Иван Аккуратов – Танец маленьких искр. Антре. Том 1 (страница 13)

Но была и вторая причина. Он прибыл на Царь-древо ради разговора с отцом. Одного единственного разговора, который непременно превратится в поединок. Разговора, в котором всё, чем он сможет сражаться — это слова. Правильные слова, точные, своевременные. И Эндрил знал: эти слова у него есть. Есть план, который поможет ему вернуться домой. А вместе с тем и превратит все последние неудачи отца в победы. И, в конечном итоге, заставит его гордиться.

Вот только, чтобы перейти к этому разговору, потребуется ещё кое-что. Потребуется убедить отца, что Эндрил этого разговора достоин. Что он больше не тот юнец, каким отбыл на Север. Что он изменился, возмужал, стал серьёзнее. Взрослее.

Конечно, воинская меховая мантия, щетина на подбородке и новенький клинок не сделают всю работу. Однако они могут помочь с первым впечатлением, а Эндрил знал, в политике, как и с женщинами, оно может стоить очень дорого.

А кроме того... Даже на поясе, куда юноша отправил саблю сразу после будоражащего и абсолютно бессмысленного удара по листьям, клинок вселял уверенность. Уверенность, которой всё утро отчаянно не хватало. Будто бы это был последний элемент мозаики — маленький атрибут, бессмысленный сам по себе, но прекрасно завершающий картину. О, будь у него это оружие часом раньше, и мерзавцам Куррентерам не удалось бы заставить его бежать.

С этой мыслью Эндрил воодушевлённо двинулся к дворцу. Проследовал сквозь рынок, нигде больше не задержавшись. Прошёл под второй лиственной аркой, кивнув двум охранникам. Те не отреагировали — вероятно решили, что он из знати, но не признали в нём принца.

Эндрил преодолел аллею дворцов и вернулся на золотую ветвь — дорогу, которая вела его прямиком к тронному залу. Представив, как через несколько минут окажется дома, увидит мать, сестру, отца... А если точнее, как они увидят его — и его синее вздувшееся пятно вокруг правого глаза — он остановился, почувствовав новый прилив нервозности. Ещё раз отряхнул мантию, обнаружив на ней несколько незамеченных ранее пятен, поправил ворот рубашки, у которой слегка загнулся один уголок, провёл ребром ладони по немного мятому жилету. Выдохнул, вдохнул.

И вдруг услышал впереди голоса.

Подняв голову, он обнаружил толпившихся у ворот дворца людей. Много людей — пол сотни, а то и больше. Одеты в самую разную одежду, от аристократских просторных платьев и цветных кафтанов, которые часто носят торговцы, до чинушичьих приталенных строгих костюмов и даже хлопковых туник и льняных сарафанов. Были здесь и солдаты в военных мундирах — однако с нашивками других ярусов, а то и вовсе без них.

Эндрил даже опешил. Подумал сперва, не началось ли восстание. Присмотрелся и прислушался, опасаясь подходить ближе. Люди и впрямь что-то кричали или, вернее, скандировали. Было сложно выцепить что-то из нестройного хора голосов, однако «Слава королю!» точно звучало как минимум трижды. Да и общий фон, был какой-то... Праздничный? Голоса звенели смехом, восторженные выкрики полнились ликованием. Лица людей пылали радостью, восторгом, искрились улыбками. Здесь были даже музыканты, играющие на лютне, и девушка рядом с ними, мелодично напевавшая какую-то мелодию.

Рядом с музыкантами группа подростков, кружась в танце, передавали друг другу внушительных размеров бутылку оранжевого вина. А прямо за ними какой-то оборванец мочился в клумбу с редкими и безумно дорогими синими каллами.

Эндрил поймал себя на том, что уже какое-то время просто стоит с открытым от удивления ртом и смотрит, как эти люди кричат и веселятся. Нет, он и прежде видел, как знатные детишки напиваются и устраивают на аллее дворцов бедлам. Когда он сам организовывал последнее мероприятие такого характера — всё закончилось поджогом. Но... не перед самыми же вратами дворца! По середине дня! Да ещё и на виду у стражи!

Принц заставил себя сдвинуться с места. Обошёл толпу по кругу, стараясь не показывать лишний раз лицо. Увидел двоих стражников в серебряных с алым плащах, которые прямо сейчас разнимали драку двух пьяниц — всё равно, что пытаться оживить окоченевший труп пощёчиной, если спросить Эндрила. Обошёл их, поспешил к воротам, как вдруг край мантии за что-то зацепился, а затем... дёрнул назад.

— Эй ты! А ну, куда собрался!

В военной академии принца учили: всегда будь готов к нападению. Смотри в оба, внимательно изучай местность, прикрывай спину. А если же всё-таки прозевал первый удар, отвечай немедленно и решительно. Говорили, что первая секунда — самая важная, ведь следующей уже может не быть. И без сомнений, были правы — Эндрил знал это.

