Итан Кросс – Пророк (страница 60)
– Знаешь? Откуда?
– Мне намекнул сам Акерман, и я прижал Директора к стене. Он сообщил, что отец Акермана убил моих родителей.
Аллен прикрыл глаза и покачал головой.
– Боюсь, мой мальчик, это лишь верхушка айсберга.
День седьмой. 21 декабря, полдень
112
О’Мэлли лежал в двухместной палате, похожей на ту, где разместили Аллена. В приоткрытую дверь Мэгги увидела старика, аккуратно складывающего вещи. Его лицо и руки до сих пор покрывали повязки, кожа вокруг глаз и рта покраснела и воспалилась, губы потрескались и кровоточили. Тем не менее, если вспомнить, через что ему пришлось пройти, старику здорово повезло, что он остался жив.
Мэгги постучала в дверь. О’Мэлли обернулся и метнул на посетительницу сердитый взгляд, однако злость быстро сменилась натужной улыбкой. Старик заговорил с сильным ирландским акцентом, придававшим его речи своеобразное потрескивание, точно шуршала сухая листва под ногами.
– Мисс Мэгги, я надеялся, что все‐таки смогу поблагодарить вас как следует за то, что спасли мне жизнь. Я был слегка не в своей тарелке, когда вы заглянули ко мне в скорой.
– Надо думать, – улыбнулась Мэгги. – Хотя особо благодарить меня не стоит.
– Ну‐ну, только не говорите, что это просто ваша работа. Если бы не вы, лежать мне сейчас в гробу. Кроме того, ваша реакция позволила мне отделаться всего лишь ожогами второй степени. Чудо, просто чудо! Там, откуда я родом, спасти жизнь человеку не пара пустяков, а долг на всю жизнь, который никогда не погасить.
– Я-то больше думаю о том, что не удалось задержать преступника.
– Да, знаете, до сих пор не понимаю, почему он на меня напал. Я всегда чувствовал, что он напряженно ко мне относится: может, ревновал, что у меня хорошие отношения с его детьми? И все равно никак нельзя было предположить такой исход.
– А вообще есть такие причины, которые могут толкнуть человека заживо сжечь себе подобного?
– Наверное, нет… Что с семьей Шоуфилда? Я больше переживал за них, пока лежал в больнице.
Мэгги понимала, что Маркусу не понравится, если она начнет делиться информацией о Шоуфилдах, однако искренне сочувствовала мистеру О’Мэлли. Старик сосед заработал за свое душевное тепло лишь ожоги. Он имел право знать. И все же Мэгги колебалась.
– Простите. Нет, ничего о них не слышала.
Улыбка О’Мэлли померкла. До сих пор он производил впечатление исключительно жизнерадостного человека, несмотря на свое бедственное положение, и вдруг у него на глазах едва не показались слезы. Голос О’Мэлли надломился, когда он произнес:
– Прошу, если что‐то узнаете, расскажите мне. Боюсь, даже глаз не сомкну, пока ребятишки не окажутся дома, в безопасности. У меня тоже была дочка. Она умерла, и Бог не дал мне возможности понянчиться с внуками. Вот я и считаю Алисон, Мелани и Бенджамина родными душами, ужасно за них волнуюсь.
Сердце Мэгги не выдержало. Старик достаточно натерпелся.
– Мистер О’Мэлли, я вам кое‐что скажу, только это между нами. Если хотите, чтобы Шоуфилды оставались в безопасности, вы никому не должны рассказывать то, что сейчас узнаете.
Его глаза загорелись.
– Вы знаете, где они?
– Да, они укрыты в надежном месте.
– О, слава богу! Вы снова меня спасли! – О’Мэлли задумался. – Как думаете, есть у меня хоть малюсенький шансик их навестить? Уверен, бедняжка Элеонор считает себя виноватой в том, что сделал со мной ее муж. Элеонор может этого и не показывать, но ведь она такое нежное создание! Пусть знает, что я не держу зла! Сейчас у детишек трудное время, им нужно обрести равновесие, поверить, что мир не совсем еще перевернулся вверх ногами…
– Боюсь, это невозможно.
– Вы для меня уже столько сделали! Мне стыдно просить большего, но уверяю вас: все оценят ваш добрый поступок. Я помогу им пережить это тяжелое, страшное испытание.
– Простите, мистер О’Мэлли. Я не должна…
– Прошу вас! Мне нет дела до того, где вы их прячете, я с удовольствием надену на глаза черную повязку! Сделаю все, что угодно! Пожалуйста! Хоть полчасика, это все изменит!
Мэгги скрестила руки на груди и задумчиво посмотрела в глаза старику. О’Мэлли и дети Шоуфилдов ни в чем не виноваты. Им пришлось перенести такую боль… Дать бы им хоть немного тепла.
– Подождите минутку.
Она достала телефон и написала сообщение Маркусу: «Я сказала О’Мэлли, что Шоуфилды в безопасности. Он хочет с ними повидаться».
Ответ пришел через несколько секунд: «О чем ты думаешь, черт возьми?»
Мэгги сердито заворчала про себя, и ее пальцы снова забегали по экрану телефона.
«Проклятье, Маркус! Старик столько вынес! Да и все они… Я не прошу у тебя разрешения, просто сообщаю».
