Иван Афанасьев – Бойня за ресурс (страница 1)
Иван Афанасьев
Бойня за ресурс
Важно
У книги нет аудиоверсии. Все описанные в книге люди, государства, события и обстоятельства являются вымышленными. У героинь и героев романа нет и никогда не было конкретных прототипов в реальном мире. Любые утверждения об обратном не имеют под собой никаких оснований.
Если читатель найдет какое-либо сходство с реальностью — это будет исключительным плодом его фантазии.
Высказывания, любые слова, сны, действия, мнения героев и героинь романа никоим образом не выражают позицию автора.
Банкроты
«Гражданину Савину Д. И.
Уважаемый Денис Игоревич! Уведомляем, что индекс вашей социальной и финансовой состоятельности упал ниже критической отметки в 14,2 пункта и составляет 12,8 пункта, имея потенциал к дальнейшему снижению. На основании Федерального закона Федеративных Регионов № 219-45-15 от 15 мая 2044 года вы и члены вашей семьи признаны банкротами, в связи с чем вам присвоен соответствующий финансовый и социальный статус.
В течение 24 часов с момента ознакомления с данным уведомлением вам необходимо явиться в пункт сбора № 47 по адресу: улица Большая Римская, дом 17, для отбытия в место проведения процедуры социальной отработки, определенное для вашей семьи членами специальной комиссии по банкротству физических лиц, в том числе физических лиц, находящихся на пятом уровне рейтинга неблагонадежности.
С собой разрешается иметь личные вещи, но не более одной сумки (рюкзака или чемодана) на человека. Параметры багажа не должны превышать 50 на 40 на 20 новых сантиметров. Все электронные устройства подлежат сдаче в пункте сбора для дальнейшего ответственного хранения.
Согласно статье 223-56 Уголовного кодекса Федеративных Регионов, неявка в пункт сбора до 15 часов 56 минут 34 секунд 29 июля 2048 года, а также разглашение информации о вашем статусе и полученном уведомлении могут повлечь за собой наказание в виде лишения свободы на срок от 20 до 25 лет для вас и каждого из членов вашей семьи.
С уважением, «Заботушка» — виртуальный ассистент отдела по работе с банкротами района №7 департамента по вопросам назначения социальной отработки Министерства социальных вопросов по городу Глазову-Краевому и прилегающим территориям».
— Гниды! — процедил сквозь зубы Денис, который начал вникать в текст извещения, только перечитав его второй раз. — Мрази… Это же беспредел!
Сейчас перед ним во всем своем бюрократическом уродстве предстало их будущее, прочно затянутое финансовой удавкой. Это был индивидуальный, семейный апокалипсис, который хоть и предвиделся, но все равно ворвался слишком неожиданно.
— Черти… Как же так?
Смартфон мелко подрагивал в потной руке. Дрожь не поддавалась контролю и существовала сама по себе. Мужчина завис, но, не дождавшись «обновления системы» в виде ложной надежды, достал из пакета банку пива. Трясущаяся рука не позволила открыть ее с первой попытки. Пришлось дойти до ближайшей свободной скамейки и сделать новый подход к «снаряду». Пена через маленькое отверстие рванула на свободу, радостно зашипев.
— Хрень какая-то, — Денис еще раз достал мобильник и пробежался по тексту сообщения, составленного на таком уродливом языке, в котором не осталось ничего человеческого, — на этом малопонятном языке пассивной бюрократической агрессии.
Убедившись, что правильно уяснил смысл текста, он вспомнил про пиво и почти одним залпом опустошил банку. Легче не стало.
До получения фатального уведомления казалось, что этот день уже не может стать гаже. А день взял и смог.
Два часа назад Денис официально присоединился к толпе безработных, которая билась за пригоршню выброшенных на рынок вакансий. Его работодатель затеял тотальную оптимизацию, уволив, помимо системного администратора, всех остальных сотрудников. Прощание вышло немногословным и прохладным: долг за полтора месяца обещали выплатить, но про компенсации попросили забыть.
Он бы еще минут пять стоял с пустой банкой в руке, но вдруг увидел этот странный взгляд. На него уставился человек в черной униформе, который расположился в «засаде» через несколько скамеек. Мужик не просто сидел и пялился, а будто намеревался подойти и предложить проследовать с ним в неизвестном направлении.
Пришлось выбросить банку в урну, взять пакет и поспешить дальше. Дорога домой пролегала по заставленным старыми автомобилями улочкам, которые соединяли между собой многочисленные высотки их жилого комплекса класса «ультра-эконом». На площадках орали дети, у подъездов матерились подростки. На некоторых скамейках что-то громко отмечали местные жители и гости ЖК.
