Иван Черных – Шквальный ветер (страница 9)
Вспомнилось, как год назад сбежал с соседнего прииска старый золотодобытчик Кандыба. Своего золотишка накопил и чужое прихватил, всего-то килограммов семь. Упросили Шатуна разыскать беглеца за половину украденного золота. Три месяца пропадал начальник охраны и привез-таки воришку. Часть золотишка Кандыба успел прокутить, но остальное Шатун доставил в целости и сохранности.
Наказание воришке вынесли по неписаному китайскому закону: отрубили пальцы обеих рук и пустили на все четыре стороны.
Кандыба в ногах валялся, умолял пристрелить - не согласились... До конца дней своих будет теперь маяться, бедолага...
Нет, такого исхода Кукушка не хотел и во что бы то ни стало доберется до жилья и свяжется с Шатуном. Теперь он уже в Мангохто, где обещал ждать их. Друзей у него везде полно и есть где укрыться...
Два часа продирался по лесу Кукушка, не только согрелся, но и взмок. Таежник он был опытный, знал, как надо вести себя в таких ситуациях, и вначале сбавил шаг, чтобы остыть немного, потом и вовсе сел, выбрав удобную валежину. На небольшой полянке. Судя по карте, ширина лесной полосы, если держать курс строго на восток, небольшая, километра четыре, но не каждой карте можно верить. Да и летуну: коль задумал он такое хитрое дело, то и завезти мог совсем в другое место. Но как бы там ни было, другого пути у Кукушкина нет - только на восток. Рано или поздно он выйдет к какой-нибудь речушке, а та выведет к населенному пункту. Продуктов должно хватить, а если не хватит, в рюкзаке предусмотрительно прихвачен топорик, леска, бечевка, которые можно использовать для подледного лова, вместо капкана. Жаль, что летун пистолет отобрал. Хотя в тайге страшнее человека нет зверя - все его боятся; даже медведи и волки нападают в исключительных случаях, либо раненые, либо очень голодные. Но медведи должны уже на зимнюю спячку залечь, а волки в стаи в январе начнут собираться.
Кукушкин достал из рюкзака топорик, нарубил сушняка и разжег костер. Набрал в котелок снегу, поставил на огонь. Подогрел колбасу, хлеб и стал завтракать. Ел экономно, не давая упасть ни крошки, только чтобы приглушить голод - на сытый желудок далеко не уйдешь.
После завтрака покурил, тоже экономно - до полсигареты; затушил её и спрятал в карман - на следующий раз. Посидел ещё немного, давая отдохнуть ногам, и снова двинулся в путь.
Лес здесь был не густой и снег ещё не очень глубокий, а ветер, бушующий наверху и треплющий верхушки деревьев, сюда скатывался лишь волнами, освежая лицо и помогая держать направление.
Летун, похоже, обманул его: шесть часов пути и никакого просвета, а уже начинало темнеть, и Кукушкой овладевала усталость. Чтобы окончательно не выбиться из сил и быть готовым к любым неожиданностям, Кукушкин, пока не стемнело, решил позаботиться о ночлеге. А для этого мало-немало надо было соорудить хоть какой-нибудь шалашик из жердочек и лапника, разгрести снег, прогреть землю костром и, устелив её лапником, спать.
Этим он и занялся, не став обедать. Как ни сноровисто работал, управиться пришлось лишь при свете костра. Ноги и руки гудели от усталости, и живот урчал от голода, но, несмотря на это, он съел лишь кусочек хлеба со шматком сала и улегся спать.
Сколько ему придется ещё проблуждать по тайге, провести на холоде вот таких тревожных ночей?! И как затянула его эта преступная трясина?! Ведь нанимался он охранять прииск, золото, но не воровать его, не убивать людей. А пришлось...
Шатун объяснил им, что в тайге появилась группа рэкетиров, охотников за золотом: нападают на небольшие прииски, на любителей-промысловиков, грабят их и скрываются. Что недавно-де, невдалеке от их прииска, напали на соседей, перебили охрану, все забрали и теперь движутся по направлению к железной дороге, на юго-восток. Пять человек замечены в районе Тунгуски и что их можно перехватить.
В группу перехвата Шатун отбирал добровольцев, и дернул тогда черт Кукушкина вызваться... Установка была твердая: выйти группе наперерез, устроить засаду и, чтобы не рисковать - группа вооружена автоматами и там-де не какие-то лопухи, а лихие парни, - без всяких предупреждений уничтожить её.
Так и сделали. А после выяснилось, что это не рэкетиры, а промысловики-любители. Потом Шатун использовал каждого, кто участвовал в перехвате, как подневольного. И попробуй не подчиниться, взроптать.. А Чукча стал прямо-таки его цепным кобелем, и Кукушкину теперь не было его жаль. Старший ещё вчера завелся и хотел разделаться с лишними попутчиками, но у Кукушкина рука не поднималась брать грех на душу, и он уговорил напарника не торопиться, использовать летуна и прокурора как "тягловую силу".
