Ива Лебедева – Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (страница 9)

— Шэн, — я резко повернулась к телохранителю. Тот так и стоял у притолоки, монументальный и мрачный. — Гонец уехал до рассвета. А дознаватель тот самый, из магистрата? Он ведь крутился у дома генерала Фу?

— Крутился, госпожа, — глухо ответил варвар. — Но жалоба ушла в главный приказ, к старшему судье. Чжоу Сю мелкая сошка, он такое не решает.

— Значит, у них есть драконьи щупальца повыше, — я прикусила губу, чувствуя, как вскипает злой, упрямый азарт. В прошлой жизни я и не из таких передряг выкручивалась. А что поделать, жить хотелось, пусть даже в холодном дворце. — Так, стоп. Погодите…

В голове словно щелкнуло. Я замерла посреди комнаты, уставившись в пространство.

— Отец, — позвала я. — Первоначальная помолвка Ваньцин. Ее ведь заключили очень давно, когда Цин-Цин только родилась и наши матушки очень сдружились, помнишь? Они ведь заключали официальный договор с домом Ли?

Отец медленно открыл глаза. Тень понимания скользнула по его лицу, сменяясь чиновничьей придирчивостью.

— Заключали. Бумага была скреплена малой печатью уездного надзирателя. Но Нин Жулань прислал отказное письмо, вернув подарки. Именно на это они теперь будут напирать.

— Вернул подарки, верно, — я хищно усмехнулась, чувствуя, как почва под ногами снова становится твердой. — Но оригинал первой помолвки остался в архивах уездного ведомства? По законам Поднебесной, если первая помолвка была одобрена матерью невесты и зафиксирована до её смерти, отец не имеет права расторгнуть её в одностороннем порядке ради выгоды со второй женой, пока не доказано бесчестье жениха. А Юхань у нас чист как родниковая вода.

Юхань поднял голову, в его глазах блеснула робкая надежда:

— Илинь, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, братец, что твоя суженая юридически была обручена с тобой задолго до того, как семейство Нин решило продать её клану Вэй. Это они нарушают закон, пытаясь забрать и выдать замуж дважды обрученную девицу! Это называется мошенничеством с приданым и оскорблением чести рода Ли.

— Чтобы это доказать, — папа выглядел озабоченным, но деловитым. — Нужно поднять архивы за семнадцать лет. И перенести слушание из той управы, в которую подали кляузу Нин. В той у них наверняка не только свидетели куплены.

— Верно, пап, — кивнула я. — Сомневаюсь, что про нюанс с помолвкой старая выжига просто так забыла. Наверняка расчет в том, что Цин-Цин еще не тронута, потому что мой брат нормальный благородный мужчина, а не кобель подзаборный.

Юхань при этих словах почему-то отчаянно покраснел и схватился за уши, которые буквально пылали алым. Что там у них? А, потом разберусь.

— Мерзкая бабка просто хочет выиграть время, заполучить Веньцин в свои лапы, а пока мы бегаем по судам и доказываем свое право, с ней что-нибудь случится на территории бывшего родного дома.

— Я сейчас пойду и перережу эту отвратительную семейку всех до одного, — неожиданно холодно и спокойно сказал брат, отцепляя от себя Цин-Цин и подталкивая ее ко мне. Уши у него, кстати, стали нормального цвета, а вот лицо побелело от ярости. — Мрази какие… этот вопрос надо решить раз и навсегда!

Глава 12

— Сиди ровно, мститель. — Я удержала брата за плечо, весомо навалившись сверху. — Перережешь их, а дальше что? Тебя на плаху, отца в отставку, а Ваньцин — в публичный дом как невесту государственного преступника? Головой думай, а не кулаками.

Юхань шумно, со свистом выдохнул сквозь зубы, но на циновку опустился. И тут же вцепился в свою невесту так, что ту клешнями от него стало не отодрать. Впрочем, Цин-Цин и сама схватилась за него так же крепко. Вот же парочка уток-мандаринок на мою голову.

— Отец, — я обернулась к родителю, — нам не дадут перенести заседание. Если кляуза у старшего судьи и там все смазано золотым маслом, они костьми лягут, но удержат дело в своей управе. Придется отбиваться прямо на их поле.

Папа мрачно кивнул, барабаня пальцами по столу.

— Судья Гао человек скользкий. С Нин Жуланем они вместе наложниц в чайных домах выгуливали, я помню. Надеяться на его справедливость — все равно что просить тигра поделиться мясом.

— Значит, сделаем так, чтобы судья Гао сам подавился этим мясом. — Я зло прищурилась. — Шэн, мне нужна твоя помощь.

— Все что угодно, госпожа.

— Повестка придет уже завтра к полудню, судья Гао не станет ждать. Шэн, у тебя же есть свои люди среди не самых законопослушных? Пусть прочешут все трактиры вокруг управы. Вэй Чжан не мог нанять благородных мужей, его «свидетели» — это местное отребье, которое за мелкое серебро родную мать шпионкой хунну объявит. Выясните, кто они, где пьют и сколько им пообещали.

Варвар коротко наклонил голову, и его маска зловеще блеснула в полумраке зала.

— Сделаем, госпожа. Некоторые из моих знакомых мастерски умеют развязывать языки пьяницам. К утру будем знать каждую кличку. Ни о чем не беспокойтесь.

