Ив Даргель – Автор идеи цвета (страница 7)
Он гордо прошествовал к стене, заприметив в углублении приготовленную для него дымящуюся кружку с ароматным напитком. Система обслуживания кабинета Э-Лины хорошо осведомлена о предпочтениях ее мужа.
– Ну-ну, хранитель, – усмехнулась Э-Лина. – Возьми вот, полистай пока свежий каталог. Скоро освобожусь, и закажем что-нибудь посущественнее твоей водички. Не успела сегодня пообедать.
Удобно устроившись, Мартин перелистывал гибкие пластинки самых популярных в последнее время оттенков. Задержав в руке одну из табличек, с интересом посматривал на плечи жены, мысленно примеряя к ней зелень палитры. Почувствовав внимательный взгляд мужа, Э-Ли обернулась и лукаво спросила:
– Ты чего, Мар? Не дотерпишь, пока я закончу?
– Не дотерплю, – согласился осипшим голосом, не в силах оторвать глаз от золотистого завитка на ее бледной щеке.
– Тогда закажи чего-нибудь горячего, желательно, с какой-нибудь зеленью. Я скоро.
«Горячего… С зеленью…» – мечтательно переводил взгляд с цветных карточек на изящную шею жены. Вздохнув, подошел к стене, нажал на пластинку и продиктовал заказ, добавив к нему две порции их любимого органического напитка со звенящим названием, которое постоянно забывал, позволяя системе обслуживания хранить перечень своих основных потребностей.
После запоздалого обеда, к огорчению Мартина, не перешедшего в романтический ужин, он решил, что прямо здесь и поспит. Все равно жена должна заниматься срочным макетом, затребованным ее суровой наставницей к утру.
– Эл, я вот что хотел бы, – сонно бормотал, сидя в уютном кресле, заказанном Э-Линой сразу после того, как получила в свое полное распоряжение эту комнату. В полусне, бессвязно, не заботясь о деталях, поделился завладевшей им мечтой.
– Мар, ты гений! Ты же создал новый виток проекта идеи памяти! – восторженно запищала Э-Лина, отвлекаясь от разноцветных контейнеров. – И дело не в том, что тебе лень выйти из Галереи, когда хочется увидеть меня! Если все получится, это будет означать, что мы сможем передавать знания! Не напрямую от автора, как сейчас принято, а… – Эл задохнулась от представившихся перспектив.
Так у автора идеи памяти появился последний проект: необходимо было добиться от системы Корпорации потенциала как к сохранению, так и к передаче информации. Мартин настраивался на радикальные новшества и собирался решительно замахнуться на невообразимое – запустить механизм бесконтактного обмена файлами в реальном времени. Формально такой способ передачи данных нарушал постулат об авторстве, поэтому учитывались пожелания комитета по этике и интересы коллег. Контролируемое движение информации позволит беспрепятственно делиться материалами, предоставленными автором, выразившим готовность к их тиражированию. И значит, сведения будут доступны во всем многообразии не только в Галерее. Это открывало столь заманчивые горизонты, что могло стать прорывом и изменить мир.
Мартин давно признал, что ему не дают покоя лавры ушедшего учителя.
После согласования идеи с Сообществом предстояла самая кропотливая часть работы по решению многочисленных технических деталей. Сложнее всего сформулировать системе Корпорации варианты представлений о готовом продукте, но Мартину это блестяще удалось. А протестировать полученные образцы не возбраняется доверить экспертам. Обычно авторы так и поступают, но Мартин, воспитанный фанатичным профессором Катром, привык лично контролировать все процессы.
Все это, еще вчера имевшее огромное значение, замерло там, в оглохшем от тишины демозале, где он лишился и себя, и воодушевления, казавшегося неиссякаемым. От вдохновляющего азарта остался лишь слабый интерес, да и тот начинал угасать. Очевидно, что идея жизнеспособна. Стоит начать воплощение, и результат будет ошеломительным. Но не ощущалось и тени былого энтузиазма.
Не то от появившегося избытка времени, не то от одиночества, непрошенными дарами посыпались воспоминания.
***
Зеленое платье… Улыбнулся, приветствуя приятную мысль. Мартин понял, что влюбился, столкнувшись с Э-Ли на неофициальной встрече в Сообществе, и с восторгом подметив, как сильно нравится ей. Не видел ее с тех пор, как закончился короткий совместный проект по систематизации новых материалов, полученных в лаборатории идеи цвета. Наставница Э-Ли, профессор Юнита, скептически относилась к их сотрудничеству, аргументируя свою позицию тем, что в черно-белой Галерее бессмысленно хранить материалы по теме цвета. Вся суть многочисленных файлов заключается в ассортименте оттенков. Однако им удалось найти компромисс и создать перечень каталогов, значительно упростивший работу лаборантов, нередко путавших последовательность и названия палитр.
Восторженно смотрел в сияющие сквозь кудрявую челку зеленовато-карие, с детскими, чуть припухшими веками, глаза девушки и радовался нечаянной встрече. А Э-Ли не узнала коллегу. Легко прикасалась к руке, смеялась немудреным шуткам, и Мартин поначалу счел, что это розыгрыш.
– Э-Лина, я Мартин Пост. Курс систематизации и хранения. Каталоги, палитры, помнишь? Всего-то пара длинных циклов прошло. Я что, так сильно изменился? – допытывался ошарашенно.
– Ма-а-р, да какая разница? Целая маленькая жизнь прошла! Пойдем лучше попробуем новый напиток – творение автора идеи вкуса! Такое смешное название: «дж-ж-ин-н…» – очаровательно и рассеянно улыбаясь, Э-Ли произнесла слово так, что у Мартина в голове зазвенели веселые колокольчики.
Они пили ледяную настойку с горьковатым запахом свежести, становилось все горячее внутри, а потом, провожая Э-Лину, Мартин сделал ей предложение. Даже не стал скрывать матовостью стекла от постороннего внимания скользящий вверх лифт, перед тем, как неловко встать на одно колено. Как в старом архивном фильме, показанном однажды Катром в редчайшем приступе щедрости. Без тени сомнения четко сформулировал просьбу: «Э-Лина, пока ты меня снова не забыла, окажи мне честь, стань моей женой». Эл несмело улыбнулась и легко закружила его в танце.
В памяти уцелел замедленный фрагмент: стеклянный лифт, скользящий между этажами, танцующая и счастливо смеющаяся кудрявая девушка. Никогда не спрашивал, помнит ли жена тот день. Э-Ли сберегла удивительное платье, которое он назвал зеленым, разглядев неуловимый оттенок на серой ткани в теплом свете ламп. А он, доктор Мартин Пост, оставил красивый сюжет не только в собственной ненадежной памяти.
***
Маловероятно, что Э-Лина до сих пор не знает о произошедшем. Новости в Сообществе разносятся молниеносно. А учитывая, как давно ни с кем из зафиксировавших возраст не происходило возвратного эффекта, то уж подобное событие, несомненно, не осталось бы в тайне.
Обдумывая варианты причин молчания жены и снова покрутив на пальце неподвижный ободок кольца, Мартин не на шутку встревожился. Хорошо знал о потрясающей склонности супруги к принятию решений без малейшего промедления. Порой опасался, не коснется ли однажды такая спонтанность их отношений, но отгонял эти мысли. Почему жена держит нелепую паузу, соблюдая предписание бездушного Этикета? Воля или холодность? Страх или безразличие? Стальные глаза деда покровительственно взирали из зеркальной панели: «Выбирай, старик».
Выбрать он не успел. Тело непредсказуемо отреагировало на тонкий свист открывающейся входной двери: Мартин инстинктивно метнулся к изгибу стены и скрылся за приоткрытой панелью индивидуальной кабинки.
– Мар, не дури, дверь прозрачная, – глухой бархатный бас Катра отдавался болезненным эхом.
– Невероятно! Что ты ЗДЕСЬ делаешь? – прерывисто дыша после проделанного маневра, прохрипел Мартин. – Ты же ушел, Катр, какого черта?!
– И я рад тебя видеть, доктор Мартин.
С учетом статуса ушедшего навсегда, покойный учитель выглядел вполне сносно: жилистый, высоченный, серебряно-медные короткостриженые волосы торчали неровными клочками в разные стороны, и казалось, что автор идеи цвета сам, будучи нетрезвым и в полной темноте, не то ножницами, а не то и вовсе ножом хаотично откромсал пряди густых волос чуть ли не под корень. Мартин прекрасно знал о том, как недешево обходятся подобные авангардные шедевры парикмахерского искусства и как избирателен к клиентам мастер, их исполняющий. На прямом, будто выведенном по линейке носу Катра сияли очки с толстыми линзами в широкой черной прямоугольной оправе. Светлые, почти белые глаза с колкими точками зрачков сверкали через толстые стекла сквозь рыжие, прямые, жесткие ресницы. «Пижон», – неприязненно подумал Мартин.
Катр понимающе оскалился, демонстрируя крупные, слегка неровные зубы. Молодые зубы, как настоящие.
– Дорого? – язвительно поинтересовался Мартин.
– Очень. Могу дать контакт дентодизайнера, – невозмутимо парировал Катр.
Мартин закрыл рот и незаметно провел языком по зубам. Не представлял, как они теперь выглядят: поводов для улыбки сегодня не нашлось.
Развалившись в расплывшейся от легкого прикосновения широкой вмятине на подоконнике, и опустив тяжелые веки, профессор лениво изучал Мартина с видом скучающего лекаря, принимающего отчаявшегося пациента с заурядным насморком.
– Катр, значит, ты тогда все-таки не сделал последний выбор? Где ты пропадал такую прорву времени?