Иван Фаворов – Аномалия (страница 4)

С Николаем Сергей виделся не часто, но всегда приходил к нему, когда хотел посоветоваться о чём-то важном или поговорить по душам. Человек этот жил в небольшой подсобке на территории речного порта. Там и работал кем-то вроде сторожа или дворника. Такое социальное положение было личным выбором Николая. Когда-то он, добровольно отказался от своей квартиры, передал её детям, а сам отправился жить в небольшую коморку, которая прилагалась к должности сторожа. Обособившись от окружающего мира Николай, как сам говорил, углубился в познание истины. Читал книги, по философии, религии, мистики. Немного практиковал и много размышлял. Мало заботился о своём внешнем виде, вёл достаточно аскетичный образ жизни, но пропустить по стопке другой коньяка с Сергеем почти никогда не отказывался.

Сергей, обогнув не плотно закрывавший проход на территорию речного порта шлагбаум, вошёл в небольшое жилище друга, тот топил буржуйку распиленными паллетами, сидя на маленьком пуфике.

– Тебя словно в лесу срубили. – Сказал Николай, увидев гостя на пороге намекая на сходство Сергея с заснеженным деревом.

– Слушай, едва дошёл до тебя. На машине ехать не хотелось, да и я с презентом.

Сергей выудил из кармана бутылку и поставил на стол. Николай немного кряхтя встал, он часто вёл себя словно ему гораздо больше лет чем было на самом деле, и направился к холодильнику за закуской.

– Я к тебе сегодня по странному делу. – Заговорил Сергей, щёлкнув пробкой и разливая коньяк по стопочкам. – Вот принёс дневники одного писателя, хотел почитать, узнать твоё мнение.

– Что хороший был писатель? – Спросил Николай, выуживая из холодильника подходящее под коньяк съестное.

– Почему был?

– Ну, если он жив ещё, как же мы его дневник без него читать будем. – Пояснил Николай.

– Не, в этом плане всё в порядке, он больше не снами.

Николай хмыкнул, повисла пауза, во время которой он нарезал лимон и густо посыпал его сахаром. Сергей не хотел сразу выкладывать все карты на стол, а коротко объяснить, что он имел в виду у него не получалось, поэтому он просто вынул из своей секретной папки несколько листов и разложил их на столе.

– Ничего тебе объяснять не буду, а лучше без прелюдий почитаю. Хочется знать твоё непредвзятое мнение.

– Ну давай, валяй.

Сергей вгляделся в трудно понятный, но уже знакомый рукописный текст и начал читать одну из страниц дневника, которая показалась ему наиболее интересной.

«Оглядываясь на годы прожитой жизни я прихожу к выводу что постоянно старался понять одну единственную вещь: каков мир в котором мы живём на самом деле, что находится за пределами сформулированных нашим разумом понятий, чувственных образов и всего того из чего мы складываем как из кирпичей вокруг себя действительность. При таком определение достоверности мира естественно, что я предполагал наличие чего-то объективно существующего за пределами или под спудом непосредственно ощутимой реальности».

– Подожди, подожди… И кто ты говоришь этот человек? Это он так дневник вёл?

– Да, представляешь, писатель.

– Только не говори, что популярный.

– Совсем не популярный.

– Судя по дневнику это и не удивительно, если он так свои книги писал, то странно что его хоть кто то прочёл. Ну ладно, продолжай интересно всё же.

«Но может ли мой разум вообще понимать что-то кроме того, что он научился осознавать»

– Тут он ещё какое-то время распространяется на тему да как так и может ли быть. Суть в том, что человек хотел вырваться за пределы ощутимой реальности которую считал, по всей видимости, иллюзией. Ну мысль не новая ты понимаешь… – пояснил Сергей пропуская большую часть страницы.

– Да, да, добрая половина религиозных течений пытаются сделать то же самое, примерно.

– Но смотри дальше.

«Запись от 23 ноября 1991года. Сегодня, кажется, мне удалось нащупать нечто стоящее, такое что действительно может повлиять на всё моё существование. Мне в руки попалась книга одного из святых отцов древности, Дионисия Ареопагита. Такие книги в нашей стране долго не издавали, и та что попала в руки мне едва сохранившийся привет из позапрошлой эпохи. Ну да ладно, мысли, интересные умозаключения, имеют в действительности значение, а не мишура историй и событий».

– Ты же знаешь книгу о которой идёт речь. – Обратился Сергей к Николаю прерывая чтение.

– Да, конечно, так называемый Corpus Areopagiticum, Самому Дионисию Ареопагиту не принадлежит, а подписан его именем, но для христианского богословия очень значимая книга.

