медик не сразу ответил. Он отвёл взгляд на интерфейс, будто проверяя показатели, хотя всё уже знал.
– По официальным данным, в рубке связи… никто не выжил. – тихо сказал он. – Мне жаль, Игорь.
Мир словно оборвался.
Все звуки стали далекими, будто сквозь воду.
Губы двигались, но мыслей не было. Только одно чувство – пустота.
Он отвернулся, закрыл глаза, и по щеке скатилась одна-единственная слеза, почти машинально стёртая пальцем.
Но боль не уходила.
Она просто заполняла пространство, пока в груди не осталось ничего, кроме звона.
Медик не стал говорить больше. Он знал, что любые слова в этот момент только обидят.
Он лишь активировал на панели новый протокол – над телом Игоря медленно зажглись мягкие лазерные линии, отслеживающие пульс и активность мозга.
– Тебе нужно отдохнуть. Сеть восстановит синаптическую активность, и тебя переведут в стационар.
Он ушёл, оставив за собой слабый шлейф дезинфекционного запаха.
Дверь мягко закрылась, и снова остался только гул.
Игорь смотрел в потолок – белый, стерильный, без единого пятна.
Где-то там, за слоями титана и стекла, ещё дымились обломки того места, где они с отцом смеялись всего час назад.
Он пытался вспомнить последние слова.
Игорь тихо рассмеялся – коротко, безрадостно. Смех перешёл в кашель.
Он повернул голову. На соседних койках лежали другие пострадавшие – кто-то без сознания, кто-то с повязками на глазах, кто-то молился шёпотом.
Вдалеке скользили автоматические меддроны, их движения были плавными, почти человеческими.
Ни один не смотрел в его сторону – будто знали, что делать с телом можно, но не с душой.
На стене рядом замерцал голографический экран.
ИИ аркологии говорил ровным голосом:
“Пострадавшим сектора связи предоставлены временные жилые модули. Сбор личных данных и восстановление документов начнётся после стабилизации состояния.”
Личные данные.
Документы.
Игорь сжал кулак – мышцы отозвались болью, но он не разжал руку.
Тепло крови из растрескавшихся швов регенерации смешалось с гелем – капля скатилась на белую простыню и растеклась, оставив красноватое пятно.
–
Где-то далеко снова раздался тревожный сигнал – напоминание о том, что аркология всё ещё борется с последствиями взрыва.
Но внутри Игоря всё стихло.
Никаких звуков, никакой паники. Только гул в висках и бесконечный, выжженный свет под веками.
Он закрыл глаза, чувствуя, как дышит в унисон с ритмом аппаратов.
И впервые за всё это время – не из-за боли, не из-за страха, а из-за пустоты – Игорь тихо заплакал.
Беззвучно. Как будто даже слёзы боялись нарушить стерильность этого холодного, идеального мира.
Глава 2
Воздух в коридорах аркологии пах озоном и гарью.
Не свежей, едкой – как будто само здание до сих пор помнило огонь.
Когда двери медблока открылись, Игоря ослепил свет. Он сделал шаг – ноги дрожали, суставы болели, но он стоял.
Перед ним простирался Велесград – город внутри города, но теперь больше похожий на огромный организм, получивший смертельную рану.
Дроны летали в воздухе, ремонтируя пробитые перекрытия; транспортные линии стояли.
Из-за стен слышались отдалённые звуки стройки, гул плазморезов и шипение сварочных автоматов.
Всё казалось чужим. Даже воздух.
На груди у Игоря висел временный жетон пострадавшего – тонкая пластина с голографическим идентификатором.
Он подошёл к стойке приёма – автоматическая консоль засветилась.
ИИ женским голосом произнёс:
–
Слова будто прошли сквозь грудь.
Алина. Сестра.
Она – всё, что осталось.
– Можно… увидеть её? – спросил он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
–