Иван Алексин – Реконкиста (страница 5)

— Отказаться⁈ — вскинулся юноша, сверкнув глазами. — Ты хочешь, чтобы я начал своё правление с такого позора⁈

— Это не будет позором, если ты получишь достойный выкуп, — хмыкнул я в ответ. — И если крымские города будут платить тебе дань, скажем, в течении десяти лет. Это значительно более почётные условия, чем смог добиться твой великий прадед, Сулейман за отказ от притязаний на Астраханское ханство. Ведь он не получил ничего.

— Ты настолько уверен, что я стану султаном? — решил перевести разговор на другую тему шехзаде. Хорошо. Не буду торопить с ответом. Пусть подумает об этом на досуге. Времени у нас ещё много. — К чему этот торг, если я сижу здесь, в Касимове, а не в Истамбуле?

— Ты по-видимому забыл о моём предсказании, шехзаде. Султан Осман скоро начнёт войну с польским королём. И эту войну он проиграет, что и послужит поводом для его свержения. Твои братья слишком малы да и Кёсем-султан видит султаном только тебя. Значит, единственным твоим соперником станет безумный Мустафа, — я иронически хмыкнул. — Всё что тебе будет нужно, шехзаде Мехмед, это добраться живым до Истамбула. Я дам тебе корабль и небольшой отряд в пару тысяч воинов. Думаю этого будет достаточно, чтобы с триумфом вступить в столицу.

— Я не вернуть в Истамбул на мечах неверных, — отрезал Мехмед.

— О каких неверных ты говоришь? — удивился я. — С тобой будет касимовский хан Сефер Герай со своими кара-ага.

Мехмед кивнул, соглашаясь. По-видимому то, каким образом он вернётся на Родину, было для принца вопросом принципиальным. И сделать это с помощью татар-единоверцев, протеста у него не вызывало.

— Хорошо, —посмотрел он мне в глаза. — И что ты хочешь за свою помощь, падишах? Не думаю, — скривил он губы в улыбке, — что твои пожелания ограничатся только покупкой Крыма.

— Я уже сказал — мирный договор на 10 лет с обещанием не нападать друг на друга все эти годы. И договор не только со мной, но и с польским королём. Я думаю, — остановил я жестом юношу, — что Густав в ответ откажется от своих притязаний на Дунайские княжества.

— Это невозможно, — рассмеялся Мехмед. — Этот неверный прославился своим упрямством на весь Истамбул.

— Мне кажется, что я смогу его убедить в том, что короны шведского короля и герцога Курляндии весят намного больше, чем титул господаря в ничтожном княжестве.

— А что ты предложишь мне, чтобы убедить в ничтожности Крыма?

— Венецию.

Мда. Всё-таки выдержки юному шехзаде, не смотря на хорошую школу, полученную во дворце султана, не хватает. Вон как глаза от изумления вытаращил. Слишком жирный кусок я ему в качестве главного блюда выложил. Венеция, обладая большим флотом, в этот период истории являлась главным соперником Османской империи на Средиземном море. Уничтожь Светлейшую и колеблющаяся в шатком равновесии чаша весов, начнёт склонятся на сторону Турции.

— Знаю. Это сложно. По морю ваш флот к Венеции пробиться не сможет, а на суше на пути лежат владения германского императора. Но ты наверное слышал о вспыхнувшем в Богемии восстании? Через три года оно перерастёт в большую войну в которую втянется половина Европы. Десятки стран сцепятся друг с другом в яростной схватке. Более благоприятной возможности нанести удар на Запад, уже не будет. Мы с польским королём сможем, не опасаясь вмешательства других стран, разобраться со своим извечным врагом — Швецией, ты уничтожить главного соперника на море — Венецию. Сопротивления со стороны германской империи не будет. Фердинанд не сможет перебросить достаточно сил на Юг страны, ведь это приведёт к разгрому его армии в Германии. Главное, чтобы каждый из нас мог действовать не опасаясь удара в спину. Подумай об этом, шехзаде.

— Даже если я смогу не боятся нападения с Севера, кто убережёт меня от удара с Востока. Или ты предлагаешь мне договорится ещё и с Аббасом?

— Я найду чем отвлечь шаха хотя бы на пару лет, — заявил я, поднимаясь. — Подумай над моими словами, шехзаде. Время ещё есть.

— Догнали всё-таки, — Янис Литвинов с досадой махнул зажатой в руке подзорной трубой и повернулся спиной к виднеющимся на горизонте кораблям. — А я ведь думал, что оторвались.

— Упорные, — согласился с ним Кузьма Панорин. Молодой штурман, что когда-то в Чёрном море прокладывал мне курс из Кюстендже к Кефе, за прошедшие восемь лет заматерел, раздавшись в плечах и обзаведясь густой бородой. — От самой Анголы за нами гонятся, аспиды.

— Нас тогда сумерки спасли, — со вздохом признал Литвинов. — Получилось в ночной мгле со следа сбить. А теперь не отстанут.

