Иван Банников – Железные истории (страница 11)
– Родители вернулись в город, – многозначительно сказала она.
Он резко встал, чем немного напугал её.
– Воспользуемся такси.
– Безусловно, – согласилась она, бледнея от того, что им предстояло.
Они торопливо дошли до перекрёстка и сели в чёрную машину. Пока несовершенный пыхтящий механизм кружил по Китай-городу, пробираясь по узким улочкам, оба молчали и смотрели в окна. Николаю до жути хотелось прижать её к себе и, чем чёрт не шутит, может даже поцеловать (к дьяволу приличия!), но присутствие усатого таксиста останавливало его.
Они вылезли из машины перед знакомой дверью. Ольга поправила подол платья и проверила целостность косы.
– Не переживай, я буду очень убедительным. Он примет моё предложение.
– В твоём красноречии я не сомневаюсь. Но там такая броня, что…
Она резко замолчала. Николай увидел, как её глаза округлились, а лицо сделалось испуганным и беззащитным. Он порывисто развернулся, чтобы проследить за её взглядом.
Из дома напротив выступила похоронная процессия. За разряженным попом показался чёрный дешёвый гроб, который несли на плечах четверо крепких мужчин в униформе Железных Сетей. За ними вышли несколько старух. Неистово размахивая дымящимся кадилом и фальшиво напевая молитву, поп остановился посреди улицы. Со стороны проспекта показалась машина с эмблемой Сетей. Она плавно подкатила к процессии, из неё выскочил молодой водитель, который открыл заднюю дверь. Гроб ловко загрузили в салон, поп в последний раз взвизгнул, старушки с разной степенью достоверности повсхлипывали, и на этом церемония прощания с усопшим завершилась.
Ольга развернулась и обратилась к консьержу, который стоял в дверях. Она была уверена, что он владеет всеми сведениями обо всём, что происходит на улице.
– А кто умер?
– Да Михайлов Кузьма, совсем старый уже был.
– Старичок такой седой, сухонький? В коричневом котелке всё время ходил?
– Ага, он самый.
– А кем он был?
– Да трамвай водил на этой улице, пока на покой не отправили.
Ольга и Николай встретились глазами. У обоих в голове молнией возникла одна и та же мысль.
– А во сколько он почил? Известно ли? – спросил Николай.
– Да часов в семь утра его господь и забрал.
– Поэтому в семь двадцать трамвай и не пришёл, – прошептала девушка и жутко побледнела.
Николай порывисто ухватил её за локоть, чтобы удержать, вздумай она упасть в обморок.
– Но как такое может быть? – произнесла она, делая шаг в сторону от дома.
Николай отвёл её на несколько метров, чтобы их не мог услышать консьерж.
– Фантомный трамвай был как-то связан с машинистом. Пока старик был жив, трамвай продолжал ходить по улице. Наверно, старик так сильно любил свою работу, отдал всего себя, что не смог смириться с уходом на пенсию и как-то повлиял… Как-то задержал ушедшее явление. А как умер, и трамвая не стало.
– Задержал… Выходит, мы всё время слышали звуки давно ушедшего времени, – задумчиво произнесла Ольга.
– Раз на этой улице творятся такие чудеса невиданные, то я хочу, чтобы она запомнила ещё кое-какие звуки, – решительно сказал Николай, собираясь с духом.
Она безмолвно вскинула на него глаза.
– Ты выйдешь… завтра погулять? – спросил он и с трудом увернулся от пощёчины.
Улица запомнила её возмущённый выкрик и его заливистый смех.
5. Не кормите животных, пожалуйста
Миша обворожительно улыбнулся и поправил фуражку c золотой эмблемой проводника.
– Больше не теряйте, пожалуйста, а то придётся вам до самого Томска терпеть и мучиться.
– Я уж постараюсь, – смущённо ответила старушка и поскорее спрятала стыдную пропажу в сумочку.
Проводник покинул купе и направился к туалетной комнате, возле которой заприметил грустную даму в тёмно-сером глухом платье, украшенном дорогими вологодскими кружевами. Красивое породистое лицо её было опечалено. Тонкие пальцы нервно трепали измятый платочек, а бледные губы что-то беззвучно шептали.
– Добрый день, сударыня, что у вас стряслось? – участливо поинтересовался он.
– Ох, поверьте, не в вашей власти поправить мою печаль, – ответила она с тяжёлым вздохом.
Их взгляды встретились. Его поразили её голубые глаза. «Ради таких глаз можно сделать что угодно», – подумал он.
– Жених мой пропал в полярной экспедиции Русского географического общества, – пояснила она дрожащим голосом.
– Уверен, что спасательная служба его величества обязательно отыщет его и вернёт домой! – с искренней уверенностью воскликнул Миша. – Вспомните команды Седова и Брусилова! Казалось, что они сгинули навсегда, но спасатели нашли их и вернули домой.
