Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 52)
Того, что случилось дальше, она никак не ожидала. Сестры отказались убегать. Нора заявила, что не видит в этом смысла, что родителей так не вернешь, а они в итоге останутся совсем одни. Лейла согласилась, добавив, что они всю жизнь провели под опекой старших и просто не выживут самостоятельно. Денег у них нет. Пойти некуда. Амаль только кивала, пока старшие говорили, в ее широко распахнутых глазах блестели слезы. «Прости нас, – сказали они Дейе. – Но мы боимся». Дейа ответила, что тоже боится. Но оставаться боится еще больше.
– Я должна уйти из дома, – сказала Дейа Саре, когда они устроились в своем обычном уголке. – Можно пожить у тебя?
– А как же все, о чем мы говорили? Побег – это не выход.
– Но ты-то сбежала! И теперь живешь как человек. Ты же сама мне твердила: прими решение, прими решение! Так вот оно – мое решение!
Сара вздохнула:
– Я потеряла невинность и боялась за свою жизнь. Обстоятельства были совершенно другие. Но ты – ты-то ничего плохого не сделала!
Дейа видела, что тетя едва сдерживает слезы.
– Если уйдешь, потеряешь сестер. Может, если бы я осталась, Исра до сих пор была бы жива!
– Не говори так! Ты в маминой смерти никак не виновата. Во всем виноват только он. Он и
– Нет! Ты должна набраться мужества и биться за свои мечты.
–
– Послушай, – перебила ее Сара. – Ты мечтаешь поступить в колледж, сама строить свою жизнь – прекрасно. Так давай, вперед! Не хочешь замуж? Не надо. Упрись и откажись. Имей смелость постоять за себя. Порвать с семьей – не решение. Побег – это трусость, и ты будешь жалеть о ней всю оставшуюся жизнь. Вдруг ты никогда больше не увидишь сестер? Никогда не увидишь их детей? Неужели ты этого хочешь? Прожить жизнь изгоем? Есть более разумный путь, Дейа. И тебе не придется терять всех родных.
«Сара не понимает, – подумала Дейа. – Она забыла, каково это». В Фаридином доме Дейа не добьется ничего и никогда. Легче самой себе ногу отпилить.
– Тогда я просто выйду замуж, – сказала она. – Вырвусь из дома и начну все с чистого листа.
– Для этого необязательно выходить замуж. Ты сама это знаешь.
– Тогда скажи, что мне делать? Ну, скажи же! Я пришла к тебе, потому что думала, что ты поможешь мне сбежать. Но ты меня только запугиваешь. – Она вскочила. – А я-то думала, ты хочешь мне помочь…
– Я и хочу! – Сара схватила ее за руку. – Я просто говорю тебе то, чего мне в свое время никто не сказал – и очень жаль. Побег не решит проблему.
– А что решит?
– Это вопрос к тебе. Отбрось все страхи и тревоги и прислушайся к ясному голосу, который звучит у тебя в голове.
– У меня в голове каких только голосов не звучит! И один другому противоречит! Как мне понять, который из них слушать?
– Ты поймешь, – ответила Сара. – Есть у тебя любимое дело, которое приносит умиротворение? Вот и погрузись в него на какое-то время. И ответ придет. Сам собой. А насчет Фариды – ну хоть попытайся! Что ты теряешь?
Дейа сверкнула на нее глазами, развернулась и устремилась к двери. Неужели Сара до сих пор не догадалась, что Дейа ничегошеньки понять не может – даже узнав всю правду о родителях? Наверное, самостоятельные решения ей просто не по силам. Столько дум передумала – а проку-то, если у нее даже мысли не возникло, что ее мать не просто умерла, а была убита! У Дейи внутри все содрогнулось от стыда, перевернулось от осознания своей глупости. Все эти годы она считала, что Исра не любила своих дочерей. Как твердо она была в этом уверена – и как чудовищно ошибалась! Как же теперь самой себе доверять?
Фарида
В марте зацвели платаны, растущие по обеим сторонам Семьдесят второй улицы, а землю под ними усеяли желтые пятна одуванчиков. Саре оставалось учиться в школе всего пару месяцев. Скорость, с которой летело время, повергала Фариду в панику, которую не получалось заесть никакой едой. Она по полдня просиживала за кухонным столом с телефонной трубкой в руке и жаловалась Умм Ахмед: не спешат женихи к Саре, ну что за напасть! Но, по крайней мере, она перестала бояться, что дочь проклята. Зимой она водила Сару к джинн-шейху на Восемьдесят шестую улицу. В былые времена она и в гости к Умм Ахмед боялась идти, а теперь ради дочери готова была отмахать не один квартал. «Вот он, материнский долг, – думала Фарида. – Не сидеть сложа руки да улыбаться, а делать для своего ребенка все, что можешь». В затемненной комнате джинн-шейх прочитал над Сарой заклинание, чтобы проверить, не проклята ли она. А потом повернулся к Фариде и объявил, что никаких следов злого духа не обнаружил.
