Иван Банников – Железные истории (страница 10)

– Это не должно быть принудительное равенство, когда у умных, талантливых и работящих отнимают всё, что они заработали, и отдают глупым, ленивым и убогим, – она подняла указательный палец. – Это должно быть равенство, когда все стараются и делают и, как результат, достигают одинакового.

– Звучит чудесно. Но ведь природные возможности людей разные. При таком условии истинного равенства всё равно не возникнет.

– Но к нему надо стремиться, – она снова бросила взгляд на часы.

В комнату беззвучно вошёл дворецкий. На одной руке он с лёгкостью нёс расписной поднос, заполненный посудой. Пока он ловко сгружал предметы на стол, Николай и Ольга с удовольствием смотрели друг на друга.

– Но тогда, в первую очередь, следует избежать, чтобы в браке оказывались заведомо неравные люди, – бросил Николай лишь для того, чтобы увидеть реакцию слуги.

– Какие мудрые слова, – проронил тот и быстро ушёл.

Ольга взяла изящный фарфоровый чайник и разлила по чашкам светло-янтарный чай, исходящий паром.

– Мы чего-то ждём? – уточнил Николай.

– Сейчас, немного осталось, – она снова загадочно улыбнулась. – Угощайся.

Николай отнёсся равнодушно к разным вареньям и мёду и взял лишь ломтик сушёной черноморской хурмы.

– Но говорят же, что в браке хорошо работает сочетание разных людей, – Ольга взяла косу и поиграла её кончиком.

– С разными интересами и взглядами, я бы сказал, но не с разным происхождением. Возьми я тебя замуж, вряд ли тебе понравилась бы эта новая жизнь в двухкомнатной квартире у Павелецкого вокзала, без слуг и большого банковского счёта.

– А счёт-то куда денется? – удивилась она.

– Ну папа же точно отвергнет тебя от семьи и лишит своей благосклонности. Придётся любить меня со всеми положенными признаками бедности.

Они засмеялись в унисон. И в этот момент Николай и услышал звуки проходящего трамвая.

– А ведь и правда гремит, – отметил он и продолжил тему брака. – Так что тебе по-любому следует искать такого жениха, которого одобрят родители. Какие уж там любови, деловой союз, коммерческий, я бы даже сказал…

Николай осёкся, потому что Ольга смотрела на него тёмными возбуждёнными глазами, в которых завис немой вопрос, словно она ждала от него какого-то понимания. Посуда на столе слегка задребезжала от вибраций проходящего транспорта.

– Совсем рельсы волнами пошли, да и колёса с лысками, – проронил он. – Тележки вагонов стучат как сумас…

Внезапно он замолчал и вылупил на неё глаза. Ольга, удовлетворённая его запоздалым озарением, откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.

– Но подождите-ка! – Николай вскочил на ноги. – На улице же нет рельсов! Какой к чёрту трамвай?!

– О чём и речь, о чём и речь, – промурлыкала девушка, улыбаясь не менее загадочно, чем знаменитая Джоконда.

Николай бросился к ближайшему окну и ухватился за металлическую ручку.

– Можно? – спохватился он.

– Чувствуй себя как дома.

Он сдёрнул обе щеколды и рванул на себя створку. В лицо ударил свежий ветер с Москва-реки. Николай перегнулся через узкий подоконник и посмотрел вниз. Никакого трамвая. Но он продолжал слышать звуки проходящего транспорта! Слегка жужжал электродвигатель, пощёлкивали релейные контакты, шипели пневматические насосы тормозной системы, шуршал пантограф, трущийся о контактный провод, дребезжали стёкла и металлические детали старых вагонов, раздавались звучные удары колёс о стыки рельсов – все эти звуки явственно доносились до него вопреки тому, что он видел. В дополнение к звукам проходящий состав создавал заметную вибрацию, от которой дрожали стены домов. Николай держал руки на подоконнике и ощущал это характерное подрагивание.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он растерянно.

Николай развернулся и уставился на подругу. Её забавляло его смятение, на красивом лице сияло выражение фокусника, довольного совершённым обманом. Стоящий у входа дворецкий хранил невозмутимый вид.

– На этой улице были трамваи?

– Были. Но их сняли десять лет назад. Составы на другие линии перекинули, а машинистов на другие маршруты или уволили, у кого возраст уже был преклонным… Мне тогда восемь было, но я отлично запомнила эти три месяца ада, пока по всей улице демонтировали пути, выкорчёвывали столбы с проводами, сдирали всю старую брустчатку и потом укладывали эти гладкие плитки, больше предназначенные для машин. Стоял адский грохот, летела пыль, потом стены домов пришлось отмывать. Но эта пыль и в доме везде была, просачивалась сквозь все щели… Когда всё закончилось, мы вздохнули было с облегчением, но ненадолго.

