Ива Лебедева – Жемчужина боярского рода. Часть 2 (страница 14)
— С чего ты взяла⁈ — Кажется, Алексей не знал, то ли смеяться, то ли пугаться моей вспышки.
— А ну, прекращай быть таким пряником! — бушевала я. — Быстро стал тем вредным гадом, каким на кордоне был! Мне тот нравился больше! Ну и чего ты ржешь⁈ А ты, ушастый, не смей лыбиться! — это я уже на Алешку вызверилась. А то обрадовался, мохнатый, что хозяйку дразнят, пасть разинул, язык вывалил и улыбается!
— Берегинюшка моя, я тебя понял, — отсмеявшись, замахал на меня руками парень. — Ты все же настоящая женщина. Сама не знаешь, чего хочешь!
— Знаю, — насупилась я. — И не заговаривай мне зубы. Что ты узнал про Милу? Когда ее встречать?
— Сегодня, — огорошил меня Алексей. — Матушка настоятельница сказала, что твоя подруга выйдет из глубокого затвора уже сегодня. И по идее, ее не нужно бежать встречать, они с Лисом прекрасно найдут дорогу домой. Но…
— Что «но»⁈
— Матушка настоятельница не только мне отвечает на вопросы, — вздохнул Вьюжин. — Я как раз уходил, когда в храм наведалась Светлана, сестра Милы. Есть у меня подозрение, что они тоже хотят ее встретить, более того, не допустить, чтобы она порвала со своим родом.
— И ты решил потратить время на глупости! — Я взвилась и помчалась в комнату, хлопнув дверью перед носами двух Лешек. — Не лезьте, я переодеваюсь! Мы выходим сию минуту!
— Ботинки на тумбочке в прихожей, — вздохнул Вьюжин. — Куртку надень!
— Ты опять⁈ — Я оглянулась и подозрительно прищурилась.
— «Опять»? — Гаденыш сделал невинные глаза. — Что «опять»? Не наденешь — из дому не выпущу!
И показал мне ключ от моей собственной двери, прицепленный на цепочку рядом с его родовым медальоном! Тем самым, который невозможно снять с живого. А ключ, получается, присоседился к этому артефакту и тоже стал неснимаемым. Наш единственный с Милой ключ!
— Ах ты гад! Алешка, укуси его за жо… за пятку!
Глава 20
Давно я не получала столько жгуче-неприязненных взглядов в спину. Даже между лопатками зачесалось. И ради разнообразия это были не мои родственнички.
В спину мне пялились сразу несколько женщин, которых я после некоторого напряжения памяти опознала как бывшую семью Людмилы Оленской.
Да, бывшую! После того, как они поступили с Милой, они ее не стоят. И я помню, что окончательное решение за подругой. Если она решит их простить… я не посмею ее осуждать. Не мне судить о чужой матери и сестрах, когда своих давно нет.
Но если Мила не захочет с ними разговаривать — тогда пусть поберегутся. Я им не позволю на десять шагов к ней подойти! И не только потому, что сиреневые искорки так и скачут между пальцами, — магов возле центрального храма хватает. Просто со мной Алешка. А его все боятся. Причем так заметно, что пес ворчит от неудовольствия — пугливые люди противно пахнут и нервируют служебную собаку.
А еще со мной Вьюжин, и он тоже неласково посматривает на ожидающих у моря погоды Оленских. Я как-то забыла, что он может быть не только сладким пряником, но и настоящим наследником древнего рода, умеющим внушить страх одним своим нахмуренным видом.
— Идут! — пискнул где-то сбоку восторженный мальчишеский голосок.
И толпа загомонила, привставая на цыпочки в попытках разглядеть героев последних сплетен, гуляющих по столице. Да-да, возле храма Милу и Лиса ждали не только родственники и я со своими Алешками. Но еще и прорва совсем незнакомого народа, прослышавшего за эти дни и о моих приключениях в лабиринте, и о той, ради кого я все это сделала.
Мила, пусть и ненадолго, зато полностью по заслугам стала чуть ли не героиней народных сказок. Если родная семья не оценила ее жертву, то простые люди назвали это подвигом без лишнего лукавства. И теперь пришли убедиться, что эта сказка — со счастливым концом. Миле вернули молодость, а ее верный Лис дождался свою ненаглядную.
— Рау! — зевнул пес, безошибочно указывая мордой на боковую дверь, из которой выглянул Лисовский. Оценил толпу, таращившуюся на центральный алтарь, будто бы чудо должно было каким-то образом материализоваться прямо перед ним, и зашарил взглядом по храму.
Увидел нас, явно обрадовался и подмигнул. Мотнул головой куда-то вбок.
Я тоже понятливо закивала — кто был бы против смыться мимо всех этих зрителей и родственников! Главное, чтоб не спалили!
Лис был в куртке с капюшоном и сразу накинул его на голову, спрятавшись в тени. Следом за ним из той же боковой двери выскользнула худенькая фигурка, закутанная в платок по самые брови. Пара шагов — и эти двое смешались с толпой, теперь стало не отличить и не угадать, откуда они появились в храме.
