Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 50)
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Исра Адаму, когда тот вернулся домой.
Лежа на краешке кровати, она смотрела, как муж сбрасывает рабочую одежду, и ждала ответа. Но Адам молчал.
– Скажи же хоть что-нибудь, – попросила Исра. – Ты со мной почти не разговариваешь с тех пор, как родилась Амаль.
– Что я, по-твоему, должен сказать?
Теперь пивом от него пахло каждый вечер. Наверное, поэтому он и бить ее стал еще чаще. Но иногда она сама была виновата. Иногда она его провоцировала. Например, вчера вечером положила в суп из мулухии лишнюю ложку кориандра, просто чтобы позлить. «Что-то не так?» – невинно спросила она, когда муж выплюнул еду. Адам сердито покачал головой и отпихнул тарелку, а Исра сидела с невозмутимым видом, но сама была в восторге от своей маленькой мести. Если единственное, что в ее силах, – невкусно его накормить, то хоть этим она ему досадит.
– Мне нужно с тобой поговорить, – повторила Исра. – О наших дочерях.
– Ну, что еще?
– Дейа сегодня сказала кое-что, и меня это беспокоит.
Адам внимательно посмотрел на нее:
– И что же такого она сказала?
– Она сказала… – Голос у Исры сорвался. – Она сказала, что я всегда грустная.
– Ну, и правильно сказала. Ты с таким кислым видом слоняешься по дому, будто вот-вот помрешь.
Исра остолбенела.
– Уж что есть, то есть. Я-то тут при чем?
– Не знаю, – пробормотала Исра. – С тех пор как родилась Амаль, ты стал…
– Ах, так это я виноват? После всего, что я для тебя делаю?
– Нет! Я вовсе не это хочу сказать.
– А что же?
– Ничего. Прости. Просто в последнее время я боюсь…
Покачав головой, Адам подошел к комоду и выдвинул свой ящик.
– Ну, чего ты там боишься?
Исра открыла рот, чтобы ответить, но ее захлестнул страх, и она не смогла вымолвить ни слова. Чего она боится? Что она – плохая мать? Что мучает дочерей так же, как родители мучили ее? Что малодушно утаивает от них правду о том, как устроен мир? У нее накопилось много страхов. Но как все это объяснить?
Адам снова вздохнул:
– Ну, я сегодня дождусь ответа?
– Просто… просто я переживаю. Какая жизнь ждет наших дочерей? Будет ли у них выбор?
Он уставился на нее:
– Какой еще выбор?
– Ну, придется ли им выйти замуж совсем молоденькими…
– Естественно, придется, – отрезал Адам. – А как иначе?
Исра отвернулась, но чувствовала, как его взгляд жжет кожу.
– Я думала, может быть, мы не станем торопить их с замужеством. Может, пусть они лучше – как бы это сказать – ну, сами решат…
– Сами решат? С какой стати?
– Не знаю. Я просто боюсь, что они будут несчастны.
– Что за чушь ты мелешь? Ты что, забыла, кто ты такая? Мы что, по-твоему, американцы?
– Нет! Я вовсе не к тому…
Но Адам уже не слушал.
– Так вот какой ты стала – после всего, что я для тебя сделал! Мало того что нарожала четырех девок и посадила их мне на шею, так теперь я же еще должен беспокоиться, как ты там собираешься их воспитывать…
– Нет! Тебе не надо беспокоиться…
– Да неужто? – Адам шагнул к ней, и она отпрянула к изголовью кровати, чувствуя, как комната сжимается.
– Пожалуйста, Адам, честное слово, я вовсе не хотела…
– Заткнись!
Она успела отвернуться, но он треснул ее головой об изголовье. А потом схватил за волосы и поволок в детскую.
– Пожалуйста, перестань! Девочки…
– Что девочки? Не хочешь, чтобы они это видели? А может, пора им посмотреть, что такое женская доля?
– Адам, пожалуйста, не нужно им это видеть…
– А почему нет? Ты и так все время ходишь с похоронным видом! Пытаешься внушить им отвращение к замужеству? Это ты задумала?
Он сдавил ладонями ее скулы и так вывернул голову, чтобы она увидела всех четырех дочек, спящих в кроватях. А потом стиснул шею, не давая пошевелиться.
– Видишь этих девчонок? Видишь?
Исра еле дышала.
