Иван Фрюс – Предел Адаптации (страница 22)

– Значит, это не миф, а реальность, – Данила вздохнул. – Ладно. План такой: сегодня весь день по матану, завтра закрепляем, послезавтра сдаём. И если мы выживем, я куплю себе торт и буду есть его на глазах у тех, кто не сдал.

– Ты лучше купи торт тем, кто тебя спасал весь семестр, – сказал Ильдар. – И иногда открывал конспекты вместо тебя.

– Это я, да? – уточнил Артём.

– Ты в списке, – кивнул тот.

Внутри у Артёма было странно тихо. Никакой паники «мы все умрём», только чувство, что перед ним – набор задач, которые нужно переложить на полочки.

И мозг, зараза, радостно потирал руки.

Они устроили в комнате импровизированный штаб.

Стол завалили тетрадями, распечатками, задачниками. Данила вытащил целый пакет дешёвых вафель и поставил в центр как источник вдохновения. Ильдар притащил чайник и чай.

– Ладно, стратегический совет, – сказал Данила, хлопнув ладонями по коленям. – Кто что помнит, кто что не понимает, кто в какой момент готов бежать в армию добровольцем, лишь бы не сдавать матан.

– Я не доброволец, – сказал Ильдар. – Я всё ещё надеюсь сдать.

– Я эту фразу напишу себе на стене, – кивнул Данила. – Лазарев, чего у тебя по темам?

Артём пролистал тетрадь. Страницы с формулами больше не пугали. Напротив, выглядели как знакомый пейзаж: берёзы, ёлки, интегралы.

– Ряды, интегралы, диффуры… – перечислил он. – В принципе, всё есть. Вопрос в том, смогу ли я это всё вытащить из головы, когда передо мной будет сидеть Машкина.

Машкина, преподавательница матана, была женщиной небольшого роста, но с репутацией, которая заставляла даже самых наглых студентов вести себя тише.

– Машкина любит, когда по шагам, – заметил Ильдар. – Не просто ответ, а все переходы.

– Значит, надо тренироваться не просто считать, а объяснять, – решил Артём.

Он и сам удивился тому, как спокойно это прозвучало.

– Ты меня пугаешь, – сказал Данила. – Ещё вчера ты матерился на формулы, а сегодня предлагаешь «объяснять». Кто ты и где наш Артём, который хотел стать слесарем, а не математиком?

– Я хотел стать инженером, – поправил тот. – И хочу. Для этого твой матан нужен.

– Мой? – Данила округлил глаза. – У меня его пока всего два процента.

– Значит, подкачаем, – усмехнулся Артём.

Они сели за задачи. Сначала шло привычно туго: подбирать примеры, вспоминать, как из одной формы перейти к другой. Но через полчаса случилось странное.

Он поймал себя на том, что решает задачу и одновременно как будто наблюдает за собой со стороны. Не в мистическом смысле, а в организационном: какая-то часть его мозга спокойно раскладывала работу на шаги.

«Сначала перепиши условие, – мелькнула мысль, чёткая и структурированная. – Потом найди, чего от тебя хотят. Распиши крайние случаи. Посмотри, нет ли очевидной подстановки. Не ругайся заранее».

Он сделал именно так. И задача, которая в прошлом семестре вызвала бы у него желание стукнуть головой по столу, вдруг пошла. Шаг за шагом. Без рывков.

– Стоп, – сказал Данила, отрываясь от своей писанины. – Ты сейчас за сколько это сделал?

– Минут за десять, – пожал плечами Артём. – А что?

– То, что мы вчера с Ильдаром над похожей сидели сорок минут, – сообщил Данила. – И то я в конце хотел выйти в окно.

– Вчера ты был не выспавшийся, – заметил Ильдар. – И пытался параллельно болтать по телефону.

– Это детали, – отмахнулся Данила. – Лазарев, объясни по шагам, что ты сделал. Может, мой мозг тоже поймёт.

Артём вздохнул, взял чистый лист.

– Ладно. Смотри. Вот исходная функция. Нам нужно…

Он начал объяснять и в ходе объяснения вдруг понял, что это ему нравится. Не просто «я знаю ответ», а именно разложение. Как если бы он с отцом ковырялся в моторе: вот карбюратор, вот проводка, вот то, что сломалось, вот как это починить. Только теперь вместо железа – формулы.