— Пап, а ты займешься тем первоначальным договором, да? Мало иметь бумагу, что хранится в нашей семье, нужно найти ту копию, что лежит в архиве, или хотя бы регистрационную запись. Нам важна дата. Чтобы она хоть на день, но была раньше, чем мама Цин-Цин умерла.

Что ж, на этом собрание в центральном зале большого павильона закончилось, все разбежались по делам. Мне, например, пришлось весь день разрываться между мамой, оставшейся гостить у тетушки Фу, и нашей парочкой уточек. Вот же правильно говорят, что влюбленные — как рисовые быки в болоте: увязли по уши и даже не мычат!

Ладно, эти сутки мы как-то пережили. Повестку принесли ровно в полдень следующего дня, как я и думала. Наглый судебный курьер даже порог переступать не стал — швырнул бумагу нашему слуге и укатил.

В управу магистрата мы поехали полным составом. Отец в официальном инспекторском одеянии и в шапке чиновника третьего ранга, с прямой, как железный штырь, спиной. Юхань, бледный и собранный. Мы с Ваньцин, укутанные в плотные накидки. Немного тревожило, что Шэн так и не явился, хотя уже прислал письмо, в котором коротко перечислил всех «свидетелей» противной стороны и сообщил, сколько заплатили каждому. Пообещал, что появится вовремя с доказательствами. Я надеялась, что он сдержит слово и вот-вот прибудет, мы выиграем этот бой.

Зал судебного управления встретил нас тяжелой духотой и дешевыми благовониями. За длинным столом, лениво обмахиваясь веером, восседал сам судья Гао — жирный лоснящийся боров с крошечными заплывшими глазками. Семейство Нин уже было на месте. Старуха Нин Ши сидела в кресле, победно опираясь на свою трость, рядом с ней лопалась от собственной важности госпожа Вэй. Ее племянничек Вэй Чжан бросал на нас сальные торжествующие взгляды.

— Итак, — Гао даже не соизволил подняться, когда вошел мой отец, лишь небрежно махнул пухлой рукой, — дело о похищении девицы Нин Ваньцин из родного дома, угрозе оружием почтенным гражданам и соучастии чиновника Высшего судебного приказа Ли. Стороны на месте. Начнем.

С первой же минуты стало ясно: нас пришли не судить, нас пришли уничтожать.

— Уважаемый суд! — картинно заголосил Нин Жулань, выходя на середину зала. — Моя дочь была коварно обманом вывезена из усадьбы! Этот наглый Ли Юхань забыл заветы предков, пользуясь доверчивостью девицы, заманил ее в свой дом, где и удерживает под замком ради удовлетворения своих грязных похотей! Он совершенно заморочил голову бедной дурочке, но сам на ней, заметьте, даже не подумал жениться! А когда мы пришли вернуть несчастную, дочь инспектора Ли приказала своему дикому варвару зарубить нас прямо на пороге!

— Ложь! — не выдержал Юхань, шагнув вперед, но Гао с грохотом стукнул судейским молотком об стол.

— Молчать! Слово подсудимому не давалось! — рявкнул он. — Истец, у вас есть доказательства? Свидетели?

— Разумеется, господин судья! — Вэй Чжан выступил вперед, довольно скалясь. — Это весьма почтенные люди, лавочники с нашей улицы. Они все видели. Прикажите пригласить их, господин судья! Взываю к вашей справедливости!

Боров в судейской шапке важно кивнул, даже не глядя на нас. На отца вообще не смотрел, будто чиновника, равного рангом судье, вообще не было в зале заседаний.

Между тем через боковой проход завели троих. Вид у них был тот еще — несмотря на новые, еще толком не обмятые и довольно дорогие ханьфу, рожи нормальному человеку доверия точно не внушали: бегающие полупьяные глазки, от одного разило чесночным перегаром на три шага. Но стоило первому открыть рот, как он без запинки запел:

— Истинно так, господин судья! Сам видел! Варвар этот, что девица Ли за собой таскает, ни предков, ни людской молвы не стесняясь, огромный такой, страшенный, в маске, выскочил с тесаком, орал, что кишки всем выпустит, если господа Нин не уберутся! А молодая барышня Ли кричала, что ее отец — большой начальник и он всех в тюрьме сгноит, но девку не отдадут!

Второй и третий закивали, как ярмарочные болванчики, в один голос подтверждая каждое слово. Еще и предками клялись, забулдыги кабацкие. М-да, дословно же — мать родную продали и пропили.

Я краем глаза глянула на судью Гао. Тот довольно ухмылялся, кивал на то, как секретарь аккуратно записывал показания. Папа все это время сидел неподвижно, но я видела, как побелели его пальцы, сжимающие край стола. Судья явно вел дело к немедленному аресту Юханя и выдаче Ваньцин под опеку родного отца. Свидетели врали как по писаному, и никакие наши доводы про неправомерно расторгнутую помолвку, свидетельства из архива и благородство брата этот жирный боров слушать не собирался. Плохо… а ведь мы нашли все нужные бумаги. Но если их не получится предъявить в судебном порядке на этом заседании, будет плохо. Нет, потом мы подадим жалобу, решение пересмотрят, Юханя освободят, Цин-Цин… а вот для Цин-Цин будет слишком поздно, я просто уверена. Что же делать?