Иван Байбаков – 1941 – Туман войны (страница 21)

Бравый капитан-кавалерист, своей хитрой задней полусферой почуяв подвох, настороженно уставился на Сергея: присказку про две новости он знал отлично, и чем там потом все кончается, тоже знал, а потому прилива оптимизма не испытывал от слова совсем.

– Что за новости, Командир?

– Новость первая: я вскоре отъеду в сторону нашего нового приобретения, посмотрю, что и как на аэродроме происходит, да попутно средств усиления им подкину, а то что-то тревожно мне. А ты, пока я буду отсутствовать, на это время здесь, на хозяйстве, старшим останешься, как представитель советского военного командования на освобожденной территории.

– Это, я так понимаю, была хорошая новость, Командир, – уныло протянул Сотников, совершенно не вдохновленный предстоящей суетой в разгребании множества разных хозяйственных вопросов. – А какая тогда плохая?

– Это новость… обычная новость, скажем так, про плохую я ничего не говорил. А вот хорошая новость – она как раз есть, и заключается она в том, что я тебе в помощь, а еще для общения с местным населением, которое указанного общения уже жаждет, оставляю одного из помощников Трофимова. Это мы с тобой знаем, что он по своему основному профилю особист, а для местных он товарищ старший политрук, то есть представитель политического руководства, сиречь власти, и потому по всем вопросам проведения митингов, разъяснения текущего момента и так далее, и тому подобное смело направляй к нему, я его перед отъездом отдельно сориентирую.

Твоя же основная задача – это, во-первых, обеспечение доразведки окрестностей и контроль подготовки оборонительных рубежей, а во-вторых, формирование из числа бывших пленных, не задействованных в обороне города, новых пехотных подразделений ротного уровня и оснащение их всем необходимым с местных полковых и дивизионных складов. Кстати, наш особист и в этом тебе помочь сможет, особенно с кандидатурами комсостава, – он какую-никакую, но сортировку пленных по специальностям и способностям уже провел. Вопросы есть?

Сотников чуть помялся, явно не обрадованный, потом тяжело вздохнул и просительно пробормотал:

– Командир, не по чину мне оно, да и не по сердцу… Мне бы с моими конными орлами в атаку или в разведку, по окрестностям пошарить… Опять же, диверсию какую учинить… А оборону строить, да еще пехоту формировать, и к тому же всякими хозяйственными вопросами заниматься – не мастак я в этом и потому опасаюсь, что не справлюсь, подведу тебя…

Сергей тоже вздохнул, готовясь проводить с упрямым казачурой воспитательную и разъяснительную работу… а заодно и боевую учебу.

– Вот что, комэск, скажу тебе это один раз, без повторов, а ты послушай и не говори потом, что не слышал. Ты и сам по себе мужик умный, и как военный тоже не дурак, а еще упорный, настойчивый командир, способный и сам чему новому учиться, и подчиненных своих учить. Одна только засада, лично тобой совершенно превосходно организованная, в этом отношении явный показатель.

– Но…

– Не перебивай и не спорь. Да, я отчасти помог советами и подсказками, но засаду организовал именно ты, командовал потом в бою тоже ты, и великолепный результат засады – полностью твоя заслуга. Да и помимо засады, вижу ведь, не раз уже замечал, что тянешься ты к военным знаниям, вопросы правильные задаешь, потом ответы на них обдумываешь, то есть головой работать стараешься, а это для командира первейшее дело – именно это, а не «впереди, да на лихом коне», шашкой махать… Поэтому ты давай, отвыкай потихоньку считать себя только кавалеристом и командиром эскадрона… Или ты собираешься всю войну вот так, на подхвате, болтаться? Я ведь тебя на своего заместителя примеряю, а отряд у нас, сам видишь, необычный, разноплановый, в смысле смешения родов войск и видов вооружений. Так что ты, пока вокруг все тихо и время есть, учись всем этим грамотно командовать и все наши отрядные возможности эффективно использовать, а не только своих кавалеристов. В атаке, в обороне, в разведке и на марше… И, кстати, крепко запомни на будущее: хозяйственные вопросы, то есть организация отдыха и быта, снабжение, а еще удачное размещение подразделений на ТВД – все эти вопросы важнейшие и напрямую с боеспособностью связаны, один за другой цепляются.

Вот, к примеру, мы перед тем, как пленных освобождать и во все остальные бои ввязываться, организовали в Януве и возле него пункт приема и лечения наших раненых, в том числе твоих кавалеристов, а еще оставили там под охраной все лишнее на тот момент имущество и запасы, которые только обременяли бы нас в бою. В результате воевали мы налегке, без обоза, и новых раненых смогли сразу на лечение туда отправлять, себя ими не сковывая. А не сделай мы этого – смогли бы тогда так же быстро и маневренно воевать, с ранеными и обозом на руках?

