Иван Бобрышев – Зендар (страница 1)
Иван Бобрышев
Зендар
Вторая книга. континент Зендар
Торвальд, Лира и Кира, покинув разрушенный храм, оказались на плодородных землях континента Зендар. Теперь этот континент был передовой линией обороны. Здесь раскинулись поля, где фермеры выращивали урожай, а ремесленники создавали свои шедевры. Воздух был наполнен ароматами свежей травы и цветов, а вдали виднелись деревни, окружённые садами. Но как только они вышли из пещеры их встретил не свет а тьма.
Тьма окутала их, словно живое существо, едва они вышли из храма. Воздух стал густым и вязким, будто смола, затрудняя дыхание. Кира, Лира и Торвальд двигались вперёд, но с каждым шагом мгла становилась всё плотнее, поглощая свет их магических огней.
Тьма, словно живое существо, обволокла их, едва они переступили порог храма. Она была не просто отсутствием света – это была густая, вязкая масса, которая, казалось, дышала и шевелилась вокруг. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух превратился в липкую смолу, которая забивала лёгкие.
Кира, Лира и Торвальд двигались вперёд, но с каждым шагом мгла становилась всё плотнее. Она поглощала любой свет, словно голодный зверь, и вскоре даже самые яркие лучи безграничного солнца начали угасать. Тьма шептала что-то на непонятном языке похожее на колыбель смерти, её голос проникал в сознание, пробуждая страхи и сомнения.
Лира, дрожа, подняла руку вверх, пытаясь создать магический источник света, но тьма тут же поглотила его, оставив лишь слабое мерцание. Торвальд, нахмурившись, активировал свой новый щит пропитанный магией, но даже его сила казалась бессильной перед этой древней сущностью.
Кира, чувствуя, как её сердце сжимается от ужаса, закрыла глаза и схватила Торвальда за всю руку от предплечья до кончиков пальц упираясь грудью. Она знала, что тьма питается страхами, и попыталась найти в себе свет, который мог бы противостоять ей.
– Мы не можем просто стоять здесь, – сказала Лира, её голос дрожал. – Нам нужно двигаться дальше. – сказала она но тьма начала поглощать даже слова.
– Но куда? – спросил Торвальд. – Эта тьма пожирает всё.
Лира, собравшись с силами, подняла руку, и её свет начал расти, разгоняя мрак вокруг. Но тьма не отступала – она лишь отходила, чтобы снова поглатить. И тогда Лира поняла: чтобы победить её, нужно не просто сражаться, а найти её источник.
– Мы должны идти туда, где тьма самая густая, – сказала она, указывая вперёд. – Там мы найдём ответ.
И они двинулись вперёд, оставляя за собой лишь слабый отблеск света, который, казалось, был их единственной надеждой в этом мире вечной ночи.
(Они шли сквозь царство вечной ночи. Свет Лиры был крошечным маяком в бескрайнем море тьмы, отвоевывающим у неё лишь пару шагов пространства. Воздух был густым и тяжёлым, им было трудно дышать. Каждый шаг давался с невероятным усилием, как будто они шли против ураганного ветра.
Внезапно тьма вокруг сгустилась, стала почти осязаемой, вязкой, как смола. Свет Лиры начал меркнуть, сжиматься, несмотря на все её усилия.)
Торвальд (голос напряжённый, глухой из-за давления):
Она пытается задавить нас. Сжать… как будто мы в желудке у какого-то чудовища.
Лира (сквозь стиснутые зубы, её руки дрожат от усилия удерживать свет):
Нет… не давит. Она… поёт. Слышишь?
(И правда, в кромешной тишине начал звучать едва уловимый, монотонный гул – низкий, убаюкивающий, полный пустоты. Он проникал прямо в сознание, вызывая невыразимую тоску и апатию. Веки стали тяжелыми.)
Кира (зевая, её слова заплетаются):
Так… холодно… и так… хочется спать… Лира… я не могу…
Лира (с последним усилием воли, понимая происходящее):
Это не сон… Это ловушка! Она усыпляет нас… Не поддавайся, Кира! Кира… Торвальд… Держитесь…
(Но её собственный голос прозвучал слабо и безнадёжно. Её свет погас окончательно. Абсолютная тьма, густая и бархатная, обволакивала их. Гул становился всё громче, превращаясь в колыбельную небытия.)
(Торвальд стоит на коленях, его могучие мышцы дрожат от невыносимой тяжести, давящей на разум и душу. Он видит, как гаснет свет Лиры, как рука Киры бессильно опускается на холодную землю. Его собственное сознание уплывает, но ярость и отчаяние на миг прорываются сквозь барьер наступающего небытия. Его монолог – не крик, а низкий, хриплый рык, обращённый к самой тьме, которая его поглощает.)
(внутренний, срывающийся на глухой шёпот):
Вот и всё? После всего… это наш конец? Не в яростной схватке, не с мечом в руке… а в этом… в этом удушающем сне? Как последние огни… поддавшись ночи…
Нет. НЕТ. Это не может быть концом. Не здесь. Не так.
Смотри на них. Лежат… беззащитные. Дитя надежды и дитя ярости… и оба сильнее меня сейчас. Они сражались, пока могли. А я… что сделал я? Допустил это. Допустил, чтобы тьма добралась до них.
