Иван Егоров – Мифы Цифрограда (страница 5)
— Если мы не выровняемся, скатимся в «красный» — нам конец. Все достижения насмарку. Ты понимаешь? Еда, натур-продукты, стримминги, углублённая математика в конце концов! Это скажется и на нас, и на сыне. А у него будущее.
Лиза отвернулась от окна, глядя на медвежат, беззаботно играющих на поваленном стволе, на картине. Её рука легла на живот.
— А у меня было будущее? А у него? — голос дрогнул. — У него было, Артём?
Муж обнял её:
— Система помогает, Лиз. После кризиса 26-го «СоцОптима» запустила пилот в нашем ЖК, чтобы стабилизировать эмоции. Это не „ЦифроЛит“ с их книгами. Клиника вытащит тебя.
— Вытащит? — Лиза усмехнулась. — Их таблетки делают меня овощем. В даркнете пишут про тех, кто прячет старые записи от „ЦифроЛита“. А мы?
— Не лезь туда! — Артём понизил голос. — Не лезь!!! Тебе помогли с твоей… Травмой. И сейчас помогут. Клиника «СоцАдаптации». У них новые протоколы — эффективность — 98%.
— Протоколы? Эффективность. — Лиза усмехнулась ему в грудь. — Ты знаешь, что их «помощь» — это таблетки, которые превращают меня в овощ? Я не хочу забывать! Я не хочу, чтобы мне внушали, что ничего не случилось!
Она оттолкнула Артема, в глазах слёзы:
— Не хочу!!!
— Ты думаешь только о себе! — Артём повысил голос и тут же одёрнул сам себя. — А о нём подумай! — Махнул на дверь, в сторону комнаты сына. — Его исключат! А дальше что? Потеряем квартиру? Переедем в обычный район? Ты хочешь, чтобы он рос среди… не оптимизированных?
В системе вентиляции щёлкнуло. С потолка раздался тихий шипящий звук — в воздухе увеличилась доза окситоцина и седативных веществ.
— Простите за вмешательство, но вынуждена предупредить, что конфликты разрушительны для семейной гармонии. И понижают рейтинг, если вы не достигнете подтверждённого взаимопонимания.
— Тэя, помолчи! — не выдержала Лиза.
Артём, игнорируя Тэю, схватил Лизу за плечи.
— Ты должна взять себя в руки! Ради Вани! Я помогу!
Он застыл, задумавшись, и вырвался:
— Я знаю.
Артем вышел в коридор и начал лихорадочно рыться в шкафу на верхней полке. Притащил стул, залез повыше. Лиза отпила из бокала, с непониманием глядя на мужа — в глазах слёзы.
— Вот! Нашёл!
Артем радостно спрыгнул, залпом выпил своё вино и протянул жене потрёпанную книгу — «Работа актёра над собой» К.С. Станиславского.
— Мама всегда говорила: «Играй, если не можешь по-настоящему. Играй, если всё пропало! Только игра стоит свеч!»
Лиза взяла книгу, не глядя положила на колени.
— Обнаружен неоцифрованный носитель. Рекомендую сдать в „ЦифроЛит“! - снова вклинился голос Тэи.
— Тэя, пауза! — не выдержала Лиза и посмотрела на Артема — Ты слышишь себя? Ты предлагаешь мне лгать? Всем? Себе? Сыну? Каждый день? Это же кошмар!
— Это не ложь, это — выживание! — его голос сорвался на шёпот, полный отчаянной убеждённости. — Сыграй счастье! Сыграй для него, ради него! Я буду твоим суфлёром. Мы будем репетировать. Вместе!
— Артём, это бред. Что ты несёшь? Он умер. Наш ребёнок так и не родился и умер. А здесь… Здесь все делают вид, что ничего не случилось. Что это нормально! — Лиза встала, руки дрожали, голос стих почти до шёпота. — Я не могу так. Не могу. Давай уедем, Тёма. Пожалуйста. Куда угодно. В деревню. В другой город. Просто уедем отсюда.
Артём, насупившись, снова упал на диван.
— Но как, Лиз? — Его взгляд скользнул по умным часам: рейтинг — 161.11.
Он представил жизнь в деревне. Без умного холодильника, без персональных скидок, без мерцающего рейтинга, который вот-вот станет платиновым. Его передёрнуло от страха и отвращения. Представил сына, как он сам в детстве: восьмилетка в рваных тряпочных кедах и вытянутой майке непонятного цвета с разбитыми грязными коленками…
— Это невозможно. Это безумие. Лиза! А Иван? Его будущее? Нет. Нет. Нет.
Раздался шорох. В дверном проёме стоял Иван в пижаме. AR-очки были сдвинуты на лоб, и мальчик тёр глаза.
— Мам, пить.
