Иван Белов – Чернее черного (страница 61)

– Кто? – не понял Бучила.

– Алиэтоли, – повторил Ефим и на мгновение задумался. – Так маэвы называют других, способных мыслить и говорить. На ваш язык можно перевести как «почти как мы».

– Почти как вы?

– Почти, – кивнул Ефим. – Не такие умные и красивые, как маэвы, но близко, в отличие от нечисти и всяких страшил. И этих маэвов убили алиэтоли, чтящие законы Великого леса. Один из первых законов велит отрубать головы, чтобы мертвые не поднялись, а их души не превратились в умертвий.

– Весело тут у вас, – усмехнулся Бучила. – Но здраво, того не отнять. А головы где?

– Воины забирают головы, иначе как доказать, что ты победил? – удивленно пояснил маэв. – Оттого меня всегда забавят люди, хвастающиеся сотнями убитых врагов.

– Снова резонно, – кивнул Рух. – А Кузьма говорит, будто варвары вы. А тут вон как тонко продумано.

– Варвары и есть, – буркнул Семыга и поспешил к обозу. – Уходить надо. И быстро.

– А вот тут соглашусь, – кивнул Бучила и пошел следом за ним. Вороны вновь всполошились и подняли хай.

– Да ни кусочка не взял, хер ли орете? – погрозил им Рух кулаком. Мысли в голову лезли одна поганей другой. Нет, от Гиблых лесов сложно было сладких пряников ждать, и так за день почитай ничего не случилось, спасибо Господу или кто там заведует такими делами. Побитые мавки всего лишь цветочки, и неизвестно, какие ягодки вызревают в чащах и тайных урочищах…

От вырезанного селения отъехали совсем ничего, и на тебе, ягодки ждать себя не заставили. Зелененькие такие, злобные и крайне опасные. Обоз вытянулся по краю огромной болотины, усеянной островками мертвых берез, и тут же из зарослей, словно из-под земли, народилось множество быстрых теней. Даже иней с веток не сыпался, Рух и ахнуть не успел, хоть и зыркал аки сокол по сторонам. Охрана даже не дернулась. Мавки, числом около десятка, выскочили на обочину и замерли: внимательные, настороженные, вооруженные до самых зубов луками, копьями и топорами. У двоих старинные пищали с фитильным замком. Прогресс и развитие, етишкиный род. У каждого на груди намалеван оскаленный волк. Ну или осел. Художник явно не из талантливых был. Кузьма было дернулся, начал поднимать ствол, но Рух положил руку на плечо и ласково попросил:

– Тихо. Не надо.

– Убьют, – Кузьма внезапно охрип.

– Ага, а пальнешь, тут они тебя в задницу целовать по очереди начнут, – веско возразил Рух. – Хотели, давно бы убили. Если сразу стрелами не засыпали, значит, хотят сначала поговорить. А потом уже и убьют.

Семыга тихонечко всхлипнул.

– Саратоки, – шепнул за спиной Ефим. – Лучшие охотники края Великого леса.

Мавки разошлись, и вперед выступил высокий воин с косым шрамом от левого уха, через всю щеку, ко рту. Острые, внимательные глаза остановились на Бучиле, и воин гортанно, с непривычным напевным акцентом спросил:

– Люди? Кто такие и зачем пришли?

– По случайности забрели, зла не замышляем, – стараясь не делать резких движений, ответил Бучила. – Ищем мавок со знаком красного солнца и белой руки.

– Со мной говори, – дуриком сунулся неугомонный Кузьма. – Я тут за главного, и посему…

– Не шуми, – перебил маэв. – Я вижу, кто главный, чувствую. – Он потянул морозный воздух тонким носом. – Смертью пахнет. И силой. Кто ты?

– Вурдалак, – Рух не стал врать, будто он французский король.

– Интересно, – улыбнулся, показав мелкие зубы, маэв. – Предатель, несколько людей и оживший мертвец. Подходящая компания для Гиблых лесов.

– Я не предатель, – с вызовом отозвался Ефим.

– Ну конечно, как может быть предателем маэв, сбежавший из Леса и променявший веру предков на поклонение распятому человеку? – Воин смежил веки. – Но это не важно сейчас. Ищете маэвов со знаком красного солнца? Это племя логноров. Зачем они вам?

– Откуп везем. – Рух кивнул на груженые сани. – По лету ссора вышла возле Хорицкого болота, лесорубам спины сломали. Вот виновник раскаялся и подарки логнорам эти драным послал.

– Слышал про это, – кивнул воин. – Логноры хвалились победой. Значит, виновник мудрый человек.

– Худой мир лучше доброй войны, – изрек Рух умную мысль.

– Так у вас говорят? – Глаза маэва блеснули. – Вот поэтому наши народы никогда не договорятся. Маэвы живут в постоянной борьбе, война для нас никогда не кончается. Вот и сейчас на нашу землю пришла большая беда. Вы видели разоренное поселение.

– Кто это сделал? – спросил Рух.

– У маэвов много врагов. – Лицо воина окаменело. – И маэвы враги друг другу. Так повелось. И вас, людей, это не должно волновать. Ваш путь свободен. – Воин указал рукой направление. – За тем перелеском река, пойдете по льду на восход, к вечеру достигнете земель логноров. Чтобы не заблудились, я пошлю вперед разведчиков, они укажут дорогу дымом. Виараантэш.