– Потому что звуки остались? – он смахнул со лба капли пота.

– Но звуки остались, – она перестала улыбаться. – Вообще всё осталось. Как если бы трамваи продолжали ходить по нашей улице. Строго по расписанию, раз в сорок минут.

– Но как это объяснить?

– Папенька обращался в Железную Академию, да и другие обращались, недовольных же много. Сюда приезжало много учёных, инженеров разных. Все были свидетелями этих призрачных трамваев, но никто не дознался до истины, как такое явление происходит. Мистика.

– Мистика, – эхом повторил Николай и ощутил ледяные мурашки по всей спине.

Он вернулся за стол и залпом выпил свой чай.

– А если церковь привлечь? – предложил он, хотя сам в бога не верил и ни разу за жизнь не перекрестился.

– И попы приезжали, и шаманов даже с севера привозили, колдуна какого-то лесного с Брянщины притаскивали, всё едино – как ездили, так и ездят, – Ольга усмехнулась. – Ну мы привыкли, не замечаем даже, забавно вот новых людей с этим знакомить.

– Удивительно, честное слово, – он помотал головой, встал и закрыл окно.

Состав прошёл и стало тихо.

– Спасибо за чай, но мне необходимо готовиться к защитной работе, – спохватился Николай.

Он откланялся, получил шляпу и трость, Ольга и дворецкий проводили его до лифта. Пока кабина опускалась, его сопровождали два взгляда: влюблённый и завистливый.

Николай выскочил из здания и внимательно осмотрел дорожное покрытие. Окончательно убедившись в отсутствии рельсов, он дошёл до конца улицы и сел на экипаж до вокзала.

До конца дня он усиленно готовился к предстоящему экзамену и напрочь позабыл про странное явление. Голова была занята инженерными расчётами и параграфами из учебников химии и физики. Он даже во сне продолжал решать задачи и умудрился прийти к какому-то потрясающему прорывному выводу, но, к досаде своей, позабыл его в тот же миг, как открыл глаза.

Экзамен испытал на прочность его свежие знания, Николаю пришлось буквально вывернуться наизнанку, чтобы ответить на каверзные вопросы профессора и правильно рассчитать точечные нагрузки для новых плавающих мостов, которые предполагалось перебрасывать через очень широкие сибирские реки. Получив заветный высший балл, он выполз на улицу и буквально упал на лавочку, обессиленный, но счастливый. Там его и нашла Ольга.

– Сдал? – хмуро спросила она, садясь рядом.

– Угу. А ты?

– Да сдюжила кое-как. Но я к тебе по другому вопросу.

Его насторожил её напряжённый голос. Он повернул голову и посмотрел на правильный профиль.

– Трамваи больше не ходят.

– Какие трамваи? – не понял он.

– Сегодня утром прошли два трамвая. В шесть ровно и в шесть сорок. А потом как отрезало. Ни звуков больше, ни тряски, – терпеливо пояснила она.

– Как занятно, – сразу заинтересовался он. – И это с чем-то связано?

– Вот кто бы ещё знал. Не ты ли к этому причастен?

– Ага, с духами договорился, перевели линию в другое место, – пошутил он.

Ольга, однако, не засмеялась. Она сидела в напряжённой позе и смотрела вдаль.

– Вот мы вроде этого сильно хотели. Но трамваев больше нет и это наоборот тревожит.

– Потому что для тебя нестерпимо не знать причины, – мягко сказал Николай, млея от тонкого запаха её парфюма.

Она посмотрела на него с благодарностью. Их взгляды встретились и несколько мгновений они изучали лица друг друга.

– А ты неплохо во мне разобрался.

– Лучше, чем кто-либо ещё.

– Всё-таки надо сказать папеньке, что ты перспективный специалист, столько всякого наворочаешь, что обязательно разбогатеешь. Так что не в чистом поле буду с тобой.

– Не шутка? – тихо спросил он.

– Не шутка.

Они ещё какое-то время помолчали, глядя друг на друга.

– В удивительные времена живём, всё так стремительно меняется. Становятся возможными вещи, о которых совсем недавно даже не приходилось мечтать, – сказал он, медленно протягивая руку и кладя её на тонкие прохладные пальцы.