Не отстанут. Первый русский адмирал в этом нисколько не сомневался. И боя ему теперь не избежать. Вот всем его линкоры хороши; мощные, хорошо вооружённые, но в скорости хода маячившей на горизонте семёрке галеонов и двум каравеллам уступают. А значит, в этот раз португальцы их непременно догонят. Солнце ещё к зениту не поднялось, до ночи не дотянуть.

— Значит, примем бой, — решительно мотнул головой шкипер, подставляя лицо под задорно треплющий чёрные волосы ветер. — Покажем этим донам, что связываться с русскими моряками себе дороже выйдет. Для того государь эти линкоры и строил.

Янис кивнул соглашаясь. Этаких кораблей сейчас, почитай, и нет ни у кого. Разве что один у англичан, который они 1610 году на воду спустили. Так те же англичане все три русских линкора и построили, недаром Михайло Репнин, что при англицком дворе послом состоит их главного корабела Фениаса Петта, построившего первый английский линкор, несколько лет обхаживал на царскую службу зазывая. В итоге Петт, в Архангельск так и не приехал, но одного их его помощников Даниэля Фротту баснословным жалованием и дворянским титулом заманить удалось.

Вот он и построил за три года сразу три 64-х пушечные линейные корабля, заложив их одновременно на верфях ещё в 1613 году. В какую сумму это Фёдору Борисовичу обошлось, Литвинов даже подумать боялся. Одно знает; задумал их постройку государь давно. Тот же запас дубовых досок уже несколько лет в Костроме лежал, сушился. И уже тогда, как признался ему сам Фёдор Борисович, царь задумал эту экспедицию в Южную Африку.

Янис невольно перекрестился, вспоминая прошлое. Воистину Фёдора Борисовича божьи видения посещают. Иначе как объяснить, откуда он о сокрытых на краю света алмазах ведает? Не знает о том никто! Иначе, разве позволили бы им на берегу небольшого залива свою крепостцу поставить? Дали бы беспрепятственно экспедицию вглубь африканского континента снаряжать? До примерного места отмеченного государем на карте пришлось с полтыщи вёрст добираться. Зато когда добрались…

Адмирал невольно бросил взгляд на идущий по правому борту фрегат Надежда. Столько алмазов в одном месте даже баснословно богатые индийские махараджы, наверняка, не видели. Как-никак результат двухлетней работы в его трюме лежит. Даже страшно представить, что не довезём. А тут как раз эти португальцы, да гореть им в аду. Засевшие в соседней Анголе колонисты сразу начали проявлять интерес к появившемся в Африке русичам. Кто такие, что здесь делаете, чего вам в вашей варварской стране не сиделось? Попробовали было на прочность, но три близнеца-линкора названные в честь античных богинь судьбы: Клото, Лахесис и Атропос и два фрегата: Надежда и Удача произвели на пару устаревших каравелл такое впечатление, что те развернулись, не приняв бой. Вот только губернатор Луанды от своей затеи не отступил, очевидно затребовав помощь в метрополии и периодически засылая к неожиданным соседям соглядатаев.

— Поднять сигнал «К бою», — отдал приказ Литвинов. — Поднять Андреевский флаг. Лахедису и Антропосу «строй фронт» (идти параллельным курсом с флагманом). Капитану «Надежды» держаться вне боя. Передать Бухвостову мой приказ. В случае нашего поражения, пусть немедленно уходит и добирается до Архангельска самостоятельно. Алмазы важнее.

Следующие пара часов прошли довольно скучно. Три русских линкора, хлопая белоснежными парусами, продолжали свой путь на Север, стремясь к пока ещё далёким берегам Исландии, а неполный десяток португальской эскадры приближался всё ближе.

С ближайшего галеона рявкнула пушка. Пушечное ядро, не пролетев и двух третей дистанции, бессильно плюхнулось, зарывшись в морской пучине.

— Ну, вот и всё, — удовлетворённо улыбнулся Янис. — Теперь ворогу и в ответ поклониться можно. Фёдор Борисович повелел мне самому в драку не лезть, — пояснил он штурману. — Флаг мы подняли. Сами в драку не лезем. Но если ворог, видя Андреевский штандарт, добром разойтись не желает, встретим со всем моим удовольствием. Впредь наука будет. Кузьма Иванович, прикажи донов с кормы поприветствовать.

На корме Клото, выбранного Янисом своим флагманом, стояло всего две пушки, но зато какие! 42-х фунтовые орудия имели прицельную дальность выстрела до километра, а зажигательным ядрам, которыми эти пушки били по противнику нужно было лишь попасть в корабли противника, чтобы вызвать пожар.

Два взбитых ядрами водяных столба заставили адмирала поморщится. Но следом рявкнули кормовые пушки с Лахедиса и Антропоса и одно из ядер всё же нашло свою цель, с треском ударившись в нос галеона.

— С почином.

— Толку-то, — не пожелал разделить радости штурмана Янис. — Только нос слегка разворотили. Он даже в скорости не потерял и пожара не видно. — адмирал вновь потянулся к подзорной трубе. — Стрельба по готовности, — больше одного выстрела кормовые пушки дать уже не успевали, но вдруг? Расстояние между эскадрами к тому времени значительно сократится, а даже один выведенный из боя корабль существенно повысит шансы на общую победу.