– Видишь?
– Да, – прохрипела она.
– Так вот слушай внимательно, потому что повторять я не собираюсь. Мои дочери – арабки. Ясно тебе?
Исра кивнула, хватая ртом воздух, и Адам наконец-то разжал пальцы. И ушел в душ, не сказав больше ни слова.
Исра приложила руку к голове и почувствовала кровь.
Впоследствии она решила, что сделать это ее подвигли книги. Всех тех чувств, которые так долго заставляли ее молчать, – стремления не замечать очевидного, стыда, страха, самоуничижения – внезапно оказалось недостаточно. Услышав, как хлынула из крана вода, Исра вернулась в комнату дочерей. Открыла окно. Холодный воздух полоснул по коже. Она выбралась наружу. И как только ноги коснулись бетона, бросилась бежать.
Куда она направлялась? Она сама не знала. Промчавшись по Семьдесят второй улице, выскочила на Пятую авеню, останавливаясь, только чтобы перевести дыхание. Была полночь, и все магазины уже закрылись, работали только продуктовый на углу Семьдесят третьей, бильярдная на Семьдесят девятой и аптека «Райт Эйд» на Восемьдесят первой. Куда она идет? Что будет делать, когда дойдет? Порыв ветра ударил ей в лицо, тело охватила дрожь, и Исра замедлила шаг – но не остановилась, заставляла себя переставлять ноги. Холодный воздух жег открытую рану, но она продолжала бежать. Вот до чего довела ее жизнь, думала она. Вот чем обернулось ее вечное смирение. В какой момент она совершила ошибку? И что делать теперь? Куда податься? Что Палестина, что Америка – всюду она бессильна. Все, что она хотела от жизни, – это обрести счастье, но теперь ясно, что никакого счастья не будет. От одной мысли об этом Исре захотелось выскочить на проезжую часть и броситься под машину.
Она остановилась отдышаться на Восемьдесят шестой улице, перед огромным универмагом «21-й век». Однажды она ходила сюда со свекром и свекровью, но не помнила зачем. Кажется, за какой-то обувью для Фариды. Исра двинулась дальше по улице, ища что-то, неведомо что, что дало бы ей успокоение, но чем дальше уходила от дома, тем больше ее трясло. Небо было угольно-черное, ни звездочки не видно. Несмотря на поздний час, мимо спешили люди. Ржали подростки, на тротуарах валялись люди в лохмотьях. Они пялились на нее, но Исра отводила глаза. Казалось, будто она смотрит сама на себя с неба – на кроху посреди огромной улицы. Исра изо всех сил вдавливала подошвы в асфальт, пытаясь вновь ощутить почву под ногами.
Заплакав, она забегала кругами. Перешла улицу – и опять закружила на месте. Что делать? Куда идти? У нее ни денег, ни работы, ни образования, ни друзей, ни семьи. А с дочерями без нее что будет? Как они вырастут без матери? Она не может бросить их с Адамом и Фаридой. Придется вернуться.
Но Исра не могла вернуться – только не к нему, только не сейчас. Она представила себе Адама: глаза выкатываются из орбит, челюсти ходят ходуном. Исра почувствовала, как его руки стискивают ее запястья. Как он колотит ее о стену, таскает за волосы, хлещет по лицу. Как его пальцы сжимаются на горле, как немеет кожа, как расплывается перед глазами комната. Нет. Не может она к нему вернуться.
Она прошлась по Восемьдесят шестой улице и остановилась перед аптекой. Аптека, к ее облегчению, оказалась открыта, и Исра опустилась на ступеньку под дверью. Рану на голове жгло уже не так сильно. Она сжала пальцами виски. Какой же холод! Она опять заплакала. В этих слезах было много гнева, страха, обиды, но больше всего – раскаяния. Как она могла быть так наивна и верить, что обретет счастье? Надо было слушать маму. Счастье – это выдумка из книжек, а она оказалась такой дурой, что поверила, будто оно существует на самом деле.
Исра подняла глаза – к ней приближался незнакомый мужчина.
– Прошу прощения, с вами все в порядке? – спросил он. – У вас кровь идет…
Исра обхватила себя руками и опустила взгляд. Мужчина подошел ближе:
– Что у вас с головой?
– Н-ничего, – запинаясь, выдавила она – английский казался таким чужим на языке.