Иван Аккуратов – Песня в облаках. Том 1 (страница 9)

– Ваше Высочество! – Мэр Олси говорил с небольшим надрывом, словно ему требовалось произвести некоторое усилие, чтобы вытолкнуть языком каждое слово из горла. – Слава Богам! Вы не представляете, как я переживал, что с вами на площади могло что-то случиться! Пожалуйста! Поднимайтесь ко мне!

Она обернулась к мэру и вновь собиралась потребовать пропустить её подданных, но голова Сейлона Хар Олси – его пухлые, как у хомяка щёки, маленькие глазки, большой лоб с каплями пота, короткие, вьющиеся светлые волосы – исчезла за балюстрадой галереи второго этажа. И тут же двое новых слуг или стражников – по их строгой, тёмной одежде без каких-либо нашивок было невозможно определить точно – услужливо склонили голову, указывая на лестницу.

Энжи прошла через просторный зал, который даже сейчас, душный от мельтешащих людей, назойливого гомона и запаха кислого пота, выглядел ослепительно. Натёртая до блеска плитка пола, дорожки красных ковров, мягкий, похожий на отражение от водной глади свет, струящийся с поддерживаемых колоннами галерей, заставляя золотые подвески люстры под сводчатым потолком, золотую фурнитуру и золотые рамы картин на стенах, игриво переливаться золотыми искрами.

– Ваше Высочество, миледи Тан Гурри! – Мэр Олси ждал её на верхних ступенях. Его белые зубы обнажились в слишком уж благодушной, почти заискивающей улыбке. Слегка взъерошенный (так казалось в том числе из-за наполовину оторванного ещё во времена войны левого уха), с еле заметным следом грязи на щеке, он, однако, уже успел сменить строгий чёрный костюм, на бежевые в полоску брюки и красный с золотом жилет.

Танцующим движением мэр исполнил неглубокий поклон, больше похожий на реверанс, и под руку потащил Энжи по второму этажу, вдоль окон и дверей, на которых мозаикой цветных стёкол были выложены сцены из древних легенд. Аурелия со вскинутыми к небу руками ведёт на Иль’Пхор первых переселенцев с Царь Древа. Король Элрик, властно указывающий вдаль перстом, прокладывая торговые маршруты. Безымянный воин, оседлавший одного из Богов, размером на этом рисунке едва превосходящего простого каруса, мчащийся в бой и сплетающий облака вокруг себя в замысловатые вихри.

Галерея впереди немного расширилась, превращаясь в полукруглый балкон. На нём, к невероятному удивлению Энжи, ждал накрытый стол, слуги и двое светловолосых юношей, по всей видимости, сыновей Олси.

– Прошу вас, Ваше Высочество! – Мэр изобразил приглашающий к столу жест. – Не таким я представлял себе приём королевской особы, но в моём кабинете, а также в главном и банкетных залах сейчас полный бардак.

– Беспорядки добрались и до ратуши? – рассеянно спросила Энжи осматриваясь. Кое-где действительно были разбиты окна, перевёрнута мебель, разбросаны бумаги, пролиты чернила и, судя по всему, вино.

– Ужасно, но это так. – Мэр покачал головой с такой убедительной печалью, словно собирался тотчас самолично приступить к уборке. – Представляете? Я устраиваю праздник, трачу деньги на салюты и приготовления, а потом…

Энжи хотела было заметить, что деньги на этот праздник выделил из казны её отец, но не решилась. Впрочем, мэр и не собирался предоставить ей возможность встрять в разговор, сделав паузу не больше, чем требовалось ему для вдоха.

– Прошу вас, миледи, подойдите ближе! – он театрально взмахнул рукой с короткими пальцами. – Я хочу познакомить вас с моими сыновьями!

Оба юноши, возрастом немного старше Энжи и, как и отец, переодевшиеся в светлое с алым и золотым, приосанились, затем отвесили умеренно низкие, в точности соответствующие нормам приличия поклоны и встали рядом с отцом. Слуги за их спинами принялись сервировать стол.

– Мой старший сын Пауль! – торжественно представил мэр юношу по правую руку от себя. Тот выступил вперёд, ещё раз неловко поклонился. Энжи показалось, что перед ней уменьшенная копия мэра. Такие же сальные кудри, такие же красные, словно он зашёл с мороза, щёки на круглом лице, такие же маленькие, словно вдавленные в череп глаза. Даже жилет его, хоть и с другим узором, был таких же цветов и так же, как у отца, топорщился на животе. Разве что юноша не улыбался, а смущённо изучал мыски собственных до блеска начищенных туфель.

Оказавшись в шаге от принцессы, он, не поднимая головы, пробормотал какое-то официальное приветствие и поспешил отойти подальше. Мэр же не переставал говорить:

– Пауль, Пауль! Моя гордость, позвольте сказать! Учителя хвалят его рассудительность, светлый ум, ответственный подход к любым задачам! С начала этого лета я даже позволяю ему присутствовать на всех государственных собраниях. Он пока молчит – набирается опыта – но я вижу, вижу по огню в его глазах, что из него выйдет прекрасный управленец.

Мэр Олси перевёл взгляд на второго сына и слегка помрачнел.

