Иван Фрюс – Тень Заката. Колонисты (страница 5)
Рядом, на тумбочке, мерцал мембранный коммуникатор – сообщение от службы опеки:
Алина Брускова переведена в детский дом сектора “Гелиос-3”. Доступ ограничен. Возможность личного контакта – только для опекунов с подтверждённым статусом гражданина класса С и выше.
Эти строчки Игорь перечитал десятки раз.
Он уже выучил их наизусть.
– Прости, Линка, – шепнул он. – Я найду способ. Я не оставлю тебя там.
Утро принесло шум – город просыпался, и с ним вместе просыпались его механизмы.
Игорь добрался до сектора «Север-4» – инженерный узел, в котором пахло озоном, смазкой и металлом.
Сергей Петрович встретил его внизу, у шлюза, где воздух дрожал от вибраций мощных генераторов.
– Решился всё-таки, да?
– Да.
– Ну, смотри. После этого назад пути нет.
Орлов провёл его по техническому туннелю – повсюду искрили кабели, слышались голоса инженеров.
В одной из боковых комнат стояли трое мужчин и женщина – все в тёмных комбинезонах без знаков различия.
Они переглянулись, когда вошли.
– Это он? – спросила женщина, листая что-то в планшете.
– Он. Сын Брускова.
– М-да… маловат.
– Шестнадцать, – сказал Игорь.
– Восемнадцать, – поправил Орлов, глядя на него строго. – Правда ведь, Игорь?
Игорь понял намёк.
– Да. Восемнадцать.
– Вот и отлично. – Женщина усмехнулась. – Будет проще с документами.
Она кивнула одному из мужчин – тот достал тонкий кейс, открыл.
Внутри – портативный документарий: старый, но надёжный прибор для подделки цифровых идентификаторов.
Орлов молча активировал голограмму.
На полупрозрачном экране вспыхнули строки данных:
Брусков Игорь Иванович. Возраст: 18. Образование: технический колледж №47, квалификация – техник-квантолог.
– Ты хоть что-то понимаешь, что сейчас делаем? – хмыкнул один из мужчин.
– Понимаю, – ответил Игорь. – И не прошу об одолжении. Только шанс.
Женщина усмехнулась.
– Шанс – это дорогое слово, парень. Ладно. Орлов ручается – значит, пусть живёт.
Она приложила палец к панели – цифровая подпись, и данные ушли в систему.
– Теперь ты официально взрослый специалист. Поздравляю, Игорёк. Закон глотает такие вещи с радостью, особенно если за него платят правильные люди.
Орлов не улыбнулся.
Он молча вытащил из внутреннего кармана кредитную карту и положил на стол – крупная сумма.
– За Ивана Константиновича, – тихо сказал он.
– Ты дурак, Серёжа, – покачала головой женщина. – Из-за таких, как ты, мы все под статьёй.
– Знаю. Но если бы он был жив, он бы сделал то же самое.
Документы утвердили в тот же день.
Игорь получил временный пропуск, пакет инструкций и направление:
Колониальная программа “Прометей-12”, пункт сборки “Тайга”, уровень D-6.
Вечером, когда он вернулся в свой временный отсек, в воздухе всё ещё стоял запах озона.
Он включил коммуникатор – на стене вспыхнуло голографическое изображение сестры. Старое, сделанное ещё до трагедии.
Алина смеялась, стоя у светящегося дерева из биолюминесцентных кристаллов.
Игорь коснулся проекции рукой.
– Я вернусь, Линка. Я заберу тебя. Клянусь.
Следующее утро началось с процедур допуска.
В пункте регистрации стояло человек тридцать – кто-то явно бежал от долгов, кто-то – от прошлого.
Молодые лица, уставшие глаза, мешки на плечах.
Игорь держал в руках свой новый документ – цифровой диплом, который светился лёгким голубым светом.
На нём было имя, но уже не его жизнь.
Офицер колониальной службы, женщина в сером кителе с эмблемой “Prometheus-12”, внимательно смотрела на экран.
– Брусков Игорь Иванович, техник-квантолог. Возраст – восемнадцать. Хорошо. Медосмотр прошёл, документы в порядке.
Она подняла взгляд. – Добровольное согласие подписано?
– Да.
– Отлично. Ты знаешь, куда отправляешься?
– Неважно. Главное – вперёд.
Офицер слегка усмехнулась.
– Так все говорят. Первые три месяца ещё верят, что вернутся. Потом перестают.
Игорь не ответил.
Она поставила печать и кивнула:
– Добро пожаловать, колонист “Прометей-12”.
Когда он шёл к сборочному лифту, за прозрачной стеной простиралось сердце Велесграда.
Транспортные трубы, дроны, сверкающие платформы – всё двигалось, словно огромный организм, равнодушный к чужой боли.
Он остановился на мгновение, посмотрел вверх – туда, где за куполом аркологии скрывалось небо,