Еще несколько напряженных секунд — и ребята рядом с нами. Лис порывисто пожал руки Снежинскому и Вьюжину, закутанная Мила подхватила меня под руку, крепко сжав мой локоть. Я невольно скосила глаза и едва не заорала от радости. Тонкие нежные пальчики подруги были совсем как до моего отъезда в затвор — гладкие, с ровной молодой кожей и здоровыми розовыми ноготками!
Ура! Все получилось!
Осталось только правильно сбежать. И у нас даже почти получилось. Но как назло, кто-то из Милиных родственниц решил посоревноваться в чуйке с Алешкой. Иначе я не могу объяснить того, что стоило нам миновать крыльцо и заметить в конце подъездной аллеи экипаж, в котором по договоренности дежурил Виктор Орловский, как дорогу нам преградили сразу три препятствия.
— Дочка! — воскликнуло самое внушительное препятствие, трагическим жестом перекидывая толстую русую косу на пышную грудь. — Доченька! Родная! Наконец-то!
— Сестренка! — чуть ли не хором воскликнули два других препятствия, помоложе и посубтильнее.
— Зар-р-раза… — вполголоса ругнулся Лис, видя, как к нам уже оборачиваются ближайшие любопытствующие в толпе. — Сударыни, вы ошиблись! Позвольте пройти!
Ага, щаз-з-з! Ни одна мымра даже на полшага не отступила! А уже знакомая мне Светлана и вовсе открыла рот, явно собираясь заголосить на весь храм.
— Тихо! — Я не выдержала и зашипела по-змеиному, осторожно освободила локоть из Милиных пальчиков и шагнула вплотную к ее матери. — Что за цирк вы здесь устроили⁈ Хотите видеть дочь — идите за нами молча! Иначе сейчас на нас накинется вся эта толпа, и разговора никакого точно не получится!
— Да кто ты така… — начала было выступление старшая из сестер, та самая, из-за которой и заварилась вся каша с проклятием богини и искупительной жертвой. Но на нее так дружно зашипели свои же, что Лика мгновенно заткнулась. И все семейство Оленских послушным гуськом засеменило вслед за нами в сторону стоянки экипажей.
— Эй! — Кажется, в толпе оказался кто-то не в меру сообразительный, проследил за встречающими и решил поднять шум. — Они уходят! Сударыни! Два слова для корреспондента «Вечерних новостей»!
Ой-ей… только репортеров нам здесь не хватало! И толпа начала оборачиваться на шум!
— Ходу! — скомандовал Лис, подхватил Милу с другой стороны и так втопил по дорожке, что мы с подругой только пискнули хором, болтаясь у него в кильватере. Смотреть, успевают ли за нами остальные, было некогда. Алешки бежали рядом, а больше меня никто и не волновал.
В экипаж мы набились словно сельди в бочку. Благо он оказался немаленьким. И все равно, мать и сестер Оленских с нами никто особо не приглашал, сами влезли. А парни не нашли в себе окаянства вытолкать женщин на дорогу. Хорошо хоть, весь клан за нами не ринулся, всякие тетки-бабки остались на растерзание толпе репортеров. Так им и надо, если подумать.
— Трогай! — выкрикнул Игорь, захлопывая дверцу экипажа прямо перед носом какого-то ушлого типа с магокамерой наперевес.
И то репортер успел щелкнуть пару кадров через стекло. Ну и флаг ему в камеру, все равно он ничего интересного не поймал, поскольку Мила так и куталась в платок, а кроме того, мы ее надежно заслонили от любопытных взглядов.
Сквозь стекло было видно, что к экипажу на всех парах спешат другие журналисты и просто любопытствующие. Орловскому пришлось резко, с визгом шин стартовать, чтобы нас не окружили, перекрывая все пути к бегству.
— Уф, — сказала я, когда мы отъехали на пару кварталов от опасного места. — Интересно, кто такой умный поделился новостью со всеми желающими? Откуда все эти люди узнали, что именно сегодня Мила выйдет из затвора? Сомневаюсь, что матушка настоятельница делилась этими сведениями с репортерами и зеваками!
И многозначительно посмотрела на стиснутых на заднем сиденье Оленских. А что? Эти могли не только проболтаться, но и попробовать устроить из события цирк с прицелом: посчитали, что Мила при наличии стольких зрителей не посмеет послать их лесом сразу, как увидит перед собой.
Глава 21
— Выходим, — мрачным тоном велел Снежинский, когда экипаж миновал ворота поместья.
Вообще-то, я планировала из храма вернуться домой, в нашу с Милой квартирку. Но пока драпали от толпы и пихались локтями в тесноте с Милиными родственницами, как-то так вышло, что приехали по другому адресу. Непонятно по какому.
— Это мы где? — шепотом спросила я Вьюжина, пока он помогал мне выгрузиться из салона.
— Поместье Лисовских, — так же вполголоса ответил Алексей.
Я выдохнула с облегчением. Управлял экипажем Виктор Орловский, друг Игоря. И хотя в последние дни мы вроде как нашли общий язык, некоторая настороженность по отношению к нему во мне все равно оставалась.