Иван Фрюс – Предел Адаптации (страница 3)

Время тянулось, как вязкий снег по весне. Но постепенно задачи одна за другой уходили в сторону, заполненные. Где-то внутри поднималась тихая уверенность: он справится.

После того как Мария Сергеевна собрала работы, начался обычный урок по русскому, слова и запятые переплелись в одну большую массу. Мозг постепенно переключался с чисел на буквы.

Во время большой перемены всё взорвалось. Школьный коридор всегда жил по своим законам: чем больше детей одновременно, тем выше шанс, что кто-нибудь кому-нибудь заедет в ухо, случайно или специально.

Артём стоял у окна с кружкой чая из автомата – кипяток с запахом пластика и чего-то кофейного. Рядом Санька и Лена спорили о том, полезна ли вообще литература.

– Я считаю, – говорил Санька, – что заставлять читать «Войну и мир» – это преступление. Это уже не книга, это физический урон.

– Можно читать выборочно, – Лена не сдавалась. – Главное – не быть овощем.

– Я и так не овощ, – Санька цокнул. – Я корнеплод с амбициями.

Артём хотел вставить что-то по поводу корнеплодов, но его внимание отвлёк шум у конца коридора. Характерный. Когда люди просто разговаривают – один гул. Когда начинается что-то неприятное – звук меняется. Появляются короткие выкрики, смех, чьи-то приглушённые «да ладно тебе».

– Слышите? – он повернул голову.

– Опять эти, – Лена скривилась.

У стены за раздевалкой трое старшеклассников прижали к шкафчикам семиклассника. Того Артём видел: худой, с огромным рюкзаком и вечной тетрадью в руках. Кажется, его звали Толя.

Один из старших, здоровяк в спортивной куртке, держал его за воротник. Второй рылся у него в карманах. Третий стоял чуть в стороне, ухмылялся, что-то говорил.

– И что? – тихо сказал Санька. – Снова пойдёшь?

Артём вздохнул. Внутри всё уже решилось.

– Да, – ответил он.

– Я с тобой, – сказал Санька. – А то меня потом совесть сожрёт.

– Ты вообще знаешь, что такое совесть? – Лена скрестила руки. – Ладно. В этот раз я тоже пойду. Но если нас всех отшлёпают, я буду тебя винить, Лазарев.

– По крайней мере, всё честно, – он кивнул и двинулся по коридору.

Когда они подошли ближе, стало слышно, что происходит.

– Отдай, – бубнил один из старших, вытаскивая из рюкзака Толи какой-то пенал. – Ты чего, жмотишься? Мы просто посмотрим.

– Это мой пенал, – тихо сказал Толя. – Верните.

– Твой? – старший поддел его пальцем. – Теперь не твой. Закон рынка, слышал такое?

– Отпустите его, – сказал Артём.

Троица повернулась одновременно.

– Смотри-ка, герой пришёл, – ухмыльнулся самый высокий. – Лазарев, да? Ты чего, решил с младшими конкуренцию устроить?

– Я решил, что вы придурки, – спокойно сказал Артём. – Отпустите его, и разойдёмся.

– Слышали? – здоровяк покосился на друзей. – Он решил.

– Ты не в том положении, чтобы решать, – второй фыркнул. – Иди отсюда. Не твоё дело.

Толя молчал, глаза у него были огромные, как у загнанного зверька. Воротник куртки затянут, пальцы побелели.

Коридор вокруг них притих. В сторонке уже жались другие ученики: кто-то с интересом, кто-то с тревогой. Никто вмешиваться не спешил.

– Отпусти, сказал, – повторил Артём. – Не начинай лишнего.

– Да он герой, – третий криво усмехнулся. – Сельский Рэмбо. Давай, Рэмбо, объясни нам, что правильно.

– Правильно – не троём одного, – серьёзно ответил Артём. – Не больно сложно.

– А троём одного, но наглого, – протянул высокий, – это как?

– Это называется «получить по зубам», – вмешался Санька, шагнув вперёд. – По очереди, если по-честному.

– Ты ещё кто такой? – старший перевёл на него взгляд.

– Воплощение здравого смысла, – Лена, к удивлению всех, тоже вышла вперёд. – Если вы такой «закон рынка», то давайте по рынку и сыграем: один на один. Или струсили?

– Лена, – прошипел Санька, – ты вообще понимаешь, что делаешь?

– Понимаю, – прошептала она. – Надеюсь.

Напряжение в коридоре стало густым. Кто-то уже тихо дёрнул учительскую дверь, но там, как назло, никого не было.

Высокий вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Раз вы такие умные.

Рука с Толиным воротником резко нырнула вперёд – и толкнула парня к стене. Толя ударился спиной и сполз вниз.

– Сиди, мелкий, – бросил старший. – Это между взрослыми.

Он шагнул к Артёму, расправляя плечи.

– Ну давай, герой, – пробормотал. – Докажи.

У Артёма внутри всё стало спокойным. Было уже такое: двое против одного, трое против двух. Ничего особенного. Главное – не лезть в грудь, не махать руками как мельница.

Старший ударил первым. Прямой, в лицо, как в плохом кино. Артём шагнул в сторону, уклоняясь, и ладонью оттолкнул руку. Удар прошёл мимо, кулак полоснул воздух.

– О, – донёсся шёпот с краёв.

– Случайность, – процедил здоровяк и махнул снова – теперь снизу.

Артём вновь ушёл корпусом, почувствовав движение заранее. Удар скользнул по плечу. Больно, но терпимо. Он ответил коротким ударом в грудь, без замаха. Просто чтобы сбить дыхание. Пальцы почувствовали упругий толчок.

– Ах ты…

Старший на секунду согнулся, воздух вырвался из него хрипом. Этого хватило. Артём шагнул ближе и плечом толкнул его в сторону, направляя к стене. Они столкнулись, здоровяк ударился, выругался.

Второй бросился сбоку, но Санька, которого никто не воспринимал серьёзно, неожиданно оказался между. Он не умел биться красиво, но умел мешать. Вцепился второму в руку, как клещ, тот отвлёкся, пытаясь стряхнуть его.

Третий, самый мелкий из троицы, решил зайти с другой стороны, но тут Лена, сжав зубы, изо всех сил ударила его линейкой по кисти. Линейка, конечно, усилия не выдержала, но парень взвыл и отдёрнул руку.

Потом всё смешалось. Чьи-то крики, толчки, звук падающей на пол тетради. Артём ловил удары, возвращал. Он не ломился вперёд, просто отбивал то, что летело в него и в стоящих рядом. В какой-то момент ему прилетело с боку в ребро, дыхание перехватило, но он удержался.

– Что тут происходит?!

Голос директорши разрезал воздух, как нож.

Всё замерло. Кто-то застыл с поднятой рукой, кто-то – с открытым ртом.

В конце коридора стояла Татьяна Ивановна, директор школы, в своём неизменном строгом пиджаке. Рядом – завуч, тяжело дышащая от того, что бежала.

– А ну прекратили! – рявкнула она. – Немедленно!

Троица старшеклассников тут же отскочила. Один из них, тяжело дыша, попытался сделать вид, что просто опирался о шкафчик. На полу сидел Толя, зажимая руку. В стороне – Лена с надломанной линейкой. Санька стоял, широко расставив ноги, как будто собирался отбивать пенальти. Артём вытирал ладонью кровь из уголка губ.

– Что это? – Татьяна Ивановна перевела взгляд с одного на другого. – Я слушаю.

Коридор дружно притих. Только где-то сопел забившийся носом первоклассник.

– Они его… – Лена первой собралась. – Они Толю прижали. К шкафу. Лезли в карманы. Мы…