Иван Дерево – Последний аргумент - Привратник (страница 6)
Толпа молчала. Все смотрели на меня.
На груди, под рубахой, успокаивался шрам.
– Отпустите его, – раздался тихий голос.
Ректор стоял у входа на полигон. Он смотрел на меня, и в его глазах бездны плескалось что-то новое. Интерес.
– Кайден без фамилии, – сказал он. – Подойди ко мне.
Тени Варга разжались. Я упал на колени, но поднялся. Подошел к ректору.
– Что это было? – спросил Веласкес.
– Не знаю.
– Опять ложь, – улыбнулся он. – Но в этот раз ты действительно не понимаешь, что произошло. И это пугает тебя больше, чем меня.
Он положил руку мне на плечо. Холодная, сухая ладонь.
– Ты носишь в себе нечто древнее, мальчик. Нечто, что спало двадцать лет. А теперь проснулось. Боюсь, старые тюрьмы Арианора скоро перестанут быть просто легендой.
Он развернулся и пошёл прочь.
А я остался стоять под серым небом, чувствуя, как под рубахой пульсирует шрам, и понимая только одно: моя тайна, о которой я сам не знал, только что вышла наружу.
И теперь за мной будут охотиться.
Глава 4. Цена доверия
После спарринга меня тащили в лазарет. Не Вернера – его унесли на носилках, и он выл так, что стены дрожали. Меня – потому что Варг приказал «проверить, не сломалось ли чего». На самом деле ему нужно было другое: изолировать меня от остальных, пока ректор не решит, что со мной делать.
Лазарет Арианора находился в восточной башне. Светлое, стерильное место с высокими окнами и белыми простынями. Здесь пахло травами, магией и ещё чем-то металлическим – то ли кровью, то ли страхом.
– Раздевайся, – приказала женщина в сером халате.
Я стянул рубаху. На груди шрам уже не светился, но выглядел хуже, чем утром – распух, покраснел, словно под кожей кто-то ворочался.
– Интересно, – женщина склонилась надо мной. – Давно это у тебя?
– Со вчерашнего дня.
– Врёшь.
– С какой стати мне врать?
– С той, – она ткнула пальцем в шрам, и я вздрогнул от боли, – что эта штука как минимум недельной давности. А судя по рубцеванию тканей – все двадцать лет. Просто спала. А вчера проснулась.
Я промолчал. Объяснять, что вчера меня ранила неизвестная тварь, которая потом рассыпалась в прах, не хотелось. Звучало как бред сумасшедшего.
– Будешь пить это, – она протянула мне кружку с мутным варевом. – Три раза в день. Запивать кровью дракона, но у нас её нет, так что просто водой. Через неделю должно пройти.
– Что это?
– Боль успокаивает. И немного тормозит регенерацию. Если эта штука начнёт расти, нам нужна будет каждая минута, чтобы понять, как тебя не убить.
Я выпил. Вкус напоминал гнилые яблоки и ржавчину.
– Можешь идти, – женщина отвернулась к столу с инструментами. – И запомни: если шрам начнёт светиться, если из него пойдёт чёрный дым или если ты услышишь голоса – сразу беги сюда. Не к друзьям, не к преподавателям. Ко мне. Меня зовут Изольда. Я здесь единственная, кому плевать на твою тайну. Мне важно только, чтобы ты не сдох и не превратился в нечто, что придётся убивать.
– Обнадёживает, – буркнул я, натягивая рубаху.
– Привыкай.
Я вышел в коридор и нос к носу столкнулся с Дареном.
– Ты живой! – выдохнул он. – Слушай, там такое! Весь Умбрион только о тебе и говорит! Вернера Крута отправили к целителям в Некрополис, говорят, он, может, вообще не увидит больше! А ты… ты как?
– Нормально, – я двинулся по коридору. Дарен пристроился рядом, как преданная собака. – Чего тебе надо?
– Да ничего! Просто интересно. Ты же без магии, да? А сделал чемпиона! Как?
– Повезло.
– Не вешай мне лапшу, – Дарен понизил голос. – Я видел, как ты светился. Прямо из груди. У тебя артефакт там вшит? Или ты… ну… того?
Я резко остановился и развернулся к нему.
– Того – чего?
– Ну, – Дарен замялся. – Изменённый. Которые после контакта с той стороной. Их ректор не любит. Вообще не любит. Парочку таких в прошлом году в старое крыло отправили, сказали – на перевоспитание. Не вернулись.
Я смотрел на него. Рыжий, дурашливый, с вечной улыбкой на лице. Но глаза у него были умные. Слишком умные для простачка.
– Ты кто такой, Дарен?
– Студент, как и ты.
– Студенты не задают таких вопросов.
– Этот задаёт, – улыбнулся он. – Ладно, не хочешь говорить – не надо. Но запомни: если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. Комната двадцать три, Умбрион. Приходи, если жить надоест.
Он хлопнул меня по плечу и ушел, насвистывая.
Я проводил его взглядом и вдруг понял, что Дарен не сказал ни слова неправды. И ни слова правды. Он просто крутился вокруг, как тень, оставляя вопросы без ответов.
Следующие три дня прошли в тумане.
Я ходил на лекции, которые почти не понимал. Теория магии, история Арианора, этика применения боевых чар – всё это звучало для меня как заклинания на мёртвом языке. Преподаватели смотрели на меня косо, студенты шарахались. Только Веста – та девушка, что сдала отца – иногда провожала меня долгим, изучающим взглядом.
На четвёртую ночь я решился.
Сестра ждать не могла. Лойд дал мне две недели. Четыре дня уже прошло.
План был прост: пробраться в кабинет ректора, проверить, правду ли сказал ростовщик. Если перстень там – взять и бежать. Если нет – значит, письмо не врало, и придётся лезть в подземелье.
Кабинет ректора находился в главной башне. На седьмом уровне. Охранялся магией и големами.
Я вор. Я справлюсь.
Ночью Арианор засыпал не полностью. Коридоры патрулировали тени Варга – бесплотные существа, которые скользили по стенам и докладывали хозяину о каждом чихе. Но у теней была слабость: они видели только движение. Если замереть и не дышать – проходят мимо.
Я замирал. Пятнадцать раз. Дважды чуть не попался, когда тени останавливались прямо надо мной и шипели, пытаясь нащупать живое тепло.
Но дошёл.
Дверь в кабинет ректора была деревянной. Обычной, на вид. Только руны на косяке светились тусклым золотом.
Я достал отмычки. Прислушался. Тихо.
Первая отмычка вошла в скважину легко. Вторая – зацепилась за что-то. Я повернул, надавил…
Замок щёлкнул.
Но вместе с этим щелчком пол подо мной ушел вниз.
Я провалился. Всего на миг – люк захлопнулся тут же, но этого хватило, чтобы я повис на руках, вцепившись в край. Снизу, в темноте, кто-то дышал. Мокро, тяжело.