Иван Дерево – Ликвидатор (страница 6)

Вечером он сел рядом со мной, протянул сигарету. Я не курю, но взял, просто покрутил в пальцах.

– Ты странный, – сказал он. – Молодой, а глаз холодный. Откуда такой?

Я рассказал коротко. Без деталей. Про детдом, про приемную семью, про дядю Ваню.

Батя слушал, кивал, потом сплюнул:

– Бывает. Ты главное не думай, что война тебя спасет. Она не лечит. Она просто дает другое занятие. А внутри у тебя все так же. Я тоже молодым пришел. Думал, здесь станет легче. Не стало.

– А чего не уйдете?

Он усмехнулся:

– А куда? Я тут уже 15 лет. Тут все понимаю. А там – люди, работа, ипотеки. Я не умею так жить. Ты тоже не умеешь. Поэтому ты здесь.

На третий день мы поехали на полигон, где тренировали зачистку окопов, рейд в лесополосу и уход и маскировку от дронов. На четвертый день мы снова сходили в деревенскую баню неподалеку и набрали воды. А на пятый день Батя снова созвал всех нас в блиндаж и стал объяснять задачу.

– Это не налет, – начал он. – Это охота. Дроны каждый день вылетают с одного квадрата. Арта не берет, дроны не видят. Значит, там расчет. Два человека, может три. Сидят в лесу и работают. Надо найти и снять.

– Снять – это как? – спросил Гриф.

Батя посмотрел на него тяжело:

– Тихо. Без шума. Чтобы их хлопцы даже не поняли, что они мертвы.

В блиндаже стало тихо.

– Выдвигаемся сегодня ночью. Дистанция 8 км. Местность – болото, мины, лес. Идем трое суток. Если кто не готов – скажи сейчас.

Никто не сказал.

**Задача 2**

Мы вышли затемно. Батя вел нас так, будто сам здесь родился. Останавливался, слушал, смотрел, потом снова двигался. Первые километры дались легко, потом началось болото.

Вода по колено, под ногами хлюпает, каждый шаг – как в тесте. И комары. Тучи. Они лезли в глаза, в уши, в рот. Отмахиваться нельзя – шум. Терпели.

– Сука, да как же достали эти комары! – прошипел Скала.

– Я уже готов стать на мину, лишь бы эти комары меня больше не жрали, – поддержал Гриф.

Батя обернулся:

– Рты закрыли. Ползем.

Я полз и думал. Не о войне. О Лизе. Странно, но именно здесь, в болоте, под комариный звон, я вдруг вспомнил ее лицо. Как она улыбалась, когда я сказал, что занимаюсь спортом. Как смотрела на меня в классе. Интересно, она меня вспоминает? Или уже забыла? Наверное, забыла. Ей сказали, что я беспризорник. Таким не пишут.

Мы наконец доползли до квадрата, из которого вылетали дроны. Батя разделил нас на четыре двойки, развел по точкам. Меня с Грифом.

– Сидеть тихо, – шепнул Батя. – Наблюдать. Если заметите – не дергаться. Доложить.

Мы залегли. Гриф быстро задремал – он умел спать урывками. А я смотрел.

Лес жил своей жизнью. Где-то треснула ветка – кабан, наверное. Пролетела сова, бесшумная, как призрак. Я смотрел и слушал. Вспомнил, как в детдоме ночами лежал и ждал стука в окно. Дядя Ваня тогда приходил. А потом перестал.

Интересно, он жив? Или тоже «двухсотый»? Или пропал без вести, как тогда сказал тренер? Я, наверное, никогда не узнаю.

Так прошли 6 часов. Потом 9. Гриф просыпался, смотрел, снова засыпал. А я слушал.

На 9-м часу я услышал. Сначала далекий звук мотора, потом шаги. Я толкнул Грифа.

– Тихо. Слышишь?

Он прислушался, кивнул.

– Двое. Идут сюда.

Мы замерли. Из леса вышли двое. Тащили ящики, матерясь вполголоса. Один молодой, второй постарше. Прошли в 30 метрах от нас и скрылись в небольшом окопе, который я даже не заметил – так хитро он был замаскирован.

Гриф уполз к Бате. Через 20 минут подтянулись остальные.

Батя посмотрел на меня:

– Где?

Я показал.

Он кивнул, развел руками, объясняя план. Трое – в периметр, остальные – работаем.

Мы подкрались метров на 100. Дальше нельзя – могли заметить. Залегли.

Расчет тем временем начал работать. Один достал дрон, второй надел очки. Дрон взлетел, зажужжал над лесом.

Батя шепнул мне:

– Ты со мной. Работаем ножами. Если что-то пойдет не так – стреляем, но только если край. Задача – тишина.

Я кивнул. В груди холодок. Не страх. Скорее – концентрация.

Батя запросил один снаряд в край периметра. Через 15 минут прилетело – далеко, но звук хороший. Расчет отвлекся, заговорили о чем-то.

– Пошли, – шепнул Батя.

Мы двинулись. Медленно, бесшумно, каждый шаг – как последний. Я чувствовал пульс в висках, но руки были холодными и твердыми. Вспомнил, как дядя Ваня учил: «Не думай. Делай. Голова мешает, когда надо работать».

Мы подошли вплотную. Боец в очках сидел ко мне спиной, возился с пультом. Второй смотрел в другую сторону, поправлял антенну.

Батя кивнул.

Я рванул вперед. Одно движение – нож вошел точно под лопатку. Боец даже не успел дернуться. Я придержал его, чтобы не упал с шумом, опустил на землю.

Батя в этот же момент сделал второго. Тот всхрапнул и осел.

Все заняло меньше трех секунд.

Дрон продолжал тихо жужжать на земле.

Мы быстро проверили их. Забрали рации, документы, телефоны. Я мельком глянул на лицо того, которого убил. Молодой, лет двадцать. Обычный. Как я.

– Не смотри, – тихо сказал Батя. – Потом будешь смотреть. Если захочешь.

Я отвернулся.

Мы начали отходить. Шли быстро, почти бежали, пока не отошли на безопасное расстояние.

Через минуту в эфире послышалось:

– Расчет «Корень», выйдите на связь… Прием…

Пауза.

– «Корень», ответьте!

Прием!

Прием!

Батя выключил рацию, сунул в рюкзак.