– О, – сказал Данила, когда они дошли до конца. – Так оно сразу по-человечески выглядит. Машкина, конечно, не человек, но вдруг оценит.

– Не называй её так, – поморщился Ильдар. – Она может материализоваться за твоей спиной.

– Она материализуется только в аудитории, – уверенно сказал Данила. – Это её ареал.

Они ещё пару часов гоняли задачи. В какой-то момент к ним присоединился Ваня, притаскивая стул.

– Я слышал, тут можно бесплатно пострадать от матана, – сказал он. – Запишите меня добровольцем.

– С тебя вафли, – Данила тут же заявился. – И чай. Мы тут интеллектуально работаем.

– Мне бы сначала мозг включить, – признался Ваня. – Я сегодня пытался повторить тему рядов и в какой-то момент понял, что от слова «сходится» меня начинает трясти.

– Это ты к жизни привыкнешь, – утешил его Артём. – У неё вообще ничего не сходится.

– С твоим чёрным юмором ты далеко пойдёшь, – заметил Ильдар.

Ваня всерьёз попросил объяснить один из примеров. Артём снова пошёл по шагам, и заметил, что делает это всё легче. Словно в голове уже выстроена дорожка, и нужно только провести по ней другого человека.

Он не считал себя умнее остальных – просто как будто наконец-то попал в режим, когда мозг не занят бессмысленными тревогами, а может работать.

Система в глубине черепа тихо отмечала:

«Нагрузка: интенсивное обучение. Параметр: Нейрообработка – рост. Память – стабилизация краткосрочных блоков, улучшение перекодировки в долгосрочное хранение. Ошибок нет».

Но сам Артём этого пока не слышал – только чувствовал заглушённый, но ощутимый прилив ясности.

Первый экзамен в расписании стоял на девять утра.

Они пришли к восьми. Под дверью аудитории уже толпился народ: кто-то ходил кругами, повторяя формулы вслух, кто-то сидел на подоконнике, глядя в одну точку. Кто-то дописывал шпаргалки прямо на ладонях.

Данила мерил шагами коридор, как тигр в клетке.

– Я считаю, это издевательство, – говорил он всем, кто рядом. – Ставить экзамен по матану на девять утра. В это время нормальные люди должны ещё спать.

– Нормальные люди уже на смене, – заметил Ильдар. – Нам повезло.

– Я чувствую удачу всем телом, – проворчал Данила. – Лазарев, у тебя как?

Артём стоял, прислонившись к стене, держа в руках тетрадь, но уже давно в неё не смотрел. Конспект был в голове, не на бумаге.

– Спокоен, – сказал он. – Панику оставил дома.

– Ты сволочь, – сказал Данила без злости. – Я хочу от тебя заразиться.

– Иди помой руки, – посоветовал Ильдар. – Может, поможет.

Из аудитории тянуло влажным воздухом и мелом. Дверь открылась, показалась Машкина. Маленькая, сухая, с аккуратно собранными волосами и взглядом, который по ощущениям видел студентов насквозь.

– Заходите, – сказала она. – По одному берёте билеты, не толпитесь. Кто будет шуметь – выгоню и поставлю неуд.

Толпа мгновенно стала тише.

Артём вошёл в аудиторию одним из первых. Подошёл к столу, вытянул билет. На чистой бумажке уныло смотрели три задачи и теорема. Внутри всё чуть сжалось, но не от ужаса – от концентрации.

Он сел за парту, положил билет, тетрадь, ручку.

Первое, что сделал – просто прочитал всё до конца. Не хватаясь сразу за первую попавшуюся задачу, как делал раньше. Дал мозгу несколько секунд.

«Так, – отметил внутри кто-то спокойный. – Теорема – знакомая, с доказательством. Первая задача – стандартное интегрирование, есть техника. Вторая – ряды, нужно аккуратно. Третья – самая гнусная, оставить на потом».

Он начал не с первой, а с теоремы. Написал формулировку, потом доказательство. Рука двигалась уверенно, не спотыкаясь. Где-то на середине поймал себя на том, что почти слышит голос отца: «Разбирай по частям, не пытайся сделать всё сразу».