Она ждала, уставившись на дисплей.
«Мне это не нравится, но ты же всегда поступаешь по‐своему. Пусть повидаются, только быстро».
– Вы готовы ехать? – спросила она О’Мэлли.
Старик просиял, словно ребенок, получивший рождественский подарок.
– Мы пообщались с доктором полчаса назад, и я ждал одного старого друга: он должен был забрать меня из больницы. Сейчас позвоню ему, скажу, что поеду сам.
– Имейте в виду: визит будет кратким, – сказала Мэгги, подавив неприятное чувство.
113
Акерман наблюдал, как Мэгги вышла из лифта и направилась к припаркованной неподалеку «киа-рио». С ней шел перемотанный бинтами мужчина, напомнивший Акерману человека‐невидимку. Впрочем, наплевать. Спутник Мэгги, кем бы он ни был, Акермана совершенно не интересовал.
Сердце убийцы заколотилось, а голова пошла кругом от возбуждения. Близилось время великого откровения, время, которое просветлит их разум. Он вынашивал план почти год, вот‐вот наступит подходящий момент. Мэгги отводилась важнейшая роль в этом уравнении.
Акерман уже намекнул Маркусу на свой план, когда сказал: можно подчинить человека, отняв у него то, что он любит. У Маркуса таких людей было совсем немного, однако Мэгги относилась к их числу.
Стало быть, следует всего лишь забрать у Маркуса Мэгги.
«Киа» проехала мимо Акермана и поднялась на пандус. Убийца улыбнулся, включил передачу и двинулся вслед, вливаясь в поток машин.
114
Маркус долго искал на карте точку, где Шоуфилд оказался бы как на ладони. Требовалось место с хорошим доступом, популярное и одновременно уединенное. Он свернул на Коламбус‐драйв и, остановившись неподалеку от Букингемского фонтана, еще раз убедился, что принял верное решение.
Букингемский фонтан стоял в центре Чикаго, в самом сердце Грант‐парка, и считался одной из известнейших достопримечательностей города. Еще бы – крупнейший иллюминированный фонтан в мире! Его чаша, выполненная в форме свадебного торта, вмещала полтора миллиона галлонов воды. В середине октября подача воды прекращалась, и комплекс украшали фестивалем огней. В разгар метели туристов с фотоаппаратами, вытекающих потоками из двухэтажных автобусов, ожидать не приходилось: вокруг фонтана было пусто, и территория просматривалась вдоль и поперек.
На месте встречи торчала одинокая фигура.
– Вы готовы? – спросил Маркус своего пассажира.
Ступак кивнул, не отрывая взгляда от человека у фонтана. Маркус просил детектива не надевать дорогой костюм, и Ступак облачился в элегантную черную рубаху на пуговицах и дизайнерские штаны цвета хаки. Маркус, в джинсах и черной толстовке на молнии и с капюшоном, невольно задумался, есть ли в гардеробе Ступака обычный свитер.
– Ступак, давайте договоримся, что вы помалкиваете и следуете моим указаниям, иначе я попрошу вас остаться в машине. Идет?
– Может, стоит вызвать группу поддержки, чтобы оцепили площадь?
– Нет времени. Этот парень не только умен, но еще и богат. Как только мы бросим его в изолятор, он тут же вызовет адвоката и ничего нам не скажет.
– А вдруг тут рядом засели его дружки? Не боитесь засады?
– Вряд ли он станет рисковать своей семьей. Кроме того, Элеонор говорит, что Конлан собрался принести их в жертву, так что на дружков из секты Шоуфилду рассчитывать не приходится. А кто еще будет ему помогать?
– Не нравится мне это…
– Мы намерены использовать серийного убийцу для спасения двух женщин, которых через пару часов принесут в жертву дьяволу. Кому же это понравится?
Стоило приоткрыть дверцу машины, как в салон тут же ворвался ледяной ветер. Маркус накинул капюшон поверх бейсболки и вышел. Вдали поднимались расплывчатые контуры зданий, остальное скрывала белесая муть. По Коламбус‐драйв двигался непрерывный поток транспорта, и все же у Маркуса возникло странное чувство уединенности, словно кто‐то наверху встряхнул шарик со снежинками, и весь город попрятался по домам.
Он сбросил с себя невольное оцепенение и направился к фонтану, оставив в стороне череду огромных каменных ваз. Летом в них распускались цветы, однако сейчас каменные чаши были до краев заполнены снегом. Вдоль дорожки к фонтану с обеих сторон рос плотный кустарник, покрытый шапками сугробов. Следов на свежем снегу Маркус не заметил – в такую погоду в парк забрести не решался ни один смельчак.
Руки мерзли, из носа текло. Пригоршни колючего снега летели, казалось, со всех сторон одновременно. Маркус нагнул голову, стараясь принять основной удар стихии на козырек бейсболки.
Шоуфилд стоял у фонтана. На нем была подбитая мехом куртка поверх бело‐синего комбинезона и бейсболка с логотипом его компании. Руки убийца держал в карманах, и Маркусу показалось, что один из них оттопыривается, скрывая пистолет. Как только расстояние между ними сократилось до десяти футов, Шоуфилд сказал: