Итан Кросс – Пастух (страница 35)
— Нет. Я дала ей выходной. Подумала, что после вчерашнего происшествия ей нужно передохнуть.
— И что же случилось вчера вечером?
— Группа хулиганов напала на нее и на того нового парня, который собрался проводить ее домой. К счастью, парень, который был с ней, похоже, владел карате или чем-то в этом духе, потому что надрал нападавшим задницы и спас ее.
Их прервал возглас, донесшийся через два стула от Акермана:
— Эй, могу я заказать себе пива? Или ты будешь сплетничать весь вечер, как старуха?
В глазах рыжеволосой моментально вспыхнули огоньки, она быстро повернулась к нетерпеливому клиенту и сказала:
— Эй, ты там, заткни пасть! Это мой бар, и я буду делать все, что захочу. Не нравится? Тогда выметайся отсюда. — Она снова переключила внимание на Акермана и покачала головой. — Та еще публика. Но я не закончила. На них напали семь или даже восемь здешних оболтусов.
Его рука крепче сжала кружку.
— Ничего себе! Тот парень действительно молодец. А как он выглядел? Семи футов ростом и весом триста пятьдесят фунтов?
Он уже знал ответ, но еще не мог до конца поверить в возможность столь быстрого пересечения всех путей в одной точке.
— Нет, он выглядел вполне обыкновенно. Хотя я его не слишком хорошо разглядела. Его имя начинается на М. То ли Мэттью, то ли Майкл.
— Маркус, — сказал он.
Девушка прищелкнула пальцами.
— Точно. Так вы с ним знакомы?
— Нет, просто случайно угадал. — Он положил на стойку деньги за пиво и щедрые чаевые. — Сдачу оставьте себе и спасибо за информацию. Не буду отвлекать вас от работы.
— Спасибо. Рада была с вами поболтать. Надеюсь, вы получите должность помощника шерифа. — Затем она повернулась к мужчине, пытавшемуся прервать их разговор. — Ладно, торопыга, какое пиво или, может, какой-то другой девчачий напиток желаешь получить?
Акерман отвернулся от стойки и сделал большой глоток пива. Он обдумывал значение всего, что только что услышал. Он мог одним выстрелом убить двух зайцев. Маркус завел шашни с дочерью шерифа. Превосходно. Все его сомнения насчет собственной судьбы развеялись как дым. Он должен был здесь оказаться. Его жизнь имела смысл. Она вела к этому дню, и момент почти настал. Мир больше не казался хаотичным. Мир представлял собой затейливую вышивку из синхронизированных и взаимосвязанных событий, которые все вместе составляли великий план. И в этом плане ему отводилась важная роль.
Впервые со времен, когда он был совсем мальчишкой, у Фрэнсиса Акермана-младшего появилась надежда. Его дальнейший путь стал для него ясен. Ему необходимо найти девушку. Она являлась ключом ко всему. Он оглядел бар и всех собравшихся в нем людей. Теперь он смотрел на них другими глазами. Группа музыкантов на возвышении играла очередную монотонную мелодию из списка сорока лучших хитов с одной только целью — заставить пары выйти на танцпол. И, похоже, это работало.
Оглядывая помещение, он не ощущал больше ненависти и злобы, которые обычно питал почти ко всем представителям человеческого рода. Величайшее озарение и прозрение, сошедшие на него в последние двадцать четыре часа, заставили его иначе взглянуть на жизнь. Он больше не испытывал ненависти к этим людям.
Глава 37
На протяжении всего пути Маркус то приходил в себя, то снова терял сознание. Разрозненные, не связанные между собой образы проплывали у него перед глазами. Он как бы раскачивался туда-сюда между ночным кошмаром и реальностью, но не мог различить их между собой и понять, что происходит на самом деле, а что всего лишь дурной сон. Он понял лишь, что его перевезли в какой-то подвал, — на большее он пока не был способен. Когда сознание возвращалось к нему, он пытался выбраться из тумана, но постоянно соскальзывал по гладкому склону обратно в сон.
Это был не тот сон, который преследовал его прежде, но в нем тоже хватало места чувству вины. Он плавал в волнах безбрежного океана, окруженный только темно-синей водой и серыми небесами. Хотя в воде он был не один. Четверо Брубейкеров, его тетушка и Мэгги тоже очутились в воде вместе с ним. Какое-то время все плавали в спокойном океане, но почти сразу поднялось волнение, а с темного неба полил дождь. Течение уносило их, а ливень хлестал по лицам миллионами крошечных иголок. И тем не менее Маркус ухитрялся держать их всех вместе. Он был сильным. Он мог их спасти.
Но гнев Посейдона продолжал обрушиваться на маленькую группу. Хватка Маркуса ослабевала, и сколько бы усилий он ни прикладывал, он не мог удержать их. Его тетушка первая вырвалась из его рук. Волны подхватили ее, и он видел, как быстро увеличивалось расстояние между ними. Она выкрикивала его имя, но ее голос звучал все тише и тише.