— Добрый вечер! — от мыслей его отвлекла какая-то маленькая, невзрачная женщина. Ее собачка, похожая на крысу, страдающую анорексией, дрожа, пыталась выдавить из себя что-то прямо на тротуар.
— Добрый вечер, — пакет в его руке предательски звякнул: это бутылка шампанского ударилась о бутылку коньяка, а может, наоборот.
«Кто это?» — не останавливаясь, Денис прошел несколько метров, но потом оглянулся, чтобы дать своей памяти еще один шанс. Затылок «знакомой незнакомки» ничего нового ему о даме не рассказал. Зато недалеко от собачницы показалась фигура того самого мутного мужика в черной униформе, который моментально остановился и снова начал пялиться.
— Бл… — банкрот сразу осекся, вспомнив, что обещал семье не материться, отвернулся и припустил еще быстрее.
Почти каждый шаг сопровождался радостным звоном бутылок, вырывающимся из пакета. Шампанское предназначалось для жены. Конечно, сомнительное средство от шока, но ничего другого придумать не удалось.
Чтобы шокировать Дашу, хватило бы и одного увольнения. А теперь к первой беде бонусом присобачилось конкретное в своем приговоре слово «банкроты». Это даже не крест на их будущем, а что-то более бытовое по своей символике, не поддающееся заезженным фразам и литературным штампам.
Денис опять бросил осторожный взгляд назад. Тип в униформе сильно отстал, но все так же следовал за ним. «Наверное, показалось», — успокаивал он себя.
Сдуру почему-то вспомнилось, что примерно год назад им с Дашей не дали развестись. Прожорливый банк потребовал выплаты долгов, тем самым указав бедным на их место. По сути, у неплатежеспособных забрали многое из того, чего раньше не забирали: отняли даже возможность разбежаться по закону. Теперь же у них действительно конфисковали саму жизнь, но оставляли существование ради своевременного обслуживания обязательств.
Безработный остановился у двери своего подъезда, которую опять вырвали с «мясом». Человек в черном в это время успел повернуть за угол. Провожая взглядом несостоявшегося преследователя, состоявшийся банкрот нырнул в темень подъезда, а потом вскрикнул: «Извините!», случайно наткнувшись на выбегающего оттуда мужчину, которого даже не успел разглядеть.
— Ничего страшного, — бросил тот, когда закрывшаяся дверь их уже разделила.
Выбежавший человек был коренастым, лысым, очень низким и уже никуда не спешил, потому что остался стоять на ступеньках. Он бегло просканировал местность, достал из нагрудного кармана черной униформы телефон, набрал номер и произнес:
— Объект подтвержден. Сейчас находится по основному месту жительства. Приступаем.
Уведомление
Денис слишком глубоко погрузился в хаос собственных мыслей и не придал никакого значения небольшому столкновению на входе в подъезд. Маленький изрисованный лифт поднял его на пятый этаж, где он специальным стуком в дверь квартиры дал понять, что это — «свои».
В дверном проеме сначала появилось уставшее лицо жены, а потом и ее худенькая фигура. Даша три с половиной месяца не могла найти работу, отчего постепенно погружалась на дно тихой, связывающей волю депрессии.
В их студии площадью четырнадцать новых квадратных метров у коридора не оставалось шанса поместиться хотя бы где-то, поэтому супруга отошла к кухонному уголку. Муж начал неуклюже снимать кроссовки, звякнув несколько раз бутылками.
— Что отмечаем? — безразлично поинтересовалась она. — Вторник?
— Слушай… — замялся Денис, совершенно не понимая, с чего начать. — Тут такое дело… Давай лучше присядем на кухне, и я все расскажу… Только ты не переживай.
— Ты что-то весь аж серый, — Даша без слов почувствовала беду, как ее умеют распознать лишь обреченные на безвыходное положение. — Не вздумай говорить, что тебя уволили.
— И это тоже, — супруг вытащил из серого пакета игристое и коньяк. — Будешь шампусик?
— Ты серьезно? — она не обратила никакого внимания на его предложение.
— Такими вещами не шутят, — муж достал себе рюмку и поставил ее на маленький круглый столик, за которым они обедали, чаще всего — по очереди. Затем открыл бутылку коньяка и плеснул себе до краев. Махнул. Налил вторую.
Даша медленно опустилась на стул, потому что едва стояла. Лицо женщины непривычно подернулось. Супругу даже померещилось, что перед ним сидит совсем чужой человек. На этом лице сгустилось так много грусти, которая буквально перекроила привычные черты: небольшие, но пронзительные карие глаза, курносый нос, слегка лопоухие уши, которые, впрочем, ей шли, поэтому всячески подчеркивались прической. Знакомое выражение сильно исказилось.
— Компания сегодня уволила многих сотрудников, ее ликвидируют. Долг обещали выплатить.