– Какой же вы душка, – вздохнула женщина с ощутимым облегчением.
Она посветлела лицом и уже собиралась сказать что-то ещё, но тут открылась дверь туалетной комнаты, и показавшаяся дородная купчиха в затёртом тёмном бархате окатила их обоих тяжёлым неодобрительным взглядом. Печальная дама торопливо скользнула в туалет, Миша развернулся и отправился в свою каморку. Некоторое время он просматривал билеты, помечал путевой график, составлял отчёт о расходовании лампового керосина, подсчитывал запасы сухпайка и вытирал пыль.
Поезд мягко катил по Чрезсибирской магистрали, рельсы ритмично постукивали под колёсами, а за окнами проплывало древесное богатство империи – величественная тайга казалась бесконечной и незыблемой, хотя новые города и железнодорожные пути и поглотили некоторую её малую часть. Мощные деревья подступали к самым путям и иногда шуршали по крыше и стенам вагона, попутно создавая причудливую игру света и тени.
Звук рельс изменился и поезд выехал на огромный стальной мост, переброшенный через русло Оби. С ритмичностью замелькали пролёты и переборки. Миша бросился к окну и с восторгом уставился на широченную гладь великой сибирской реки, которая несла воды к Ледовитому океану. Где-то там, во льдах и неистовых штормах храбрые полярники упорно штурмуют северный полюс, чтобы установить первенство Российской империи. Один из них по возвращении женится на прекрасной девушке с высокородным происхождением, которая родит ему исключительно красивых детей. А вот Мише она таких детей никогда не родила бы. Повстречайся они на улице, она даже не взглянула бы на него, отделённая непреодолимым классовым барьером.
Поезд пересёк реку и помчался вглубь Васюганских болот. Лесной пейзаж сменился обширными просторами, раскрашенными во все оттенки зелёного, жёлтого и коричневого. Закатное небо и алое солнце отражались в извилистых протоках и бесформенных озерках, которые хаотично перемежались кочками, островами и полосами болотистой почвы, заросшими сочной растительностью.
Оставалось только удивляться, как инженеры и строители Железных Сетей умудрились уложить дорогу на такой сложной зыбкой местности. Миша помнил отрывочные сведения, что сначала длинные мощные сваи вбивались в грунт и скальные породы, потом их соединяли стальными же перемычками, на которые уже укладывали рельсы. Денег в этот участок дороги вбухали столько, что хватило бы отстроить с нуля несколько городов. Но оно того стоило, ведь дорога соединила Нижневартовск с Томском, что ещё больше подстегнуло бурное развитие экономики Сибири.
Пока поезд плавно скользил по плавающим рельсам, солнце склонилось к горизонту и скрылось из глаз. Проводник прошёл по вагону и зажёг лампы, после чего решил начать обыденные приготовления к ужину. «Может, в этот раз их и не будет», – успел он подумать. И вдруг состав содрогнулся, словно столкнулся с каким-то препятствиям, а может статься, то машинист резко ударил по тормозам. Завизжали колодки, инерция швырнула Мишу на стенку купе. Фуражка свалилась с головы и улетела куда-то в угол. Закричали пассажиры: кто-то от испуга и неожиданности, а кто-то от боли; загремела посуда, соскользнувшая со столиков на пол; зашипел самовар, вода из которого выплеснулась наружу и попала на тлеющие угольные шашки.
Поезд двигался странными неоднородными рывками, резко снижая скорость, и Миша отлично знал причину. И хотя такое случалось с ним уже несколько раз, он всё равно похолодел от страха и моментально покрылся потом. На стене зазвонила трубка внутренней связи. Миша вскочил с пола и бросился к аппарату.
–
Миша со звоном бахнул трубку на держатель, опрометью выскочил из купе и пошёл по вагону, поспешно осматривая каждое окно.
– Уважаемые дамы и господа, убедительная просьба не открывать окна! – закричал он во всю мощь голосовых связок. – Не кормите диких животных, пожалуйста! Строжайше запрещено открывать окна и кормить животных! Запрещено кормить животных!
– Каких животных? Что случилось? Почему стоим? Авария? – раздалось с разных сторон.
– Убедительная просьба не открывать окна и не кормить животных! – повторял проводник как заведённый, в то время как всё его внимание было приковано к створкам.
Он рывком захлопнул окно в третьем купе и защёлкнул его на замок.
– Но мне нужен воздух! – возмутился усатый мужчина в чёрном финском костюме.
– Опасно для жизни! – закричал Миша. – Начальник поезда запретил открывать окна и кормить животных!
Он бросился дальше, обильно потея от страха и жара, в который его бросило от осознания страшной угрозы. При этом он не мог поведать пассажирам о настоящей причине остановки, потому что это повергло бы их в ужас и раскрыло бы одну из самых больших опасностей путешествия по сибирской железной дороге.