– И Вернон, мой младший.

Он, кажется впервые за весь разговор, запнулся. Вернон был на голову выше и отца, и брата. Более вытянутый и стройный, с более острыми чертами лица. Даже его светлые, в желтизну волосы были длиннее, доходя до плеч, и почти не вились. Подойдя, юноша взял Энжи за руку и едва заметно прислонил губы к тыльной стороне её ладони. Он, как и брат прежде, склонил голову, но уже отходя, взглянул принцессе прямо в глаза и еле заметно улыбнулся. Мэр Олси пристально следил за каждым его движением, словно юноша мог укусить Энжи, точно невоспитанный пёс. Удостоверившись, что ничего подобного не произошло, мэр продолжил:

– Учителя хвалят Вернона не так часто, как брата, однако он совсем не глуп и, если научится применять свой ум во благо семьи, города и королевства, наверняка многого добьётся.

– А ещё я неплохо фехтую, – Вернон лучезарно улыбнулся, а затем первым опустился за стол и закинул одну ногу на другую. – Пауль, разве не стоит предложить Её Высочеству сесть? Наверняка наша гостья устала и проголодалась с дороги.

На столе стояли только две тарелки, и Вернон, подмигнув брату, сдвинул их друг к другу.

– Нет! – рявкнул мэр, шагнул вперёд и встал между сыновьями, словно закрывал покрасневшего Пауля собой от пули. Откашлялся. Повторил уже мягче: – Нет. Уверен, Её Высочество действительно утомилась и не желает долго находиться в шумной компании. Мы с ней отужинаем только вдвоём.

– Ох, у нас ведь так редко бывают гости! – состроил гримасу Вернон. – К тому же разве тебе не жалко Пауля, он очень ждал этой встречи…

Вернон улыбнулся Энжи, и она вдруг обнаружила, что почему-то не может отвести взгляд от его губ и белоснежных зубов.

– Я же сказал тебе, – проскрежетал сквозь зубы мэр. – Я и Её Высочество…

– О нет, я и не собирался спорить! – Вернон, продолжая улыбаться, поднялся из-за стола. – Ты ведь знаешь, слово отца для меня закон! Заговори со мной сейчас сами воздушные Боги, я придал бы этому меньше значения!

Он поднялся и одарил Энжи ещё одним поклоном. В этот раз не стал целовать руку, однако, выпрямляясь, вдруг нахально ей подмигнул. Щёки Энжи предательски загорелись (от возмущения, как она тут же решила), а Вернон, как ни в чём не бывало, развернулся, подхватил со стола только что налитый слугой бокал вина, обнял Пауля и повёл его, не успевшего что-то сказать или хотя бы попрощаться, в сторону лестницы.

Мэр Олси тяжело вздохнул, наблюдая, как они уходят. Затем опустился на стул:

– Ему нравится всё превращать в представление, – сказал он. Энжи потёрла руку, к которой младший сын мэра прикоснулся губами, почувствовала, что вновь краснеет, и мысленно себя отругала. – Когда-то и я был таким. Но жизнь… Рано или поздно жизнь заставит его стать серьёзным. Присаживайтесь, Ваше Высочество. Прошу вас, чувствуйте себя как дома.

Энжи села напротив мэра, и вокруг засуетились слуги. Подали блюдо с нарезанной небольшими ломтиками жареной рыбой, несколько видов сыра, лепёшки, пиалы с фруктами и Боги знают чем ещё. Бокалы (один, уже стоявший возле Энжи, и новый, который только теперь бегом принёс мальчишка-слуга) доверху наполнили розовым вином.

– Угощайтесь, Ваше Высочество. Путь был долог, сейчас вы, должно быть, голоднее морских Богов.

Словно решив подать пример, мэр взял щипцами сочащийся жиром кусок рыбы и переложил на свою тарелку, накрыл его сверху двумя рисовыми лепёшками, добавил ложку мелко нарезанных овощей с густым зелёным соусом и с аппетитом принялся за еду.

От запаха и вида жареной рыбы в золотистой панировке у Энжи действительно скрутило желудок, но она только подвинула к себе пиалу с фруктами, подцепила вилкой какой-то жёлтый ломтик, положила в рот и… поморщилась от отвращения. Неизвестный фрукт был горьким с жёсткой, безвкусной коркой. Едва не закашлявшись, Энжи поспешила сделать глоток вина. Оно тоже оказалось немногим лучше того, что по вечерам пили матросы на «Кондорре».

– Попробуйте сыр! Он просто чудо как хорош! – Олси, уже разделавшийся с одной лепёшкой и половиной рыбьего ломтика, указал на очередное блюдо вилкой и, подумав мгновение, переложил с него несколько жёлтых кубиков себе на тарелку. – Всё ещё не могу поверить, что праздник в честь Спуска был сорван. Мне даже не удалось закончить речь.

– Мне показалось, что горожанам всё равно хватило новостей, – буркнула под нос Энжи.

Она взяла кусочек сыра – скорее для того, чтобы не сидеть с пустой тарелкой, – и тот оказался вкусным. Нежный, в меру солёный, он таял во рту и, более того, даже делал кислое вино почти пристойным.