Долго воспоминания и думы тревожили Кукушкина, и он, несмотря на усталость, ворочался с боку на бок, вздыхая и мысленно ругая себя за необдуманные, прямо-таки глупые поступки. И сон его был зыбким, коротким, неспокойным, с продолжавшимся невеселым раздумьем о своей жизни. Но, к удивлению, он не мерз, как в прошлую ночь в вертолете, будто лапник и прогретая костром земля до самого утра источали тепло.
К утру ветерок начал стихать, но небо все ещё было затянуто тучами; из них уже не сыпал как прежде снег, а кружили редкие снежинки, предвещая скорые морозы, которые, помнил Кукушкин, иногда заворачивали до двадцати градусов. Тогда такой шалашик не спасет.
Кукушкин вскипятил воды, заварил покрепче чая и, позавтракав поплотнее - чтобы идти весь день, - тронулся в путь.
На этот раз ему повезло: после часовой ходьбы он выбрался наконец из леса и ровное снежное поле ослепило его своей девственной белизной. Будто здесь не было никакой жизни.
Кукушкин осмотрелся. Впереди, на востоке, километрах в десяти, проглядывала темная полоса; похоже, там снова начинался лес, а к юго-востоку, куда вела опушка пройденного леса, поле шло под уклон. Значит, в низине либо речка, либо озеро. Только бы не болото: земля только чуть сверху схвачена ледяной коркой, и болото в это время особенно опасно.
На всякий случай Кукушкин срезал двухметровую ореховую палку и пошел по склону на юго-запад. Рано или поздно он должен выйти к реке или озеру. А где вода, там и люди, даже в этом диком, забытом Богом крае.
На встречу с людьми у него давно была заготовленная легенда: шишковал, заблудился; к счастью, три дня назад встретил геологов, они снабдили провиантом, указали дорогу. А чтобы подтвердить легенду, следовало набрать кедровых шишек. Но он не торопился делать этого - кедра-стланика здесь немало, даже кое-где виднеется на опушке, густо переплетаясь ветвями с березами и пихтами, маня небольшими, в куриное яйцо, шишками. Вот когда он устанет, тогда можно будет сделать остановку со сбором орехов.
Чем ниже спускался Кукушкин по склону, тем гуще справа становился лес и идти становилось труднее: под снегом появились кочки с примятыми, скрученными ветрами пучками травы, цепляющиеся за унты крепкими путами. Пришлось раньше запланированного времени делать привал.
Кукушкин выбрал кедрач погуще с обилием шишек, до которых рукой дотянуться, и свернул к опушке. Едва подошел, как из ветвей выпорхнула пара небольших черных птиц с белыми крапинками, похожих на скворцов. Кедровки резко вскрикнули, недовольные появлением человека, и скрылись в лесу.
Кукушкин сбросил рюкзак, сорвал шишку. Разломив её, он вытащил орех и бросил в рот. Кожура оказалась не очень твердой, и, раскусив её, он ощутил во рту приятную маслянистую мягкость. Она будто освежила его и живительным бальзамом разлилась внутри. Не зря говорят, что нанайцы, эвенки - аборигены этих мест, уходя на охоту, запасаются кедровыми орехами, являющимися лучшей пищей, быстро восстанавливающей силы. Съев несколько зернышек, Кукушкин действительно почувствовал себя лучше, словно употребил эликсир бодрости. Он расстегнул рюкзак и стал бросать туда шишки. Потом спохватился - хоть и легкие они, объем занимают большой. Стал очищать орехи.
Вдруг до его слуха донесся стрекот. Вертолет! - догадался он и машинально метнулся под кедрач. Не иначе, их ищут! Нет, попасть в руки властей ему не хотелось - тюрьмы не избежать...
Вертолет пролетел вдоль опушки и скрылся в восточном направлении. Значит, летуна ещё не шли. Найдут ли?.. Лучше б нашли - и дело с концом. Иначе Шатун покоя не даст... Куда ж потом ему податься?.. В свой родной Хабаровск дорога заказана. И кто его там ждет? Жена-сучка... Из-за неё он и попал в лапы Шатуна. Связалась, скурвилась... Восторгался, гордился своей красавицей, Ганной-милочкой величал... А она на первом году замужества рога ему наставила. И с кем?! С толстозадым шибздиком Сидоркиным... Что она в нем нашла? Рожа - детей только пугать: квадратная, угрястая, нос картошкой и губы толстые, с вывертом, как у негритоса. Майорские погоны? Начальническая должность?.. Когда она с ним снюхалась? Не на свадьбе ли?.. Нет, попозже, на День милиции, когда они гуляли на банкете. Тогда Сидоркин очень уж финтил перед ней, на каждый танец приглашал... Потом... потом посылал Кукушкина на дежурства, а сам к ней отправлялся. За дурачка его принимал...
Ловко выследил их Кукушкин. От души отыгрался на своем начальнике две недели тот не показывался потом на люди. И Ганночке-милочке перепало. Если б соседи не отбили, наверное, прикончил бы обоих... И не жалеет о том... Очень уж было горько, обидно. Завалился он тогда в ресторан и напился до чертиков. Сосед по столу, интеллигентный, симпатичный мужчина, все уговаривал его: "Хватит, Василий Андреевич, вы же в форме, могут быть неприятности".