Вот только знать, что делать, и сделать это — совсем не одно и тоже. Именно поэтому, кроме мудрых наставлений, инструктора заставляли учеников заниматься по пять или шесть часов каждый сутки. Повторять одни и те же проклятые движения — доводить их до идеала. Оттачивать навыки, скорость реакции. И правда была в том, что только это и было нужно, чтобы отбить неожиданное нападение — это, а не десяток бесполезных советов, которые красиво звучат на страницах книг.

А Эндрил... замешкался. Никогда он не был самым прилежным учеником, особенно после того, как закрутил роман с дочкой своего учителя по фехтованию. И ещё когда осознал, что ему — сыну короля — совершенно ничего не будет, какие бы проступки он не совершал. Да ещё и эти два года на Севере — на тёплом острове, который почти не выходил из облаков, в огромном особняке, окружённый телохранителями, караульными, стражниками и доверенными слугами, где он, похоже, подрастерял даже прошлую сноровку.

Он дёрнулся, стараясь вырваться — медленно, неумело, словно и вовсе не проходил военной подготовки. Оступился, путаясь в собственной мантии, к которой пока не успел привыкнуть. Почувствовав, что падает, развернулся и ударил не глядя. Надеялся попасть в запястье неприятеля и сбить руку с плеча, но лишь чиркнул костяшками по латной перчатке. Едва слышно крякнул от боли.

Противник потащил его на себя, развернул резким движением. Перед Эндрилом предстал ещё один стражник, которого принц заранее не приметил. Высокий, широкоплечий. Шлема на нём не было — так было принято у дворцового караула, — и юноша увидел лицо. Большой лоб, короткие волосы, тёмные на концах, густые брови, искорки в маленьких, прищуренных глазах. Самодовольная, наглая ухмылка.

— Думал пройти мимо меня, гадёныш? — Его низкий, хрипловатый голос не был злобным. Похоже, он был даже рад поймать кого-нибудь, вместо того, чтобы стоять без дела. Что ж... До этого момента, Эндрилу всегда нравились люди, которые получают удовольствие от своей работы. — Сказано же, не приближаться ближе десяти шагов!

Принц уже приготовился ответить. Ещё не придумал слова, но был уверен, что непременно найдёт их. В конце концов, на Севере простыми разговорами он смог отделаться от будущей жены, получить собственный остров, а затем и небольшой флот, сопроводивший его домой. Что уж говорить о простом королевском стражнике. Вот только... Как и в поединке, в разговорах порой бывает важна... скорость.

Стоило ему открыть рот, как стражник перехватился поудобнее. Отпустил плечо юноши, зажал в кулаке мантию возле горла, намотал на руку, а затем дёрнул вверх. Глаза Эндрила полезли на лоб, когда пряжка — крепкая, зараза, раз смогла выдержать его вес, — сдавила горло. Почувствовал, как ноги оторвались от коры ветви.

— Бо... Боги! — едва слышно захрипел он, барахтаясь в стальной хватке. — Да поставь же меня! Я — твой принц! Старший сын короля!

Стражник услышал. Слегка наклонил голову набок, окинул Эндрила быстрым взглядом, на мгновение остановив его на фингале под правым глазом. Затем серьёзно кивнул:

— Принц. Ну точно. А я тогда — богиня цветов Аурелия. Убирайся подобру-поздорову, пока я не пустил в ход пику!

Пика у стражника и впрямь была: в нескольких шагах от него, возле самых ворот, аккуратно прислонённая к стене. Это можно было бы счесть грубым нарушением всех правил караула, однако рядом с ней стоял четвёртый стражник, держа своё оружие и придерживая оружие напарника. Его Эндрил тоже сперва не увидел — может быть, тот был внутри дворца или где-то в толпе. Однако сейчас их взгляды пересеклись. И у мужчины возле ворот глаза поползли на лоб.

Эндрил тоже узнал его. Это был капитан Бруно Ферпс. Он охранял эти ворота и два года назад, и десять, а может и того раньше. Вечно серьёзный, с вздёрнутым вверх подбородком, густыми усами, похожими на щётку, появлявшийся на всех светских мероприятиях в накрахмаленном мундире — он гордился, что служит самому королю, пусть даже и не часто его видел.

Его, конечно же, не обманул наряд Эндрила. Не обманула проросшая на подбородке щетина, слегка потемневшая кожа, фиолетовое пятно под правым веком, и даже новый меч в ножнах. Рот его в изумлении открылся, лицо побледнело, и он забормотал едва слышно:

— Болд... Болд...

— Секунду, сэр! У нас тут шустрик нарисовался. Как думаете, отпустить его в честь праздника, или всё-таки угостить...

Эндрил видел, как Бруно Ферпс подбирал слова. Они буквально роились в его курчавой голове. Он нахмурился, сведя вместе брови, поджал губы так, будто мыслительный процесс стоил ему физических усилий. Рот его несколько раз открылся и закрылся, словно у рыбы. И наконец, по всей видимости не придумав ничего лучше, он плюхнулся на колени.