Итан Кросс – Пастух (страница 49)
— Я не могу спать, когда ты так пристально на меня смотришь.
— Почему бы нам просто не обратиться в прессу? — спросила она.
— Во-первых, ты не можешь просто так прийти с улицы и выступить по общенациональному каналу с заявлением, что президент собирается избавиться от конкурента посредством заказного убийства. Во-вторых, даже если бы нам удалось выступить по телевидению или найти нужного журналиста, у нас нет никаких доказательств. Кто нам поверит? Они смогут дискредитировать нас, облить грязью, чтобы потом замести все под ковер, прежде чем утренние газеты поступят в продажу. В-третьих… Я не хочу больше никого подвергать опасности.
— А как насчет интернета? Мы смогли бы по крайней мере сообщить об этом.
Он усмехнулся.
— Еще одна теория заговора? В интернете полно таких историй.
Она немного поколебалась.
— Мы можем сбежать.
Он сел на кровати и посмотрел на нее. Она подошла и села рядом.
— Мы можем уехать далеко-далеко. Можем пересечь границу и больше не возвращаться. Через пару дней окажемся в стране, откуда нет экстрадиции. Ты не обязан ничего делать.
Он отвел глаза и уставился в стену. Какой-то момент прошел в полном молчании.
— Если мы ничего не сделаем, то кто сделает? Перед тем как умереть, Аллен Брубейкер сказал мне: «Для торжества зла достаточно, чтобы хорошие люди бездействовали». — Он еще некоторое время помолчал, а потом посмотрел ей в глаза. — Я собираюсь кое-что предпринять. Иногда дело не в том, добьешься ты успеха или нет. Необходимо заявить о себе, сделать так, чтобы с тобой считались. И при этом знать, что поступаешь правильно. Я лучше умру, защищая то, во что верю, чем буду жить, отворачиваясь.
И снова между ними повисло молчание. Но никто из них не отвел глаза.
— А ты знаешь, что это можно считать нашим третьим свиданием? — спросила она. — На втором свидании целуются. А что делают на третьем?
На его лице появилась широкая улыбка. Она больше не колебалась, схватила его за воротник рубашки и прижала к себе.
Их поцелуй стал подобием взрыва. Его руки ласкали ее плечи и спускались вниз по обнаженной коже. Каждое прикосновение отдавалось в ней электрическим разрядом.
Она прильнула к нему и ощутила твердость его тела. Сердце ее бешено стучало. Тепло разлилось по ней, охватив все ее существо. Она запустила ладони под его рубашку. Ей хотелось…
В одно мгновение он исчез.
Мэгги услышала шум с другой стороны двери. Кто-то вставил ключ в замок. Она увидела Маркуса на полу перед дверью. Он лежал на спине с пистолетом в руке. Его спокойствие и собранность в момент опасности поразили ее. Она не сразу поняла, что он собирается делать, но потом до нее дошло: незваный гость, зайдя в комнату, не станет целиться в пол.
Маркус все еще держал пистолет наготове, когда вошел Эндрю и от удивления сделал шаг назад. Маркус вскочил, выглянул в коридор и осмотрел двери других номеров, прежде чем запереться изнутри. После чего убрал пистолет, заткнув его сзади за брючный ремень.
— Скажи мне, что у тебя хорошие новости, — обратился он к Эндрю.
Мэгги в ужасе увидела, как в руках Эндрю появилась дубинка. Замахнувшись ею, он нанес удар по затылку Маркуса. Маркус обмяк и упал на пол.
Мэгги вскочила с кровати.
— Какого черта ты делаешь?
Эндрю окинул ее холодным взглядом.
— Игра окончена, Мэгги. Пора покончить со всем этим.
Глава 58
Маркус очнулся в каком-то темном тесном месте. Он еще не до конца пришел в себя и не мог понять, где находится. Ему вспомнились жуткие истории об эксгумациях, когда медицинские эксперты обнаруживали царапины на крышке гроба. Он решил, что погребен заживо. Ему стало тяжело дышать, и его накрыла волна клаустрофобии.
А потом он понял, что лежит в гробу не один. Еще одно тело делило с ним узкое пространство. В голове у него стучало. Его тошнило.
— Маркус, успокойся. Это я, Мэгги.
— Где мы? — спросил он сдавленным шепотом.
— В багажнике машины Алексея.
Он стряхнул с себя оцепенение и постарался сфокусировать сознание. Теперь он ощущал запах резины и вибрацию машины на дороге. Он попытался пошевелиться, но почувствовал, как в запястья впились наручники.