– Думаю, не смогли бы, Командир, – пробормотал Сотников, – это, получается…

– Погоди, дружище-кавалерист, не гони лошадей, – прервал его Сергей, – это не все. Тут, в плане грамотного размещения на ТВД еще глубже все увязано. Вот смотри… Раненых и обоз в Янув – это хорошо и удобно нам было, чтобы пленных налегке отбивать. Но вот потом, потом у нас наметилось два пути: либо забирать их всех, вместе с обозом, и медленно тащиться обратно, на нашу территорию, рискуя принять бой в крайне невыгодном положении, либо остаться в Януве, пытаясь там организовать оборону. Сам по себе Янув в качестве базы был неплох, однако только в качестве временной базы, дня на три-четыре, потому что мы с теми нашими ресурсами построить там мощную оборону попросту не смогли бы, да и наверняка не успели бы – вскоре, по следам бронеразведывательного взвода туда из Суховоли снова заявились бы немцы, и мы рано или поздно, вместе с ранеными и безоружными бывшими пленными, оказались бы в огневом кольце превосходящих сил противника, вырваться из которого если и смогли бы, то с большим трудом и с огромными потерями, а тогда вся затея с освобождением пленных теряла бы смысл.

Мы выбрали третий путь. Перехватив инициативу, раздергали силы противника, разбили их по частям и захватили Суховолю, вместе со всеми находящимися здесь обильными ресурсами, как нашими, так и немецкими. Какие это дало нам преимущества, это ты сам потом, на досуге, подумаешь и мне позже расскажешь, обсудим, но одно из них очевидно: в результате наших действий попутно была ликвидирована угроза Януву со стороны войск противника, по крайней мере, в обозримом будущем. И теперь не только наши раненые, наш обоз, но и тамошние местные жители в безопасности – надеюсь, так и останется в дальнейшем, потому что теперь у противника есть задачи поважнее, чем просто шнырять и грабить по окрестностям.

Это все, лихой ты мой кавалерист, я тебе для лучшего понимания двух истин, неочевидных для многих, плохо подготовленных военных, рассказываю. Истина первая: хорошее хозяйственное и тыловое обеспечение боевых частей, включая медицинское обслуживание и лечение, есть важная составляющая их последующей боевой эффективности. Еще вроде бы Наполеон любил повторять, что армия марширует на собственном брюхе, то есть солдат сытый, полностью обмундированный и солдат голодный, больной, в лохмотьях и без патронов – это, по боевой эффективности, два совершенно разных солдата. И вторая истина: отнюдь не каждый, находящийся в радиусе доступности, населенный пункт одинаково хорошо пригоден для размещения войск с учетом требований организации обороны, снабжения, полноценного отдыха и лечения между боями – тут надо внимательно оценивать особенности театра военных действий и учитывать потенциал возможного противодействия противника. К слову сказать, для грамотного совмещения этих двух вопросов и последующего эффективного сопряжения их с вопросами непосредственной боевой деятельности подразделения как раз и нужен штаб, желательно хороший, которого у нас пока нет и который нам необходимо как можно скорее создать, так что ты, со своей стороны, тоже об этом подумай и к людям присмотрись… На этом с уговорами и лирическими отступлениями покончим, вернемся к Суховоле и твоим обязанностям в мое отсутствие.

Про разведку я тебе рассказывать не буду, тут ты и «сам с усами», службу знаешь. Напомню только, чтобы разведчики, помимо противника, не забывали посматривать по лесам да оврагам наших бойцов, отбившихся или затерявшихся при отступлении. Их всех сюда собирать нужно и в строй ставить – хотят, не хотят, а придется, ибо война у нас. Только в строй ставь с умом, это я тебе чуть позже подскажу.

Оборона… Тут тебе тоже особо волноваться не нужно: оборонительные рубежи намечены, пехота и артиллерия уже окапываются, дозоры и засады в сторону вероятного появления противника тоже высланы, неожиданного нападения не будет. На тебе контроль и, если вдруг что, командование боем, своевременная поддержка резервами, про них тоже чуть позже. Теперь – что касается формирования новых подразделений. Тут, поскольку дело это для тебя новое, расскажу подробно. Но сначала еще одно «лирическое отступление», для лучшего понимания ситуации.

Почему формировать надо именно стрелковые роты, а не сводить их в батальоны? Казалось бы, пехотного состава у нас как минимум на три-четыре батальона хватит, причем с большим избытком, – так почему? Да потому, что батальон – это не просто три-четыре роты с подразделениями поддержки и усиления. Во всех армиях мира батальон – это основное и самое малое тактическое подразделение, способное самостоятельно выполнять боевую задачу, в том числе самостоятельно вести бой в отрыве от основных сил. Для этого каждому батальону нужно, во-первых, тактически грамотное и опытное в управлении значительной массой как бойцов, так и средств усиления, командование верхнего уровня, которого у нас сейчас нет, и во-вторых, для планирования боевых действий каждому батальону нужен его собственный штаб, которого, даже в единственном экземпляре, у нас сейчас тоже нет. А поскольку ни подготовленного командования, ни грамотных штабных специалистов у нас нет, сводить народ в небоеспособные по этим причинам батальоны не вижу никакого смысла.