– Ну, да, да. Здесь речь пойдёт только об одной маленькой главе из неё. Слушай.

«В этой книге меня заинтересовала одна небольшая глава, посвящённая так называемому отрицательному богословию, апофатическому. Святой муж пишет нам, что превосходящий любое, даже самое положительное понятие Бог, находится за пеленой мрака, скрывающего его от глаз твари. Такое представление меня поразило, оно настолько коррелируется с моим ощущением реальности, что я даже вначале не поверил и перечитал эту главу несколько раз, а потом понял, что всегда погружался в этот мрак на пути познания истины, теряясь в нём и осознавая тщетность попыток сформулировать нечто находящееся за его пределами. Мне кажется, долина этого мрака, если можно так выразиться, находится между монадой божества содержащего в себе всё сущее и первой диадой, то есть первым движением к осознаваемому, там, где Бог выходит сам из себя и создаёт мир».

– Слушай. – Не выдержал Николай. – Тот ещё товарищ был твой писатель. Но неужели ваш отдел занялся богословием?

– Нет, конечно, просто, похоже, что этот чудак докопался до чего-то такого что находится за пределами понимания. Я, судя по изучению протоколов прежних следователей прихожу к выводу, что они вот эту философскую часть дневника в расчёт не брали, возможно считали чем-то вроде заумной мути. Хрен знает. Но я решил копнуть именно в этом направление, а кроме тебя не знаю к кому ещё можно было бы обратиться. Да ещё и так чтобы секретность дела не нарушить.

– Ну примерно понятно теперь. Продолжай. Хотя подожди минутку, не повредит. – Николай разлил по стопочкам коньяк и наколол лимончик на вилку. – За тебя, с днём рождения. – Николай лукаво подмигнул.

Сергей тяжело вздохнул словно сетуя на ещё один бездарно прожитый год или на вкус коньяка, закусил жгущий горло напиток кисло сладким угощением и продолжил:

«Более-менее осознав открывшуюся передо мной истину я решил написать на эту тему книгу и название в голове всплыло, само собой. «Божественный мрак, судьба и дети» – По-моему прекрасное название. Хочу на её страницах, в иносказательной форме, конечно, поговорить сам с собой и с читателем, естественно, об альтернативном методе познания реальности и Бога. О познание через красоту, творчество и искусство, а не через интеллект. О том, что дети в момент своего появления – это некий привет из инобытия, путники с тех дальних берегов где понятия не приняли ещё завершённой формы а существуют как бы в суперпозиции избегая любого соприкосновения с верифицированными сущностями. Пришельцы из мира Божественного мрака. Любая моя книга, пока я её пишу, открывает передо мной не меньше нового, чем перед человеком, который будет её читать после меня. Потому что познание истины, лежащей во мраке, невозможно разумом, который в процессе взросления учится только осознавать и характеризовать реальность как набор дискретных величин, категорий и понятий, из которых он вычленяет искомый объект, а потом рассматривает этот объект в статичном виде, так как если бы он существовал изолированно от остальных окружающих его процессов. Древние не зря активно использовали символизм в описание реальности видя в этом единственную возможность выразить истину. Вот и я хочу попробовать написать такую книгу, которая открыла бы передо мной путь, проложенный творчеством в запредельную реальность».

Сергей умолк и посмотрел на Николая, повисла пауза. Тот ещё некоторое время ждал продолжения, а потом спросил:

– И что, дальше, он написал книгу?

– Хз, может и написал. Но её точно не издавали и рукописи не нашли. Может плохо искали. Там в этом деле есть ещё учёный. Он какое-то очень важное открытие сделал, но работал над ним в лаборатории тайно, не сообщал руководству. Потом это раскрылось и им контора занялась, но он результаты исследования спрятал куда-то, а на допросе… Понимаешь в деле речь об аномалии идёт… Ладно, извини, сейчас разболтаю тебе гостайну и что мы потом с этим делать будем…? В общем я решил вначале писателем заняться который тоже на том допросе был потому что всё что можно было про учёного разузнать мои коллеги за годы расследования уже раскопали. Да и я собственно эксперт не в научной среде, а по религиям и мистике.

– И что в дневнике записей больше нет?

– Ну есть ещё одна, самая интригующая и не о чём не говорящая одновременно.

«Запись от 21 марта 1993 года. Кажется, я нашёл то что искал, дальше вести дневник бессмысленно, как и пытаться облечь в слова истину открывающуюся сразу всему человеку, всему его существу одновременно, словно вместо маленького луча фонаря гигантскую залу в одно мгновение освятили тысячи ламп со всех сторон, так что даже тени некуда спрятаться. Надеюсь всё что я увидел в этом зале можно будет прочесть в моей книге».