Лиза, стиснув зубы от боли, но с невероятным усилием заставила себя улыбнуться.
Подскочив к мальчику, она быстро провела по волосам, обняла его.
— Конечно, конечно, дорогой, сейчас.
Артём налил воду, игнорируя мигающий фильтр, будто он мог смыть их спор, — подал жене.
Лиза сняла с сына очки, чтобы он мог попить, и крепко обняла его, целуя в макушку. Он пахнет детским шампунем и…
— Мам, ну всё. Люблю. Давай очки. А то рейтинг упадёт.
Сын выкрутился из объятий и нацепил очки снова на лоб.
— А вы что тут? Спорите?
— Мы не спорим, милый. Всё в порядке. Иди спать. — Лиза улыбнулась и снова погладила мальчика по волосам.
— Точно? Ладно. А то завтра тест писать. Я буду лидером! Обязательно.
Сын показал поднятый вверх кулак и, повернувшись, растворился в коридоре — только тихонько щёлкнула дверь в комнату.
Лиза не пошатнулась, не заплакала. Она просто… сдулась. Будто из неё вытянули стержень, на котором она держалась все эти недели. Её взгляд стал пустым и плоским, как экран выключенного планшета.
— Ладно, — голос её был безжизненным и тихим, как шелест цифрового листа. — Запиши. В клинику. Делайте со мной что угодно.
Она отвернулась и посмотрела в своё отражение в тёмном окне. Уставшая молодая женщина, ещё красивая, стройная. Но на лице отпечаток равнодушия.
— Я помогу. Вот увидишь. — Муж снова подходит и обнимает сзади. — Мы справимся, любимая.
— Тэя, активация! — Лиза поглаживает руки мужа, глядя в пустоту. Или внутрь себя. — Сделай запись в клинику.
— Принято! — голос Тэи зазвенел фанфарами виртуального ликования. — Ваша заявка на коррекцию одобрена! Первичный сеанс назначен на завтра, 09:15. Поздравляю с осознанным выбором в пользу вашего оптимизированного будущего!
Месяц спустя запах в квартире изменился. Теперь это был ровный, ничем не нарушаемый аромат «утренней бодрости» с нотками мандарина и зелёного чая. Больше не было нужды во всплесках «релаксантов» или «окситоциновых коктейлей».
За субботним завтраком царила идеальная гармония.
Лиза улыбалась. Не той натянутой улыбкой, что была раньше, а широкой, безупречной, с идеальной линией в тридцать два зуба. Она улыбалась, наливая мужу кофе. Улыбалась, передавая Ивану тарелку с синтетическими, но идеально сбалансированными блинчиками. Она улыбалась даже когда смотрела в окно на затянутое смогом небо. И, как уверяли врачи «СоцАдаптации», она улыбалась во сне.
Иван склонился над планшетом. Его заданием было нарисовать семью. Мягкий электронный карандаш быстро вывел три фигуры: папа, мама, я. Прорисованы одежда, обувь, позы — у мальчика талант. Потом он принялся за лица. Три абсолютно одинаковых овала, словно лампочки. Три пары одинаковых точек-глаз. И три абсолютно одинаковых, доведённых до геометрического совершенства улыбки.
Он не копировал, он просто рисовал правильный шаблон.
Система оценила рисунок в 9.8 баллов из 10 и предложила распечатать его на холсте для гостиной.
Артём, допивая кофе, смотрел на стену, где мерцал огромный экран. Там клоун в ярком парике рассказывал старый, потрёпанный анекдот. В студии за кадром кто-то заливисто смеялся.
И вдруг Артём тоже засмеялся. Длинным, раскатистым, очень естественным смехом.
И тут же замолк.
Он замер, застыв с чашкой в руке. Внутри всё похолодело. Он прислушался к самому себе, к своим щекам, к мышцам лица. Он искал хоть крупицу собственной воли в этом смехе, хоть каплю настоящей, неподдельной реакции.
И не нашёл.
Было лишь чистое, отполированное до зеркального блеска ощущение правильности происходящего. Правильная жена. Правильный сын. Правильный смех в ответ на правильный юмор.
Он поймал на себе взгляд Лизы. Её улыбка не дрогнула ни на миллиметр. В её глазах не было ни вопроса, ни понимания. Только тёплое, одобрительное сияние, как и у диктора в социальной рекламе.
В этот момент с триумфом прозвучали фанфары с экрана. На фоне карты Москвы возник логотип «СоцОптимы», рядом логотип «СтройМаксимум», а под ними — гордая надпись: «Пилотный проект „Life“-2032 признан успешным! Эмоциональный контроль запускается по всему Северо-Восточному округу!»
Артём непроизвольно улыбнулся снова. Лиза ответила ему. А в груди возникло ощущение пустоты.