— Что такое? Что случилось? Я помню, что мы были в мотеле… А потом я очнулся здесь. Постой… Помню, как вошел Эндрю… А потом вдруг стало темно.
— Эндрю нас предал.
Эта простая констатация факта не удивила его. Он с самого начала чувствовал, что с Эндрю что-то не так.
— Значит, он все это время нас обманывал?
— Не думаю. После того как он тебя вырубил, он рассказал мне, что позвонил моему отцу и заключил с ним сделку. Очевидно, после того, как было подтверждено участие в заговоре президента, Эндрю решил, что у нас нет ни единого шанса. И тогда он продал нас.
Его глаза постепенно привыкли к темноте, и он смог различить внутренность багажника и разглядеть смутные очертания тела Мэгги.
— Что нам делать, Маркус? Мой отец убьет тебя, после того как использует, а что он сделает со мной, я представить себе не могу.
— Не бойся. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. На тебе тоже наручники?
— Да.
— Ощупай пространство вокруг себя и постарайся найти что-нибудь, чем мы смогли бы воспользоваться.
— Я это уже сделала. С моей стороны ничего нет.
Он стал ощупывать поверхность рядом с собой руками и ногами, но безрезультатно.
— С моей стороны тоже ничего. Дай мне минуту подумать.
Он закрыл глаза. Различные идеи и сценарии пронеслись у него в голове. Он рассмотрел несколько вероятных результатов их нынешнего положения. Все они были печальны. Теснота багажника не позволяла ему проделать трюк, перенеся руки вперед. А с руками, скованными за спиной, он мало что мог противопоставить вооруженному противнику.
Ему нужно было понять, какие инструменты имелись в его распоряжении. Всегда ведь было что-то, какой-то минимальный фактор, упущенный противником и способный переломить ситуацию. Самым трудным было его найти.
В багажнике они располагали только тем, что было на них надето. С этого он и решил начать. Используя свою фотографическую память, он мысленно представил себе каждую деталь. Начал с ног. В уме разделил обувь на основные части и тщательно их проанализировал. Комбинировал их. Пытался придумать, как можно было бы использовать их против врага.
Проделав путь от ступней Мэгги до ее талии, он открыл глаза.
— Я перевернусь на бок, так чтобы мои руки оказались у тебя на поясе. — Он с трудом повернулся в тесном пространстве, но наконец оказался в нужном положении. Руками нащупал ремень ее джинсов и начал его расстегивать.
Она откашлялась и сказала:
— Не думаю, что сейчас подходящее время для этого.
— Доверься мне.
Глава 59
Свет заполнил багажник. Маркус почувствовал, как его грубо выдернули из него и швырнули на землю лицом вниз. Облачко пыли поднялось в воздух, когда он выдохнул. Он ощутил под мышками чужие руки, и его рывком поставили на ноги.
— Извини, Маркус, — сказал Эндрю. — Ничего личного.
— Ты прикинулся моим другом, а потом всадил мне нож в спину. Не представляю, что может быть более личным, чем это. Чтобы облегчить тебе муки совести, скажу, что я не совсем доверял тебе с самого начала. Просто не был ни в чем уверен. Но у меня не оставалось другого выбора, кроме как плыть по течению.
— Я не хотел, чтобы все так обернулось, но мы оба знаем, что есть сражения, из которых невозможно выйти победителем. И если ты не можешь победить…
— Да, да. Я уловил общую концепцию. Ты — предатель. Мы можем поскорее с этим покончить?
— Меня это вполне устроит.
Эндрю и еще один человек повели их под дулами пистолетов через плоский, почти пустынный участок земли, лишь местами поросший низкими корявыми кустами. Шериф стоял в паре сотен ярдов от машин. Повернувшись к ним спиной, он разглядывал лежавшую вокруг пустошь, сжимая в правой руке девятимиллиметровый пистолет с глушителем. В некотором отдалении кружила птица с темно-коричневым оперением. Справа от шерифа располагалась открытая могила.
Когда они приблизились, шериф повернулся к ним. На лице его было торжественное и мрачное выражение.
— Знаешь, сынок, ты не перестаешь меня удивлять. Большинство людей уже давно бы все бросили, но только не ты. Ты восстал против сил, намного превосходящих тебя, прошел через огонь и вышел с другой стороны. Ты замечательно сражался, сынок, и мне по-настоящему больно, что ты проделал весь этот путь лишь для того, чтобы потерпеть поражение.