Я должен был быть щитом. А стал их могильщиком. Ведомый слепой яростью… привёл их прямо в пасть к твари.
Эта тишина… она хуже тысячи демоньих криков. Она забирает всё. Даже гнев. Даже боль. Оставляет только… пустоту. И стыд.
Не смог защитить… опять…
(Его взгляд заволакивается пеленой, тело медленно клонится к земле. Последняя мысль пронзительна и горька:)
Пусть это будет ловушка. Пусть это сон. Но если он ведёт к тебе… к источнику всей этой гнили… то я пойду. Я найду тебя даже во сне. И когда найду… я разорву тебя изнутри. Я уничтожу тебя… даже если это станет моим последним вздохом.
Обещаю…
(Тьма накрывает его с головой. Сознание гаснет. Но в самой глубине его души, под толщей магического сна, тлеет одна единственная искра – обетование мести, столь же непоколебимое, как и он сам.)
(Воздух, и без того спёртый, вдруг наполнился запахом озона и серы. Тьма в двадцати шагах от неподвижных тел взорвалась алым пламенем. Оно не рассеивало мрак, а приручало его, заставляя кружиться воронкой, из которой на шаг вышла Мельтора.
Её кожа отливала цветом воронёной стали, а рога, подобные изогнутым клинкам, пронзалитяжёлый воздух. Вокруг её запястий и лодыжек медленно вращались руны, испускающие багровое свечение. Она была воплощением изящной, смертоносной порчи.
Ещё не видя Торвальда, она склонилась над телом Лиры, её губы растянулись в голодной ухмылке. Длинный заострённый ноготь протянулся, чтобы коснуться лица жрицы.
Мельтора (шёпотом, полным сладкой ядовитости):
Какая нежная плоть… Какая сильная душа. Она станет отличным топливом…
В этот момент Торвальд поднялся.
Это не было медленным пробуждением. Это был взрыв. Его тело напряглось, как тетива лука, и он рванулся вперёд с рыком, в котором выплеснулись вся его ярость, боль и накопившаяся ярость. Он не искал оружия – его оружием стало его новый щит,тяжёлое и светлый как само солнце.
Он не бежал – он врезался в неё, как таран, всем своим весом, вышибая её прочь от Лиры. Удар был настолько неожиданным и свирепым, что демонесса, уверенная в своей победе, отлетела на несколько шагов, едва удержав равновесие. На её лице мелькнуло сначала удивление, а затем – дикое, неподдельное любопытство.
Торвальд (его голос – низкий рёв, сотканный из хрипа и ярости):
НЕ ПРИКАСАЙСЯ К НИМ!
Он встал между демонессой и телами спящих, его щит вздымался, кулаки были сжаты. Он был похож на разъярённого медведя, загнанного в угол, но готового разорвать любого.
Мельтора (выпрямилась, с лёгким недоумением, переходящим в насмешку):
Ну-ну… Кто это тут такой шумный? Проснулся, зверёк? И думаешь, твои кулачки могут что-то сделать против меня?
Она лениво повела рукой, ичёрное пламя, со свитом вырвавшись из её пальцев, ударила Торвальда в щит. Он отшатнулся с подавленным стоном, на его защите остался дымящийся след. Его глаза, полные ненависти, даже не моргнули.
Торвальд (плюнул на землю, стиснул зубы):
Могу попробовать. Снова и снова. Пока не перестанешь дышать.
И он снова пошёл на неё, не обращая внимания на боль, готовый снова биться о её магию своей плотью и волей.
Ее удары ознаменовались появление вспышекчёрного пламени света, который поглощал саму тьму. Мельтора была воплощением древней магии, ее глаза горели алым пламенем, а кожа переливалась обсидианом, как атласная ткань развиваясь по ветру. Ее голос, глубокий и гипнотический, звучал, как шепот древних заклинаний, проникая в самые глубины сознания. В этот момент взгляд Торвальда упал на меч, лежащий рядом со спящей Кирой. Не раздумывая, он схватил оружие и почувствовал, как по рукояти пробежала волна энергии. Меч словно ожил в его руках, его лезвие начало светиться мягким голубым светом.
Торвальд, единственный, ринулся в атаку.
– Ты думаешь, что сможешь победить меня, смертный? ахаха – раздался голос демона, эхом отражаясь от стен тьмы. – Моя тьма древнее твоих мечт.
Торвальд не ответил, лишь крепче сжал меч. Его глаза горели решимостью. Он сделал выпад, но демон ловко уклонился, оставив за собой шлейф черного дыма.
– Твоя сила – это лишь искра, – продолжал демон, его голос был полон насмешки. – А моя – океан.
Но Торвальд не сдавался. Он чувствовал, как внутри него разгорается пламя, которое не могло погасить даже тьма. С каждым ударом он приближался к цели, и демон начал терять самообладание.
– Ты не понимаешь, с чем связался! – взревел демон, его глаза вспыхнули алым светом. – Я – воплощение хаоса!
Торвальд сделал последний рывок. Его меч, словно молния, пронзил тьму, и демон закричал, исчезая в вихре черного пламени.