Он повернулся к своим, подозвал двоих и что-то быстро зашептал. В одном из воинов Рух, к удивлению, опознал вполне симпатичную бабенку. Воины выслушали, закивали и скрылись за елками. На спине у маэвы был приторочен меховой мешок, из которого торчала голова улыбающегося ребенка. Чудны дела твои, Господи. Следом за ними исчезли и остальные. Были, и тут же лес проглотил.

– Какие вежливые и хорошие, хм, люди, – восхитился Бучила. – И дорогу показали, и головы не отрезали.

– Отрежут еще, попомнишь меня, – буркнул Кузьма. – Кто его знает, чего у дикарей на уме.

– А ты что скажешь, предатель и крестопоклонник Ефим? – спросил Рух.

– Я не предатель, – отозвался маэв. – И не будем об этом. Если нам показали дорогу к логнорам, словам можно верить. Саратоки и логноры союзники, и договор не нарушат, даже зная, что за груз мы везем. Хотя зимой могут прирезать за горсть зерна, время голодное.

– Прямо все такие честные. – Рух дал отмашку обозу и первым пошел по следам ушедших разведчиков.

– Честь – все, что есть у маэвов, – гордо сказал Ефим.

Болотина осталась за спиной, черный и угрюмый бор начал потихоньку редеть, в плотной стене леса появились просветы, путь ощутимо пошел под уклон. Ледяное зимнее солнце начало потихоньку сползать к горизонту, на грязный снег легли длинные тени. Впереди, за вершинами, поднялась тонкая струйка серого дыма. Маэвы подали обещанный сигнал. Не успели отмахать и ста саженей, как тонкая струйка превратилась в густой черный столп, уходящий в безбрежные морозные небеса.

– За дураков нас держат? – хмыкнул Бучила. – Будто сразу неясно было, куда идти. На хрена весь лес поджигать?

– Странное дело, – поддакнул Ефим. – Маэвы скрытный народ. Возможно, саратоки сошли с ума. Или думают, мы слепы.

Через полверсты лес расступился, и Рух увидел полосу чистого снега, крутой дугой уходящую вдаль. Река. Самый лучший зимний путь в этих краях. Берега крутые и песчаные, но следы маэвских разведчиков вывели к удобному пологому спуску. Рядом, на откосе, гудел и плевался искрами огромный костер. Мавки, крайне довольные собой, суетились вокруг и швыряли свежие еловые лапы в огонь, издали похожие на беснующихся чертей.

– Вы чего, ошалели? – спросил Рух, как только поравнялся с поджигателями. Снег вокруг плавился и шипел. В лицо била волна нестерпимого жара.

Мавки залепетали в ответ на своем певучем и мелодичном наречии. Маэва с ребенком за спиной оживленно зажестикулировала.

– Говорит, хотели дать знак логнорам, чтобы те готовили празднество. Ну и перестарались слегка, – перевел Ефим.

– Заставь дураков богу молиться… – Рух тяжко вздохнул и заскользил по скату на присыпанную снегом гладь. Потопал ногой. Лед встал основательный, не меньше чем в полторы ладони толщиной, сани пройдут без проблем. А то бывали случаи, видел, как телеги проваливались во внезапно открывшуюся черную полынью. И лошади… лошади так истошно кричали…

Сани растянувшейся цепочкой спустились на лед. Речка была всего ничего, узкая и прямая, зажатая косогорами, елками и больными искривленными соснами. Но здесь, даже на столь малом просторе, уже дышалось свободнее, Гиблый лес, пусть на мгновение, будто разжал свою мрачную хватку. Обоз бодро зашуршал по насту, возчики сразу повеселели, перекидываясь грубоватыми шутками. Маэвы-разведчики то убегали далеко вперед, то возвращались, внимательно оглядывая берега. Их словно что-то тревожило, но, встречаясь взглядом с Рухом, они всегда беспечно улыбались и приветливо махали руками. Дымный столб позади почти иссяк и расползся на ветру в слоистые облачка. Рух пропустил тот момент, когда почувствовал чужой, неотрывно следящий взгляд.

И тут Бучила увидел. За спиной, на левом, самом высоком берегу, едва различимые на фоне заснеженных веток, застыли два всадника на низеньких лохматых конях. До всадников было совсем недалеко, саженей с полста, и Рух вурдалачьим зрением рассмотрел их сполна. Паукообразные, тощие, с вытянутыми узкими башками и огромными, чуть не на половину лица пустыми глазищами в обрамлении черных вздувшихся жил, одетые в вышитую кожу и крашеный мех. У ближнего к седлу приторочены две заиндевевшие головы. Подленькие мурашки сменились ознобом.

– Кузьма, – позвал Рух. – А ну, погляди. Гости у нас.

– Не вижу. – Семыга прищурился. – А, вижу. Конные вроде…

Второй всадник дернулся, будто поплыл, и Рух увидел натянутый лук.

– Ходу, ходу! – неистово заорал Рух и не успел. Истошно свистнула стрела, и возчик на последних санях подавился хрипом и упал под полозья.