Итан Кросс – Пророк (страница 20)

Через несколько долгих секунд зрение вернулось, и Васкес включила задний ход, отъезжая от столба. Акерман не мог уйти далеко: у них еще оставался шанс.

Она бросила взгляд на Тэйлор‐стрит, но «доджа» там уже не было – наверняка свернул на следующем же перекрестке. Вряд ли он поедет обратно к зданию ФБР, решила Васкес, значит, повернет на север, в сторону Дэймен‐авеню. Она вдавила педаль газа в пол и на полном ходу свернула направо. Теперь они двигались по четырехполосной дороге. Встречные направления разделяла бетонная ограда, а по краям проезжей части стояли высокие черные столбы городского освещения, стилизованные под Англию XIX века. Среди ехавших впереди машин никаких следов серебристого «доджа» видно не было. Слева на углу Васкес заметила группу людей на крытой автобусной остановке, которые бурно жестикулировали, указывая в сторону Полк‐стрит. Васкес сообразила, что обсуждают скорее всего, автомобиль, только что промчавшийся с головокружительной скоростью мимо остановки, и вырулила туда. Вдали, с левой стороны дороги, замаячило светло‐зеленое здание Госпиталя Джона Строгера‐младшего. Они въезжали в район Чикаго, изобиловавший медицинскими учреждениями.

Вдали показалась машина Акермана, выныривавшая из потока машин то справа, то слева. Уильямс крикнул сзади:

– Вот он!

Васкес послышались звуки сирен, однако ни одной полицейской машины в поле зрения пока не было. Им бы тоже не помешала сирена – продвигаясь в плотном потоке автомобилей по Полк‐стрит, «юкон» едва не столкнулся с красным минивэном. Тщетно пытаясь обогнать грузовик «Федерал экспресс», они проехали перекресток и недалеко от Паулина‐стрит увидели серебристый седан. Акерман припарковал машину на правой стороне дороги, прямо перед разноцветными автоматами по продаже газет. Автомобиль стоял с открытой водительской дверцей. В нескольких футах от седана находилась платформа железнодорожной ветки чикагской грузовой компании «Пинк лайн».

«Юкон» сбросил скорость и остановился рядом.

– Он попытается воспользоваться поездом, – выдохнула Васкес, выпрыгнув из машины, и с ходу бросилась к дверям станции.

– Васкес, подождите! – окликнул ее Брубейкер. – Не факт, что Акерман сел на поезд. Давайте попросим, чтобы полиция организовала ему встречу на следующей остановке.

Васкес заколебалась у стеклянной двери, бросив взгляд на Паулина‐стрит. Недалеко от них мужчина в синей вязаной шапочке и куртке с эмблемой «Чикагских медведей» пристегивал свой велосипед к ограждению.

– Сэр!

Мужчина обернулся.

– Вы не видели, куда побежал человек из этой машины?

Фанат «Медведей» кивнул и указал в северном направлении.

– Видел. В ту сторону.

32

Аллен задыхался, словно его легкие сжало клещами. В Чикаго наступили холода, кислорода не хватало, а прежней формой он похвастаться уже не мог. Так или иначе, он заставлял себя бежать наравне с напарниками на четверть века моложе. В ушах звучали лишь топот ботинок по тротуару да собственное прерывистое дыхание. Они неслись вверх по улице в том направлении, куда указал мужчина с велосипедом, и вскоре их усилия были вознаграждены: детективы успели заметить, как Акерман нырнул в двери большого здания.

За последние годы зрение у Аллена ухудшилось, однако он разглядел, что Акерман держится за левое плечо. Видимо, один из выстрелов Маркуса попал в цель, и все же ранение не помешало убийце развить приличную скорость.

Здание было уже рядом, и Аллен бросил взгляд на фасад. Дом производил странное впечатление: центральная секция покрытого золотистой краской здания опиралась на фундамент, тогда как два примыкающих крыла стояли на толстых квадратных колоннах. Первый этаж представлял собой открытую террасу. Аллену сразу пришло в голову сравнение с какой‐нибудь космической станцией. Над входом простирался темно‐серый навес, на котором значилось: «Медицинский центр Джонстона Р. Боумена».

Они ворвались внутрь и осмотрелись в маленьком вестибюле. За стойкой консультанта сидел темнокожий охранник с усами словно у доктора Фу Манчу. Васкес предъявила удостоверение.[5]

– Вы не видели здесь человека в серой куртке? Возможно, он держался за левое плечо.

– Да, я сказал ему, что приемное отделение с другой стороны, но он меня даже не слушал. Только что заскочил в лифт.

– Другие выходы отсюда есть?

– Галерея. Она соединяет наше здание с академическим подразделением, идет на уровне третьего этажа.

Все четверо уставились на табло лифта, где как раз загорелась цифра 3.

– Черт, – пробормотала Васкес. – Студенческий городок университета Раша… Там просто дебри. Если он действительно направился в академический центр, мы его потеряем.

