Ива Лебедева – Жемчужина боярского рода. Часть 2 (страница 15)

— Людмила, — как только мы оказались во дворе и стало возможно хоть дышать свободно, слегка очухавшиеся сестры и мать подруги принялись добиваться своего, — дорогая, мы тебя так ждали! Так скучали! Зачем мы здесь? Лучше поехали домой!

Ну так и знала. Вот же три упертые вороны! Наглые, как танки. Крутятся вокруг Милы, словно стая, подойти не дают, даже Олега оттеснили неведомым образом.

А подруга стоит словно бы в растерянности, никак на их карканье не отзывается. Но и не гонит. Не дай бог, сейчас даст слабину, простит и решит вернуться домой, в поместье Оленских!

Нет, я этого не допущу. В конце концов, я вон космоса не испугалась, когда по лабиринту бегала ради подруги. Что я, трех куриц не отгоню?

Но мое вмешательство не понадобилось. Мила, упорно смотревшая себе под ноги и кутавшаяся в платок по самые брови, вдруг подняла голову и сбросила серую ткань с плеч.

И мы все дружно ахнули!

Не обманула богиня-мать. Девушка снова выглядела юной, как в тот день, когда решила принести добровольную жертву. О прошедших в нищете и немощности годах свидетельствовала только серебристо-белая прядь в густых каштановых волосах.

А еще глаза. Они снова стали ярко-зелеными, как первая весенняя трава, но больше не казались беззащитно мягкими, как у беспомощного ласкового котенка.

Теперь эти глаза сияли льдом и силой, которых не было в прежней Людмиле Оленской.

— Хватит, — спокойно и негромко сказала она. Так спокойно и негромко, что все услышали и разом смолкли. — К чему это представление?

— Мила, — ахнула мать, прижимая ладони ко рту, — о чем ты?

— О том, что вы с сестрами и тетушками устраиваете уже который год. — Подруга почти безразлично пожала плечами. — Давно пора прекратить. Людмила Оленская пожертвовала свою жизнь богине во искупление греха Лики. Все.

— Но ты же вернулась! — Кажется, родня Милы не была совсем уж бессовестной. Во всяком случае, Светлана, средняя сестра, сейчас выглядела так, будто искренне переживает.

— Да. — Подруга кивнула. — Но не к вам. И я больше не Людмила Оленская, не ваша дочь и сестра. Я чистый лист, дарованный богиней. И могу написать свою судьбу сама. Я еще не знаю, какой она будет. Но могу сказать точно. Имя рода Оленских там написано не будет.

— Ты… ты…

— Я не держу на вас зла. — Мила склонила голову к плечу и посмотрела на каждую из родственниц по очереди. — Видимо, мне с самого начала не было среди вас места. Вы не могли меня любить, что ж, бывает. Вы решили мною пожертвовать, и это тоже можно понять.

— Ты сама решила стать жертвой! — не выдержала старшая сестра, сжимая кулаки и прикусив губу. — Никто тебя не заставлял!

— Конечно, — легко улыбнулась Мила. — Всего лишь договорились между собой подстроить все так, чтобы я услышала разговор матери и ее сестер, поверила в свой долг перед семьей и все сделала по собственному желанию. Ведь это было краеугольным камнем в жертвоприношении, главным условием. Невинная и добровольная, правда, мама?

У старшей Оленской хотя бы хватило совести отвести глаза, а вот Лика и не думала отступать:

— И все равно, тебя никто не просил!

— Правда? — Улыбка Милы стала какой-то незнакомой, почти неприятной. — Тогда, может быть, и смысла в ней не было? И ты готова сама расплатиться за свой грех? Еще не поздно вернуться в храм богини-матери, покаяться и принять наказание за род Оленских. Тогда все далеко идущие последствия будут отменены, все станет как раньше, а я вернусь домой. Ты готова на это ради меня, сестра?

Лика даже отступила на полшага. И Мила снова улыбнулась.

— Вот и ответ. Отныне род Оленских пойдет в туманную даль без меня. А я… — подруга повернулась ко мне и стала прежней Милой, нежной, ласковой и смущенной, — войду в новый род. Если ты меня позовешь.

— Позову! — И чтобы никто не сомневался, я снова подхватила Милу под руку. А на ее родственниц посмотрела так неприветливо, что чувствующий мое настроение Алешка поставил шерсть на загривке дыбом и негромко зарычал.

Негромко, но так страшно, что Светлана и Лика вскрикнули, а старшая Оленская хоть и промолчала, но отступила еще на полшажка.

— Сударыни, надеюсь, все недоразумения разрешились, — вмешался тем временем Олег Лисовский. — На правах хозяина смею заявить: мы вас более не задерживаем. Вы можете воспользоваться экипажем, мой водитель отвезет вас куда попросите.

— Мила! — попыталась еще раз позвать мою подругу ее мать, но на нее уже никто не обращал внимания. Как будто их троих уже не было во дворе. Наверное, это было невежливо. Но сил на новые споры не осталось. Я как раз заметила, что моя подруга, несмотря на всю ее решительность и твердость, едва держится на ногах.

— Лис! — Наверное, в моем голосе было столько беспокойства, что Олег Лисовский оставил троих бывших Милиных родственниц возле экипажа и кинулся к нам со всех ног. — Куда дальше? И нам нужен лекарь!

Олег без слов подхватил едва пискнувшую Милу на руки и потащил куда-то в дом.

Я переглянулась с Вьюжиным и пожала плечами, потом посмотрела на Снежинского с Орловским.

— Вить, помоги госпожам Оленским разобраться с транспортом, — вполголоса попросил друга Игорь. — Мы ждем тебя в доме.

Вот и хорошо, вот и правильно. Сил нет никаких возиться с тремя вздорными бабами. Пусть сами разгребают последствия своих поступков. Мне теперь даже неинтересно, что именно натворила Лика, за что богиня ее так наказала. Главное, Мила спасена. А род Оленских сам будет расплачиваться по своим долгам. Не так быстро, не так страшно, как та, кого они спокойно принесли в жертву… но есть у меня подозрение, что роскошная красота и молодость женщин этой семьи увянет гораздо быстрее, чем у всех их ровесниц!

Глава 22

— Ты моя девочка, ты моя хорошая! Наконец-то!

Вот чего мы не ожидали, входя в дом, так это пожилой женщины с утомленным, но каким-то удивительно славным и добрым лицом, с порога начавшей обнимать и целовать мою подругу.

Кажется, Людмила и сама такого не ожидала, потому что застыла столбом, растерянно глядя то на странную женщину, то на нас, то на Олега.

А тот стоял и улыбался как дурак! И, только глядя на эту улыбку, я сообразила, насколько они с пожилой женщиной похожи. А… но все равно странная реакция…

— Бабушка, ты пугаешь мою невесту, — выступил наконец Лис. — Отпусти ее, успеется пообниматься и рассказать, как вы вместе со мной искали ее все это время. Сейчас мы устали, голодны и…

— Ох, дура старая! — Бабушка Олега выпустила страшно смутившуюся Милу и всплеснула руками так похоже на то, как это делала Марфа, что у меня поневоле заныло сердце.

Я, оказывается, так соскучилась по женщине, заменившей мне в этом мире маму!

— Проходите, детки, проходите, стол давно накрыт, только вас и дожидаемся! — Пожилая женщина улыбнулась нам всем, углядела в толпе меня и снова обрадовалась: — А вот и наша Оленька! Девочка моя, не стесняйся, иди сюда! Совсем забыла бабушку Наташу? Немудрено, в последний раз ты у нас гостила, дай бог памяти, еще до академии… Ну ничего, живо вспомнишь! Идемте все в столовую, щи надо есть горячими, да и блины тоже! А какие у нас сегодня расстегаи с блинами — пальчики оближете!

Сопротивляться такому приглашению не было никаких сил. Тем более что пахло из столовой просто умопомрачительно. Мы с Милой обе неплохо готовили, а кроме того, могли позволить себе изредка прогуляться до какого-нибудь хорошего семейного ресторанчика в недорогом районе. Но то, чем нас угощали в доме Лисовских…

— Божественно, — не выдержала и простонала я, наворачивая густые — ложка стояла — щи со свининой. В меру наваристые, чуть остренькие, с домашней сметаной и тонко нашинкованной капусткой… м-м-м!

— А в детстве все больше сладкого просила, — улыбнулась бабушка Наташа, или Наталья Федоровна, как я успела выпытать у Лиса. Пришлось делать это незаметно и шепотом, а то неловко как-то.

Наелись мы просто до отвала — не было никакой возможности остановиться, когда так вкусно кормят! Во всех смыслах этого слова.

А после обеда, как сказала бабушка, можно и поговорить. Так что мы дружно переместились в небольшую уютную гостиную с мягкими диванами и плюшевыми темно-зелеными шторами, расселись, кто где хотел: девушки и бабушка — на тех самых диванах, а парни отчего-то дружно облюбовали пушистый ковер на полу.

— Твои родители приедут вечером, — сообщила Наталья Федоровна, обращаясь к Олегу. — Но мы и без них во всем разберемся, верно, детки?

Мы переглянулись и так дружно пожали плечами, что сами же и засмеялись.

— Мила, ты ведь не останешься в нашем доме на ночь, пока вы не поженитесь? — Бабушка Наташа явственно показывала голосом, что этот факт ее огорчает, но она готова проявить понимание и не будет настаивать.

— Не останусь, — согласилась Мила и обняла меня за плечи. — Мне еще с сестрой надо разобраться, нам бы от Барятинских отбиться и свой род подтвердить. Потом можно будет про замужество подумать.

От ее слов мне одновременно стало хорошо и тревожно. Хорошо, потому что иметь настолько близкую подругу, настоящую сестру, — счастье. А тревожно из-за того, что страшно теперь ее подвести. Я Марфу не зря вывела из-под удара, выкупив с помощью Петровича ее свободу. Тоже побаивалась, что если не выдюжу — она первая пострадает.

А теперь я и за Милино будущее отвечаю. Значит, что? Значит, должна справиться!