Иван Егоров – Мифы Цифрограда (страница 1)
Иван Егоров
Мифы Цифрограда
Пустой каталог
«Была ли свобода когда-нибудь возможна?»
«Коллеги, в рамках реализации пилотного проекта "Цифровая культура" (приказ Минкультуры № 047-Д от 12.01.2028) ваш филиал включен в перечень тестовых площадок системы оцифровки. Совместно с корпорацией "ЦифроЛит" (лицензия ГК-2025-778) при тестировании новой системы оцифровки старые бумажные книги будут изъяты, оцифрованы и помещены в виртуальную библиотеку.
В библиотеке будут установлены терминалы для входа в систему "ЦифроЛит". Стеллажи, сейфы демонтированы. Общее помещение и читальный зал расширены.
Полный план реконструкции описан в Приложении №1.
Работы утверждены в Департаменте информационного и цифрового развития Министерства культуры и Советом библиотек при Министерстве культуры РФ.
В случае успеха реконструкция пройдет по всем библиотекам Московской области.
Рассчитываю на Вас и прошу содействовать.
Канонченко В.А.»
А внизу приписка: «Компенсационный пакет. Согласно уточнению к ФЗ-123 вам положен бесплатный доступ к "ЦифроЛиту" на 5 лет.»
Алексей Владимирович Воробьёв, директор библиотеки №17 города Мытищи, открыл файл — Приложение №1. Полистал. Сто двадцать восемь страниц отвратительного бюрократического языка.
Реконструкция.
Дожили.
Директор вздохнул, посмотрел на портрет М.В. Ломоносова, пожевал губами и снова вздохнул. Потер маленькое коричневое пятнышко от кофе на светло-сером затертом рукаве кардигана, связанного Вероникой.
Компьютер пикнул — пришло еще одно письмо по электронной почте.
Второе письмо пришло от ЦифроЛита:
«Уведомляем о начале работ 20.05.2028. Все бумажные носители подлежат утилизации в соответствии с поправками к ФЗ-123 "О сохранении и поддержке культурного наследия".
*Примечание: будет производиться специальная утилизация согласно новым стандартам.
С уважением,
Ваш персональный литературовед,
робот ВисБ (модель "Белинский-2027"),
Проект №34-5В-УДЭ»
Директор собрался было замурлыкать песенку и остановил сам себя.
Двадцатое мая.
Через неделю.
Подлежат утилизации.
Алексей выпрямился в кресле, наклонился к монитору. Перечитал заново оба письма. Открыл браузер и нашел ФЗ-123 "О сохранении и поддержке культурного наследия". Изучил. Снова открыл приложение №1 и внимательно вчитался.
Цифровые книги уже давно в обиходе. Вся мировая литература — отсканирована, загружена, отфильтрована и размещена по каталогам. Современные авторы пишут прямо в сеть, издательства торгуют электронными файлами.
Директор задумчиво почесал подбородок.
ЦифроЛит. Вот кто контролирует литературу в нашей стране. В процессе реконструкции корпорация проверит свои архивы и обновит недостающую информацию. Все бы ничего, но уже сейчас заметно как литературу меняют корпоративные чиновники, опираясь на так называемые “новые культурные стандарты”.
Достоевский — удалены сцены насилия и мрачные, неудобные вопросы о смысле жизни.
Толстой — исключено порицание власти и усилено осуждение неравенства. Размыты идеи пацифизма.
Чехов — конец каждой истории переписали так, чтобы всё заканчивалось счастливо, правильно, поучительно.
Гоголь — сатира на чиновничество сглажена, "мрачная" мистика превращена в детские сказки.
Карандаш в руке хрустнул и сломался.
— Оптимизация… — Старик скривил гримасу. — Значит, снова жгут. Цензоры проклятые.
Он вспомнил, как когда-то выставил в зал спрятанный экземпляр "Ивана Денисовича" раньше срока и получил выговор, вкупе с переводом в Мытищи. А из изъятых в те давние годы книг вернулась потом настолько малая их часть, что и говорить смешно. А теперь. В двадцать первом веке! У него в библиотеке, на его глазах какие-то ухари начнут уничтожать его книги!
Он встал и прошелся вдоль стеллажей. Рука сама потянулась к полке с поэзией. Он взял томик с её стихами — последний подарок перед отъездом. Чернила на форзаце выцвели, тридцать лет.
Решение внезапно созрело. Алексей набрал номер давнего друга.
— Виталик? Это Воробьёв... Да, тот самый... — Голос сорвался на хрип. — Ты же в "Азе" еще? Помощь нужна.
Через час библиотекарь стоял перед ржавой дверью в подвал дома 1930-х годов постройки. Пальцы нащупали вмятину в штукатурке — холодную железную кнопку. После нажатия из-под земли донесся вибрирующий гудок, словно сигнал тревоги.
— Да ты что, Алексей? Мы столько никак не сможем!
Виталий Овчинников нервно ходил взад-вперед по кабинету, размахивая пустой стопкой из-под портвейна. Директор типографии "Азъ" встретил старого товарища блестящей лысиной и старым вином.
— Да ты сам подумай. Сколько там у вас томов? Тысяч пятьдесят? Шестьдесят? Больше?
— Сорок девять тысяч восемьсот семьдесят два тома, — Алексей опрокинул стопку портвейна и потер переносицу.
— Ты шутишь?
— Я не могу шутить, Виталик! Книги у-ни-что-жат!
— Нет у меня таких мощностей, Лёша. Нет и всё тут, — развел руками директор типографии. — За неделю можем напечатать, максимум...
Виталий задумался.
— Две там. Три здесь, — загибал он пальцы. — Ночью. Сазонова нельзя, только Машку. Бумага, краска... Краска, блин. Две тысячи четыреста экземпляров.
— Виталик! Несерьезно, — Алексей Владимирович налил еще по стопочке портвейна.
— Лёша. Ты не понимаешь! Работать ночью, минимум персонала — не каждому можно довериться, за краску надо будет отчитаться, конвейер стоит. Нет, нет. Больше никак.
Старики выпили. Алексей теребил воротник, а Виталий смотрел в заросшее пылью окно.
— Ну ладно, чёрт. Я понял: перепечатать не получится. Может сами отсканируем? Есть кто сможет?
— Лёша, мы старые пни. Отсканируем. Как? Оборудование? Время? О чем ты говоришь?
— Но надо же что-то делать, Виталя! Надо!
— Надо, надо… — Виталик налил ещё, сразу выпил. — Поэт ты, Лёшка. Декабрист, блин.
Воробьев тоже выпил.
— А у меня дома есть Грибоедов, — воздел в небо толстый палец директор типографии, — ты не поверишь, 30-х годов. Вот это экземпляр. Никому не отдам. Через мой труп!
— Ты... Чёрт рогатый, да ты гений! — Алексей вскочил, опрокидывая стул.
— Чего? — Виталий отпрянул.
— Надо спасать не библиотеку. Спасать надо литературу!