– Там народу куча мала, – добавил Эндрю.

– Ладно. – Маркус повернулся к выходу. – Мы с Васкес постараемся отсечь его от корпуса академического подразделения, если он действительно пробивается туда. Эндрю, вы с Алленом давайте за Акерманом на лифте. Попробуем взять его в тиски.

Васкес, прижав к уху телефон, последовала за Маркусом к выходу. Аллен услышал, как она вызывала подкрепление, когда сзади раздался звонок лифта. Дверцы открылись.

Эндрю вошел в кабину и придержал двери.

– Аллен, заходи.

Аллен шагнул к лифту и вдруг заколебался. Что‐то было не так. В дальнем углу вестибюля виднелась дверь пожарного выхода. А если Акерман старается спутать след?

– Я пойду по лестнице, на случай если он попытается выскользнуть тем путем.

Эндрю кивнул, отпустив дверцу, и лифт тронулся. Аллен прошел к пожарному выходу и стал подниматься по металлической лестнице, перемахивая через две ступеньки. Легкие горели, голова кружилась. Он сделал несколько глубоких вдохов и побежал дальше. Последние месяцы после отставки он часто с тоской вспоминал годы, проведенные в рядах «Пастуха». Хотелось снова ощутить вкус погони, еще раз почувствовать, что его участие что‐то решает. Спасать человеческие жизни, вновь стать инструментом правосудия и справедливости – вот чего ему недоставало. Разум обладает странным свойством романтизировать прошлое, подумал Аллен, взбираясь по ступенькам. Да, адреналина действительно хватало, однако эмоциональный фон агента во время операции на девяносто пять процентов состоит из страха, и лишь на пять процентов – из возбуждения.

Собравшись с силами, Аллен преодолел последний пролет и вышел на площадку третьего этажа. Его рука потянулась к дверной ручке, когда та вдруг провернулась сама, и дверь распахнулась. Время словно замедлило свой бег – и в то же время полетело как в ускоренной съемке.

Рука дернулась к оружию на левом боку. В дверном проеме возникло лицо Акермана. Аллен нащупал «беретту» и вытянул из кобуры, но только начал поднимать руку с пистолетом, как Акерман уже бросился на него и толкнул плечом, одновременно ударив лбом в переносицу.

Аллен ощутил, как что‐то хрустнуло, и глаза заволокло пеленой. Голову пронзила страшная боль. Он сразу потерял ориентацию, к горлу подступила тошнота, а потом мир опрокинулся и Аллен полетел вниз, в пролет между перилами.

День четвертый. 18 декабря, полдень

33

Зона ожидания в медицинском центре Университета Раш оказалась вполне современной и в то же время чем‐то напоминала о далеком прошлом. Маркус присел на забавный изогнутый диванчик, который шел вдоль одной из стен. За диваном находилось панорамное окно, и помещение заливал солнечный свет. На вкус Маркуса, холл спроектировали в слишком жизнерадостных тонах: ярко‐желтые стены, светло‐зеленые кресла. Куда девался традиционный для больниц белый цвет? Настроению Маркуса сейчас соответствовало разве что серое пятно ковра.

Открылась дверь, и в холл проникли звуки больницы. Напарники одновременно повернулись в сторону входа: вот‐вот должен был подойти доктор с новостями о состоянии Аллена. Вместо доктора в холле появилась Васкес.

Она подошла к Маркусу и присела рядом, предложив напарникам поднос с кофе. Эндрю взял чашечку и кивком поблагодарил девушку. Маркус тоже потянулся к подносу и спросил:

– Акерман?

– Предполагают, что угнал скорую, – вздохнула Васкес. – На территории его нет, но ориентировка уже разошлась. Мы его найдем.

– Не найдете, – покачал головой Маркус. – Акерман всю жизнь в бегах, знает множество фокусов. Когда нужно – превращается в хамелеона.

Васкес тяжело сглотнула.

– Мне очень жаль, что так случилось с агентом Брубейкером… Конечно, я только‐только с ним познакомилась, но, по‐моему, он замечательный человек. Вы с ним дружили?

– Мы дружим, – резко подчеркнул Маркус.

– Простите. Я не так выразилась.

– Ладно, – махнул рукой Маркус. – Понимаю, что вы оговорились, просто я сейчас на взводе. С Алленом мы работали чуть больше года. Он помог мне при устройстве в нашу организацию, взял под свое крыло, показал, что к чему. Я был ребенком, когда убили моих родителей, однако Аллен во многих отношениях напоминает мне отца. Он служил детективом в управлении полиции Нью-Йорка, я и сам там начинал. Когда мы познакомились с Алленом, мне порой начинало казаться, что отец вернулся. Аллен – хороший друг.

Они помолчали. У Маркуса в кармане завибрировал телефон. Он нажал на кнопку, и в груди стало горячо, словно вулкан выбросил сноп искр. Маркус стиснул зубы, борясь с искушением швырнуть трубку в стену, и отключил телефон.

– Кто это был?