Итан Кросс – Пророк (страница 69)
Конлан поднял пистолет и нажал на спусковой крючок. Ствол дернулся, изрыгнув пламя. Улицы Чикаго были безлюдны, как никогда: на дворе стояла ночь, мела метель. Выстрел разорвал тишину и отразился эхом от окон соседних домов.
Пуля просвистела над плечом и угодила в машину.
Тридцать футов…
Пророк вновь навел «магнум». Поднимая винтовку, Шоуфилд успел увидеть, как пистолет прыгнул в перевязанной руке Конлана. Винтовка работала в автоматическом режиме, и не прошло двух секунд, как ее магазин опустел.
Не каждый из тридцати выстрелов достиг цели, однако вполне достаточно.
Шоуфилд продолжал наблюдать за происходящим, даже падая. Он ощутил тепло, и его затошнило, хотя в первый момент боли в животе не было. Шоуфилд коснулся щекой снега, но холода не ощутил. Голова кружилась, ноги начали неметь; тело быстро теряло чувствительность.
Шоуфилд понимал, что происходит. Смерть сомкнула на его шее свои холодные пальцы, искала его душу.
Откуда‐то из глубины всплыло желание последний раз увидеть семью, рассказать, как он их любит, прижать к груди. Извиниться… И все же рассудок подсказывал, что без него им будет лучше. Элеонор снова выйдет замуж. Дети подрастут и обретут счастье. Он понимал, что всего этого уже не увидит, однако не сомневался: так и будет.
Мечтая о счастливых днях, Шоуфилд вдруг ощутил умиротворение.
Он поднял глаза к ночному небу. Из темноты сыпал снег, мерцая в лучах уличных фонарей. С неба падали миллионы звезд.
Шоуфилд не знал, видит ли его Бог, и все же молил о прощении. Вспомнилось одно место из Библии – книгу он не читал, но о некоторых историях слышал. Когда распяли Христа, вор, поднятый на крест вместе с ним, просил Господа, чтобы тот помнил его вечно; Иисус ответил вору, что в раю будет рядом с ним.
Интересно, простит его Господь или отправит в преисподнюю?
Этот вопрос продолжал тревожить Шоуфилда, пока он не потерял ощущение собственного тела и не соскользнул в небытие.
День восьмой. 22 декабря, утро
135
Мэгги никак не удавалось восстановить ориентацию в пространстве. Под влиянием наркотика, который ввел ей Акерман, окружающий мир казался смутным и расплывчатым. Она то приходила в себя, то вновь погружалась в бессознательное состояние. Сквозь туман в голове вспышками пробивалась реальность. Мэгги видела себя в машине, ощущала неровности дороги, слышала шелест шин, расплескивавших снежную кашу. Приглушенно гудел двигатель.
Мэгги сомкнула веки и через некоторое время очнулась уже на улице. Она куда‐то быстро двигалась, хотя снова не своим ходом. Ее тело прикрывало оранжево‐красное афганское одеяло. Из‐под одеяла выступали вращающиеся колеса. Инвалидное кресло…
Вокруг все было темно‐коричневым, и Мэгги рассеянно отметила, что скорее всего смотрит сквозь солнцезащитные очки. На коленях под одеялом лежало что‐то тяжелое, холодное, металлическое. Мэгги попробовала шевельнуть руками, однако не смогла двинуть и пальцем. То ли она еще находилась под действием наркотика, то ли была связана. Мимо проходили люди, проносились машины. Никто не обращал на нее внимания.
В следующий раз Мэгги очнулась уже в лифте. Лифт остановился, и ее вывезли в помещение, напоминающее крытую галерею. Вокруг были витрины магазинов и сновали толпы людей. Почти все несли большие пакеты. Мэгги попыталась подать голос, но слова так и не пробились сквозь туман, обволакивающий мозг. Универмаг, торговый центр?
Инвалидное кресло остановилось в самом центре открытой площадки, перед стеклянным барьером с серебристыми перекладинами. Кресло развернули и поставили спиной к перегородке.
К Мэгги склонилось знакомое лицо, и она в страхе отпрянула. На Акермане была темно‐серая шерстяная куртка поверх черной рубахи. Убийца отлично выглядел и ничем не выделялся из толпы покупателей.
– Привет, Мэгги! Приятно снова оказаться в твоей компании. К сожалению, путешествие подошло к концу. Действие наркотика скоро прекратится, и все же я предложил бы тебе соблюдать спокойствие и не двигаться. Кивни, если поняла.
Мэгги сделала над собой усилие и мотнула головой.
– Отлично! Я прикрепил к твоему телу бомбу особой конструкции. Никто, кроме Маркуса, не поймет, как ее обезвредить. Как только я уйду, сразу позвоню ему и скажу, где ты находишься. Под одеялом лежит сотовый телефон. Он запрограммирован на звонок на мой номер, так что пусть Маркус просто нажмет кнопку вызова. Кивни еще раз, если по‐прежнему меня понимаешь.
У Мэгги забилось сердце и затряслись губы, однако она нашла в себе силы кивнуть.
– Прекрасно. С тобой приятно работать. Только не пытайся перехитрить меня и спастись самостоятельно. Не нужно вызывать полицию или саперов, не стоит никого предупреждать о твоем положении. Если нарушишь инструкции, пострадают невинные люди. Я дам Маркусу возможность тебя выручить. А ты дай ему шанс этим воспользоваться и помни: я за тобой наблюдаю, – так что сиди смирно и жди прибытия сказочного принца.
Расставшись с Мэгги, Акерман шагнул на эскалатор, ведущий к выходу на Мичиган‐авеню, вытащил новый одноразовый телефон и сделал два звонка. Сперва позвонил Маркусу: подробно рассказал, как найти Мэгги, и сообщил, что передаст инструкции со следующим звонком.
Второй звонок он сделал Директору «Пастуха». Его требование было лаконичным: Директор должен рассказать Маркусу правду, иначе и Мэгги, и его любимчик вскоре умрут.
136
Среди небоскребов на Мичиган‐авеню чикагская водонапорная башня смотрелась как средневековый замок. Башня из белого известняка тянула в небо готические шпили. Здание торгового центра «Уотер‐тауэр‐плейс», занимавшее семьсот пятьдесят восемь тысяч квадратных футов, стояло к северу от башни.
Эндрю высадил Маркуса перед входом в торговый центр. Войдя в стеклянные двери между двумя массивными мраморными опорами, тот поспешил на ленту эскалатора, ведущую в главные торговые залы. Эскалаторы и лестницы опоясывали колодец, в котором была установлена огромная плита из черного гранита, омываемая водой. В воздухе пахло духами, кофе, жирной пищей навынос и булочками с корицей.
Скорее всего, Акерман прятался где‐то здесь. До Рождества оставались считаные дни, и торговый центр был переполнен. Люди текли сплошным потоком, покупатели с пакетами и коробками едва ли не толкались. Сквозь просвет в толпе Маркус заметил Мэгги, сидящую в центре атриума, напротив ряда гигантских стеклянных лифтов.
Маркус услышал звонок и нащупал телефон в кармане джинсов. Из трубки раздался голос Директора:
– Маркус, я почти на месте. Ничего не предпринимай, пока я не появлюсь. Это ловушка!
– У нас вся жизнь ловушка, – ответил Маркус шефу и выключил телефон.
Он пробился сквозь толпу покупателей. Глаза Мэгги переполнял ужас; она тряслась всем телом под своим афганским одеялом.
– На мне бомба, – предупредила она.
– Знаю, не беспокойся. Все под контролем.
– Он сказал, что где‐то под одеялом лежит сотовый, и ты должен ему позвонить.
Маркус приподнял одеяло и изучил предмет на коленях Мэгги. Взрывное устройство представляло собой металлический ящик размером с коробку для обуви, с клавиатурой и жидкокристаллическим экраном. На ящике лежал одноразовый сотовый телефон в серебристо‐синем корпусе. Маркус поднял аппарат и нажал на кнопку вызова. Акерман ответил после первого же гудка.
– Привет, Маркус! Уверен, Мэгги уже сообщила, в какую сложную ситуацию вы попали. Подождем, пока не приедет Директор. Код для обезвреживания бомбы у него. Просто скажи, что тебе необходимо набрать на клавиатуре имя твоего настоящего отца.
– Я знаю, что никакой бомбы на самом деле нет.
На другом конце трубки несколько секунд молчали.
– Разумеется, бомба есть. Надеюсь, ты не хочешь проверить? Я убью всех в этом торговом центре и даже глазом не моргну. Я чудовище, Маркус.
– Значит, ты способен убить собственного брата?
Акерман не ответил.
– Зря ты это сделал. Понимаю, ты хотел заставить Директора поведать мне правду, но я ее и так знаю.
– Откуда?
– Аллен открылся мне, когда я навестил его в больнице. Он рассказал мне все. Да я и раньше подозревал… Когда увидел тебя в первый раз, твое лицо сразу показалось мне знакомым, только я не мог понять. Теперь сомнений нет. Ты похож на нее, на нашу мать. Те же глаза, улыбка, контур лица…
– Я испугался, когда увидел тебя впервые, – сказал Акерман. – А я пугаюсь нечасто. Говорят, у меня аномалия мозга, поэтому я не в состоянии чувствовать страх. Во всяком случае – тот страх, который испытывают нормальные люди. Но ты заставил меня вздрогнуть. Я уже потом понял, что причиной было твое сходство с нашим отцом. Тебя выдают глаза.
Маркусу точно воткнули нож в сердце. Акерман еще продолжал что‐то говорить о предопределенности и их связи, но мир вокруг словно растворился.
Он всегда знал, что отличается от других, всегда ощущал ярость и странный голод, однако старался подавлять эти чувства. И все же Акерман увидел их в глубине его глаз: увидел монстра, пробивающего себе дорогу на поверхность.
По щеке пробежала слеза. Душа изнемогала под гнетом страха, гнева и сомнений.
Фрэнсис Акерман‐старший, безумец, пытавший собственного сына и совершивший множество убийств, – его настоящий отец. Теперь Маркус полностью осознал свою наследственность. Династия полицейских – обман. Он – серийный убийца во втором поколении.