Однажды Фарида, как обычно, сидела на кухне напротив Исры и Надин, начинявших виноградные листья.
– Я просто не понимаю, чего им всем надо! – говорила она в трубку, пальцами разламывая скорлупу фисташки. – Кожа у Сары светлая, волосы мягкие, сама как тростиночка. Умеет готовить, прибирать, гладить, шить. Да господи боже, она же единственная девушка в целой семье мужчин! Можно сказать, всю жизнь готовилась в жены!
Качая головой, Фарида забросила фисташку в рот. Да что Исра и Надин на нее пялятся! Обе они ее раздражали. И Исра, которая выставила их всех невесть кем, убежав из дома посреди ночи, и Надин, которая только теперь забрюхатела вторым ребенком. Да и сколько можно тянуть! Амиру нужен брат. Да и Исре пора бы за следующим… но Фарида тут же отогнала эту мысль. Рождения еще одной девочки ее сердце сейчас не вынесло бы – опять не спи ночами и думай о том, что Бог через Исру наказывает ее саму.
Да и по совести говоря, куда Исре еще один ребенок: невестка и с четырьмя еле-еле управляется. Смотрит на дочерей пустым взглядом, словно они высасывают из нее жизнь. У Фариды и так достаточно переживаний – не хватало еще беспокоиться о том, не убежит ли девчонка снова! Сколько свекровь ей ни втолковывала, что не надо тащить свой позор на люди, – как об стенку горох.
И вдруг Фарида подскочила – какой-то кусочек головоломки улегся на свое место. Ее взгляд метнулся к двери. Она на полуслове оборвала Умм Ахмед, бросила трубку, кинулась на улицу. Плюхнулась на крыльцо и натянула халат на колени. Слабый отсвет солнца упал ей на ноги, и они сделались еще желтее обычного. Фарида принялась нервно теребить подол, поддергивая его все ниже и ниже. Исра и Надин позвали – сначала тихо, потом громче, – но она даже не оглянулась. Нет. Она будет сидеть здесь, пока Сара не вернется из школы, пока она не выяснит, в чем дело. Если проклятия на дочери нет, то почему ее руки никто не просит? Что эта паршивка натворила?
Небо потемнело, пошел дождь. Тяжелые капли лупили Фариду по лицу, но она не уходила в дом, сидела не шелохнувшись. Все мысли были только о Саре. Несомненно, дочь как-то умудрилась замарать свою честь. Но как? И когда? Она каждый день сразу после школы возвращается домой, одна никуда не ходит! Что же она могла натворить?
За спиной опять раздались шаги Исры и Надин.
– Я буду сидеть здесь, – отрезала Фарида, когда Надин тронула ее за плечо. – С места не сойду, пока Сара не вернется. – Она обернулась и бросила на невесток пронзительный взгляд. Надин глаз не отвела, а вот взгляд Исры метнулся куда-то вбок. То ли очередная ее нелепая ужимка, то ли она знает что-то такое, чего не знает Фарида. А что, может статься! Они с Сарой столько времени проводят вместе – Исра могла что-то заметить. А может, Сара и сама с ней поделилась какими-то своими секретами. И это под носом у Фариды! – Послушай-ка, Исра, – сказала она, поднимаясь. – Сара тебе ничего не рассказывала? Может, упоминала, почему женихи обходят ее стороной?
Невестка сделала удивленную мину:
– Нет, ничего такого она мне не рассказывала…
Исра так выговаривала слова, будто каждое из них причиняло ей боль. Фарида вгляделась в ее лицо, в дрожащие губы, в кроткие глаза. Как ребенок, право слово! Похоже, она что-то знает. Бедняга Адам – каждый вечер приходить домой и видеть эту кислую рожу! Неудивительно, что от него вечно разит
Когда школьный автобус наконец высадил Сару на углу, небо почти расчистилось. Фарида поднялась ей навстречу.
– Ты чем занимаешься? – набросилась она на дочь, едва та приблизилась к крыльцу.
Сара сбросила рюкзак на землю и шагнула к Фариде.
– О чем ты?
– У всех девочек из твоего класса уже есть женихи! – Фарида всплеснула руками. – У всех, кроме тебя! – Сара попятилась и бросила взгляд на Исру. – Тут что-то не так! Умм Фади отказывает женихам направо и налево. Дочка Умм Али помолвлена, хотя ведь страшилище. А Ханна и вовсе уже замужем!
Сара открыла рот, но промолчала. Фарида надвинулась на нее.
– Тут дело нечисто! – прогремела она, тыча указательным пальцем едва ли не в самый Сарин лоб. – У нас столько женихов перебывало, но ни один не пришел снова! Что ты натворила? А ну говори!
– Да ничего, мама, – буркнула Сара. – Ничего я не натворила!