Иван Алексин – Реконкиста (страница 12)

Хотя, король ли он ещё, тоже большой вопрос.

В Польше известие, что Густав самовольно, не получив одобрения Сейма, умчался в Прагу, всколыхнуло большую часть польско-литовской шляхты, до предела накалив обстановку. Новость о ранении и пленении короля, окончательно её взорвало.

Взбешённый безрассудным поведением Густава великий коронный гетман Станислав Жолкевский не только отказался выступить во главе кварцяного войска ему на помощь, но и разослал по Польше универсал о созыве рокоша (узаконенное восстание шляхты против короля). Со всех сторон к Жолковскому замку под Львовом начала съезжаться взбунтовавшиеся паны во главе с польскими магнатами: Станиславом Конецпольским, Томашем Замойским и Станиславом Любомирским. Польский король как нарушивший подписанный им ещё до коронации «пакт согласия» и покинувший страну, был низложен, интеррексом (правителем) до выборов нового короля был объявлен примас Польши и Литвы Лаврентий Гембицкий.

В то же время в Лубнах под Полтавой собрались сторонники Густава: Михаил Вишневецкий, Николай Потоцкий, Валентий Калиновский. Из Сечи прибыл гонец от Якова Бородавки с твёрдым обещанием кошевого атамана поддержать сторонников короля.

В Литве было чуть лучше. Литовские магнаты: Ходкевич, Радзивиллы, Сапеги, хоть и осуждали пропавшего в Богемии Густава, но в то же время присоединяться к участникам рокоша не спешили.

Весенняя высадка шведов стала тем триггером, что нарушил установившееся шаткое равновесие. Начавший осаду Риги Густав Адольф, объявил приплывшего вместе с ним из Швеции королевича Владислава новым польским королём. Польный литовский гетман Кшиштоф Радзивилл неожиданно поддержал Владислава, престарелый великий литовский гетман Ходкевич слёг, сражённый этим известием, не в силах возглавить войско. Лишь Лев Сапега, не имея сил для снятия осады с города, кружил в окрестностях Риги, громя небольшие шведские отряды,.

А в Польше две армии начали медленное движение навстречу друг к другу, выбирая место для решающего сражения. К Жолкевскому на помощь неожиданно пришёл молдавский господарь Гаспар Грациани, на соединение с Вишневским спешили запорожцы Бородавки.

Вот такая сложная политическая обстановка на территории моего западного соседа наметилась. И это ещё хорошо, что моя прошлогодняя авантюра со сменой султана удалась. Мехмед, забыв о Польше, явно даже не на Венецию, а на Рим нацелился. Вот пусть по пути туда с имперцами да венецианцами и бодается. Мне ещё с турками за украинские земли сцепиться не хватало!

— А ты как из узилища выбралась, Екатерина Петровна, — решил я для начала прояснить для себя этот вопрос. В том, что польскую королеву выпустили на свободу не случайно, я не сомневался. — Неужто Фридрих выпустил? Я ему о том ещё прошлой осенью писал, но курфюрст ранением Густава отговорился; помрёт, мол, в дороге.

— Это не Фридрих.

— А кто же? — я усадив женщину на лавку, выразительно посмотрел на Никифора. Тот скользнул за дверь. — Бургграф Карлштейна?

— Я не знаю, — Екатерина с трудом сдерживала слёзы. — Ночью вошли в комнату стражники и, ничего не объяснив, увезли в возке в Бранденбург. А там уже курфюрст Георг Вильгельм переправил меня в Данию к тамошнему королю.

Мда. Всё страньше и страньше. Это кто же у нас настолько влиятелен, что способен похищение из замка польской королевы организовать и через половину Европы её в Данию доставить? Дальше то понятно. Датский король Кристиан пока что ещё мой союзник. Выделил для польской королевы корабль до Нарвы довезти. Похоже, кому-то достаточно влиятельному очень хочется, чтобы я с войском в Богемию сунулся. Сторонники императора? Возможно. Но, неизвестный доброжелатель и мне, сам того не ожидая, хорошую услугу оказал.

К войне всё было готово. Две армии под командованием князей Скопин-Шуйского и Пожарского сосредоточились у Брянска и Пскова, готовясь начать движение в заранее обговоренные сроки. И в это же время через Датские проливы в Балтийское море входила эскадра адмирала Литвинова усиленная ещё четырьмя линейными кораблями. Если Янису удастся разгромить шведский флот под Ригой, то Густава Адольфа даже взятие этого города не спасёт. Лишившись поддержки из Швеции, он много не навоюет. А Янис, в случае успеха, поможет Пожарскому в осаде Ревеля, перекрыв доступ в город с моря. Возьмём Ревель, будет нормальная гавань для линкоров. Не в мелководную же Нарву их пихать? А Скопин-Шуйский для начала поможет сторонникам короля управиться с восставшими. А счёт за оказанную помощь мы им уже потом, чуть позже, предъявим.

