Иван Дорофеев – Зов сквозь время, или Путешествие между сном и явью. Часть первая «Кровавый заговор» (страница 8)

– Не доверяю я ей. Раньше другая ходила Маринка. Так та надежная была, а эта ходит такая вся важная, пререкается со мной постоянно и вечно чем-то недовольна, как будто я ей что-то должна, – возмущенно ответила Баба Маша.

– Так, а квитанции оплачивать вы же ей доверяете? – улыбнулся я.

– Квитанции это одно. Она их мне обратно должна проштампованные принести, а тут другое дело. И сумма большая. Вдруг заберет и пиши, пропало. Я-то, откуда узнаю, что она его потом отправит? Может, скажет одно, а сама присвоит, – все продолжала возмущаться бабушка.

– Значит, мне вы больше доверяете? – с удивлением спросил я.

– Ну, так, а как же? – улыбнулась она.

– Ты на почте работаешь?

– Ага. Только я всего лишь помогаю на почте.

– Не важно. Почту же разносишь?

– Ну да.

– А почту, кто разносит? – продолжала она.

– Почтальон.

– Вот, – пальцем в небо она показала.

– Значит, ты почтальон, хоть и помогающий. А мне письмо отправить надо.

– Так и та женщина целый соцработник. Помогать во всем должна, – недоумевал я.

– Она ко мне только второй месяц ходит. И проку от нее немного. Так, приходит для галочки отметиться. А ты, сколько мне почту носишь?

– Года три, если не больше, – улыбнулся я.

– Значит надежнее! Тем более доверие к тебе большое. Думаешь, забыла, как деда моего фронтового ветерана за год до смерти, когда из дома он совсем не выходил ты с ребятами на инвалидной коляске повез девятое мая на Братскую могилу? Он все переживал тогда, что каждый год сам постоянно ходил, а в том году не сможет туда дойти с его отказывающими ногами. А вы так уважили старика! Еще и кресло это где-то раздобыли для него. Год две тысячи пятый, вроде был.

– Любой бы так поступил, Баба Маня, – смутившись, ответил я.

Муж у нее был ветеран Великой Отечественной войны. На войну он пошел добровольцем в тысяча девятьсот сорок третьем году, хотя вроде имел бронь. Имел ранения и многочисленные награды, освобождал Европу от немецких захватчиков и дошел аж до Берлина.

– Вот именно, что не любой. Одну инвалидную коляску найти, большое дело. Спасибо тебе и твоим друзьям Сашка за тот добрый поступок! И в этот раз не откажи в помощи, бабушке. Отправь письмо моей дочке.

– Конечно Баба Маня, я все отправлю. Не переживайте. Просто мне стало интересно почему мне больше доверяете. Вам обычным письмом или заказным?

– А заказным это, как? – удивилась она.

– Быстрее дойдет и лично в руки передадут под роспись, а вам потом еще и уведомление придет, что она получила.

– Тогда именно так. Заказным.

– Только это дороже, Баба Маня. Рублей двадцать пять. Точно?

– Да точно. Сейчас, я письмо с деньгами принесу. А ты проходи во двор. Не стой в калитке, – ответила она и стремглав помчала в сторону дома.

Бабушка зашла в свой дом и через несколько минут вернулась обратно.

– Держи, маленький, – вдруг вернувшись принесла она кусочек курочки и протянула его собаке.

Глаза у пса загорелись, но он, как всегда, не стал сразу хватать, а завиляв хвостиком, и с жалобным взглядом, посмотрел на меня.

– Можно, можно, – сказал я, и он принялся уплетать курочку.

– Возьми внучок, – дала Баба Маня мне пакет с конфетами.

– Спасибо, Баба Маня, но не надо.

– Возьми, возьми. Не обижай бабушку. Зачем они мне. И так зубов нет. Бери, а то обижусь.

– Ну, хорошо. Хорошо. Спасибо вам большое, – поблагодарил я Марию Федоровну и убрал конфеты в рюкзак.

– На здоровье, внучок. Сейчас я письмо вынесу, – и она снова скрылась в сенях дома.

– Саша, может, кушать хочешь? – донесся ее голос из дома.

– Я уже обедал. Спасибо, – слукавил я, не желая показаться назойливым и стараясь не смущать лишний раз Марию Федоровну.

– Тогда вот письмо, – вышла она и протянула мне конверт.

– Все написала, адреса точные, письмо с деньгами внутри, все запечатала, только марок у меня нет. Ты только наклей их, а лучше еще в один конверт положи. Для сохранности.

– Хорошо. Все будет сделано в лучшем виде. Могу, даже, чек товарный у Виолетты Васильевны попросит выписать, – взяв письмо, ответил я.

– Не надо, Сашенька. К чему эти бумажки? Ты главное отправь. Пускай дойдет до дочки моей. Сколько там надо денег? – улыбнулась она.

– Двадцать пять рублей.

– На тебе сто. У меня меньше нет. А сдачу себе возьмешь за работу, и не вздумай сдачу принести обратно. Не возьму. Так и знай, – сурово сказала она мне.

– Ладно. Только письмо отправлю во вторник. Сегодня почта уже закрылась, а завтра и в понедельник она не работает.

– Ничего. Делай, как знаешь.

– И еще баба Маня. Я вам расписку напишу, что принял письмо с деньгами под свою ответственность до передачи на почту, – заявил я, доставая из рюкзака блокнот и шариковую ручку.

– Да Бог с тобой, Саша. Не надо.

– Надо! Ответственность большая! Да и вам спокойнее будет!

– Да не надо!

– Надо! Надо! – ответил я и стал писать расписку.

– Ну как знаешь.

Выписав расписку и вырвав листок из блокнота, я передал его Марии Федоровне.

– Вот делать тебе нечего. Бюрократию разводить на пустом месте, – приняла расписку у меня Мария Федоровна.

– Любое дело должного подхода требует, особенно если оно касается денег.

– Это ты правильно подметил. Молодец! Бухгалтером небось потом будешь?

– Да не. Не думаю.

– Ну это ты уже сам решишь. Уже выбрал техникум, куда пойдешь?

– Думаю еще. Может с одноклассником за компанию в Одинцово на автослесаря пойду. Там как-раз после девятого класса берут.

– Ну и правильно. С компанией всегда веселее.

– Баба Маня, а почему не позвоните своей дочке? – решил поинтересоваться я.

– Так стационарного телефона у нас с дедом отродясь не было. С чего звонить то? Вот и номер ее я по дурости не узнавала. Только адрес знаю, – грустно ответила она.

– А мобильного телефона, почему они вам не купили?

– Зачем он мне, Сашенька? Я уже старый человек и не смогу разобраться с ним, – засмеялась Баба Маша.

– Ясненько. Ну, тогда я поехал. Спасибо еще раз за угощения мне и моему другу, – потрепав Бари шерстку на голове, поблагодарил я Марию Федоровну.

– На здоровье, внучок. Было бы, что там кушать. Конфет то и немного там совсем. А песику может еще вынести? И вообще, может, все-таки пообедаешь? Нечего на пустой желудок работать. Еще язву, какую достанешь. Я ведь там такие щи наварила.