Он стал еще крепче прижимать к себе остальных, но сил не хватало. Один за другим они уплывали прочь. И каждый выкрикивал его имя, обращался к нему с мольбой о спасении, но он мог только бессильно наблюдать за ними. Мэгги стала последней. Когда и она пропала из виду, он издал громкий вопль, в котором слышались полнейшая беспомощность и отчаяние. Затем перестал сопротивляться и погрузился в темную глубину.
По мере того как он опускался в черную бездну, он начал ощущать, что его бьет крупная дрожь. Он воспринял это как первый признак приближающейся смерти. Но по мере того как дрожь продолжалась, ему стало казаться, что в темноте слышится чей-то слабый голос, почти шепот, который приказывает ему проснуться. Но он не хотел просыпаться. Он хотел проваливаться в темноту до тех пор, пока от него ничего не останется и воцарится кромешная тьма. Он всех подвел. Он не заслуживал права жить, когда все остальные погибли. Он просто хотел заснуть долгим сном и увидеть, есть ли за пределами вечности для него прощение. Но эта дрожь…
— Маркус! Маркус! Очнитесь. Черт возьми, у нас очень мало времени. Просыпайтесь. — Какой-то мужчина тряс его и говорил приглушенным, но настойчивым тоном.
Наконец Маркус заморгал, избавился от пелены перед глазами и сел. В голове у него стучало, но он постарался забыть о боли и посмотрел на разбудившего его человека. На нем была черная форма для тайных операций. Он был достаточно крепким, но среднего телосложения. Песочного оттенка светлые волосы коротко пострижены. Мужчина не мог быть намного старше него, но морщины у его глаз уже были отчетливо заметны.
— А ведь я вас знаю, — сказал Маркус.
— Верно. Мы встречались.
— Вы агент по недвижимости… Эндрю Гаррисон.
Гаррисон при первой же встрече предложил ему продать свою ферму. Оглядываясь назад, Маркус теперь сожалел, что не избавился от проклятого наследства и не направился дальше.
— Я больше не занимаюсь недвижимостью, — сказал Гаррисон. — Вы находитесь на ранчо шерифа. Я как раз наблюдал за его территорией, когда увидел, как вас вынули с заднего сиденья патрульной машины и оттащили в подвал. Помогая вам, я очень рискую, но надеюсь, что вы располагаете информацией, которая мне нужна. Нам надо выбраться отсюда, а потому идите за мной, и очень тихо.
Маркус посмотрел вниз и догадался, что был связан, но Гаррисон, должно быть, освободил его. Он не мог понять, какое отношение ко всему этому имел агент по недвижимости. В нем было нечто, позволявшее судить, что его участие объяснялось чем-то большим, чем гражданский долг. В глазах Гаррисона читалась сосредоточенность, какую едва ли продемонстрировал бы обычный человек, оказавшийся хотя бы близко к сложившейся ситуации.
Гаррисон помог ему встать на ноги.
— Давайте же, нужно уходить.
Маркус помотал головой, пытаясь прогнать из нее остатки тумана, и сказал:
— Эй, послушайте… Я рад вас видеть. Я как следует обдумал ваше предложение о продаже дома и решил, что так и сделаю. Это место мне явно не подходит.
Гаррисон улыбнулся и чуть расслабился.
— В самом деле? И это после того, как вы завели столько друзей?
— Если это мои друзья, то я тем более не хочу здесь задерживаться, чтобы не нажить еще и врагов.
Гаррисон спросил:
— Вы можете идти?
Маркус все еще не мог понять, какова роль Гаррисона в этой игре, но сейчас это не имело для него значения.
— Справлюсь. Идите вперед. — Он успел быстро осмотреться, стараясь понять, где оказался.
На бетонном полу стояли стеллажи с банками консервов, инструментами и разнообразным хламом. Паутина свисала с балок над головой. Весь подвал пропах сыростью и плесенью. Маркус заметил широкую лестницу, которая вела в основную часть дома. Была здесь и еще одна лестница, поменьше и поуже, по которой можно было добраться до люка подвала и оттуда сразу наружу. В его памяти промелькнуло обрывочное воспоминание о том, как его волокли вниз именно по этой лестнице. Ощутимые ссадины и синяки на руках и на спине подтвердили это предположение.
Двигаясь мягко, как кошка, Гаррисон повел Маркуса к люку подвала.
— Мне пришлось взломать три навесных замка, чтобы открыть его и в то же время избежать охранников шерифа. Здесь всегда находятся четверо или пятеро человек, которые патрулируют внешний периметр. — Гаррисон посмотрел на часы и, по всей видимости, произвел в уме какие-то расчеты. — Примерно через минуту наступит наилучший момент проскочить мимо охранников. Держитесь поближе ко мне и пригните голову.