И тут очень важно обеспечить для себя легитимность данного вторжения. Поляки — народ хоть и взбалмошный, но стойкий и упёртый. Это сейчас они начали между собой самозабвенно резаться. Но стоит появиться внешней угрозе, как взаимные обиды будут отброшены в сторону и вчерашние враги дружно накинутся на объявившегося интервента. Поэтому мой царственный собрат, Густав Адольф и притащил с собой Владислава, маскируя свои действия желанием вернуть королевичу отцовский трон. Я же теперь поступлю гораздо проще.

— Я постараюсь помочь, — забрав у Никифора кружку с квасом, я протянул её королеве. — Смогу Жолкевского одолеть, тогда и Густава с Николаем освобожу. Только мне в том твоя, Екатерина Петровна, помощь нужна.

— Чем же я тебе смогу помочь, Фёдор Борисович? — непритворно удивилась королева. — Ни войск, ни денег, нанять наёмников, у меня нет.

— Со мной в поход придётся поехать, — объяснил я смысл своей просьбы. — Если я я сам с войском в пределы Речи Посполитой войду, то как бы не кричал, что на помощь королю Густаву из Московии выступил, всё едино как захватчика встретят. Иное дело, если с войском польская королева будет. Твои слова, что я на зов от Густава отозвался, хотя бы с частью шляхты позволит договориться. Не даст им под знамёна Жолкевского встать.

— А если Густав умер, — выдавила из себя королева. — Плох он.

— Польской короны Николаю не видать, — со вздохом признал я. — Не примет его шляхта. Впрочем, как и шведской. Выйдет, по-моему, Ивана, как и договаривались, в Задвинском герцогстве посажу. Не герцогом, — честно предупредил я, — наместником. Николая в наместники Эстляндии возведу. Ну, и вотчинами в своём царстве обоих наделю. Не сладится у меня в Прибалтике, с сумой по миру не пойдут. Большего, уж прости, не обещаю.

— А меня… в монастырь?

— Зачем в монастырь? — удивился я. — Я ж не зверь какой, силков на постриг вести. Живи с детьми, расти. Только в православие обратно перейти придётся. И тебе, и детям. Ничего, — успокоил я королеву. — Сейчас в патриархах владыка Феодосий третий год как сидит. Хитрец ещё тот, но воле моей послушен. Помнит, кто на него патриаршую шапку надел. Вот он лично обряд крещения и проведёт. Ну, и епитимию потом суровую наложит. Тут уж не обессудь, — развёл я руками. — Иначе наши попы меня поедом съедят. Сама их норов ведаешь. А после живи себе с детьми во вдовстве. Никто обиды чинить не станет. Уж я прослежу.

— Пусть так, государь, — склонила голову королева, признавая мою власть над собой. В то, что Густав всё же выживет, она, похоже, не верила. — Я согласна.

— Тогда иди, отдохни с дороги, — кивнул я благосклонно. — Завтра опять в путь. Мы выступаем.

Небольшая приморская деревушка стонала, захлёбываясь от ужаса. Дикие вопли истязаемых мужиков, рёв скота, визги и плачь насилуемых женщин, хохот и пьяные выкрики вошедших в раж наёмников. Всё это слилось в жуткую, способную свести с ума какофонию.

— Ты куда побежала, курва? — мимо, рыдая в отчаянии, пробежала молодая девушка в разорванной на груди рубахе. — Ишь резвая какая! — два дюжих детины, весело хохоча, быстро догнали беглянку и, повалив в траву, тут же у всех на виду стали срывать одежду.

— Вот же, кислятина, — скривил губы Януш, выцедив мутноватой браги из кружки. — И как её эти оборванцы пьют?

— Ничего, капитан — судя по богатому атласному жупану зелёного цвета, сабле в дорогих ножнах и паре колесцовых пистолей сунутых за шёлковый пояс, а также колченогому табурету на котором тот восседал, в окружении десятка воинов, говоривший был здесь за главного, являясь командиром отряда. — Доберёмся до Митавы, будем дорогое вино пить. Ну, долго ты там? — оглянулся он на сидящего у костра пожилого воина.

— Готово, пан полковник, — разогнулся тот, продемонстрировав раскалённое лезвие.

— Ты уж лучше добром покажи, где монеты прячешь, старик, — лениво потянулся Януш, зачерпнув в кружку ещё браги. Может и гадость, но когда больше горло смочить нечем и такая дрянь сойдёт. — С паном полковником шутки шутить не стоит.

— Богом клянусь, господин! — закрутился на траве старик, силясь разорвать путы. — Откуда у меня монеты⁈ Я серебра в руках и не держал никогда!

— Ну, и дурак, — хмыкнул Януш и рявкнул на продолжавших возится с девушкой ратников. — Да заткните вы ей глотку. Пану полковнику допрос вести мешаете.

— Суть этой сволочи на полпальца промеж рёбер, — хмыкнул командир, — чтобы мясо изнутри как следует припекло. Смотри только, чтобы не издох раньше времени.

— Я своё дело знаю, — проворчал палач, наклоняясь над несчастным. — Всё покажет.

Отчаянный вопль был столь силён, что на мгновение заглушил все остальные крики в разоряемой деревне.