Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 31)

– Так за чем же дело стало?

Исра понизила голос до шепота:

– Адам и Фарида и так уж сердятся на меня за то, что я родила двух дочек. Вряд ли они обрадуются, если я еще и читать примусь. Не хочу попусту их раздражать.

– Так читай потихоньку, как я! Дома ты же так и делала!

– А и правда… – Исра радостно ухватилась за эту мысль, но тут же отбросила ее. И удивилась собственному смирению. Как сказать Саре, что она опасается лишних трений в супружеской жизни? Что устала быть причиной всеобщего недовольства? Сара всего этого толком и не поймет. Сара с ее дерзкими, сияющими глазами, с ее толстыми учебниками. У Сары еще есть надежда. Нельзя ей говорить правду.

– Нет, нет. – Исра покачала головой. – Ни к чему рисковать.

– Ну как хочешь.

Они стояли у плиты и один за другим бросали шарики бараньего фарша на шипящую сковородку, дожидались, пока каждый шарик покроется коричневой корочкой, и выкладывали остужаться на старую газету. Жар обжигал пальцы, и Сара хохотала всякий раз, когда Исра роняла кюфту на пол.

– Подбирай скорей, пока царица Фарида не увидела! – восклицала она и корчила недовольную гримасу – точь-в-точь как ее мать, когда во время готовки кто-нибудь вел себя как неряха. – А то не ровен час я тебя больше не увижу!

– Ш-ш-ш!

– Да ладно тебе! Она нас не слышит. Сидит там вся в сериале.

Исра бросила взгляд через плечо. Стало неуютно, оттого что она даже посмеяться боится без оглядки на Фариду. Она знала, что с годами становится все унылее, но ничего не могла с этим поделать. Как бы она хотела радоваться жизни! Но чувствовала себя так, будто на ней несмываемое пятно.

Дейа

Зима 2008 года

– Тебя ждет Насер, – сказала Фарида Дейе, когда та пришла из школы. – Иди переодевайся! Да поживее!

Дейе пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы не сцепиться с Фаридой прямо сейчас. Столько лет она лгала про Сару! Что еще она скрывает? Но Дейа взяла себя в руки: злить Фариду не стоило. Это только поставит под угрозу ее будущие встречи с Сарой, а значит, и надежду узнать правду. Поэтому она прикусила язык и молча потопала по лестнице вниз. Когда Дейа поднялась в залу, Насер с матерью пили чай и ели печенье маамуль. Дейа долила всем чаю и направилась на кухню; Насер последовал за ней. Она села за стол напротив него и, стараясь успокоиться, сжала в руках теплую кружку.

– Прости, что заставила вас ждать, – сказала Дейа.

– Ничего страшного, – отозвался Насер. – Как школа?

– Хорошо.

– Было что-нибудь интересное на уроках?

Она отхлебнула чаю.

– Да нет, не особо.

Повисла неловкая пауза, Насер принялся двигать чашку туда-сюда.

– Не ждала меня снова, да? Думала, я испугаюсь.

– До сих пор срабатывало, – отозвалась Дейа, не глядя на него.

Он хмыкнул:

– Не на того напала.

Снова пауза.

– Итак, не пора ли нам перейти к следующему пункту?

Она встретилась с ним глазами:

– К какому такому пункту?

– Да вот к свадьбе.

– К свадьбе?

Он кивнул.

– А что свадьба?

– Выйдешь за меня?

Дейа открыла было рот, чтобы отбрить его, но вовремя остановилась. Нет уж, пусть лучше эти посиделки тянутся до тех пор, пока она не решит, что делать.

– Сама не знаю, – сказала она. – Я тебя вижу второй раз в жизни.

– Это да. – Насер покраснел. – Но говорят, если находишь свою пару, сразу это чувствуешь…

– Если речь об обуви – может быть, – отозвалась Дейа. – Но выбрать спутника жизни – задача посерьезнее, правда?

Насер хохотнул, но она видела, что он смущен.

– Честно говоря, – сказал он, – я впервые согласился встретиться с девушкой еще раз. В смысле, я уже с кучей девушек сидел – даже надоело, честно, а моя мать находит на свадьбах все новых и новых. Но ничего толкового ни с одной из них не вышло.

– Почему?

– Не насиб, думаю. Знаешь же эту арабскую пословицу? «Свое найдешь и под двумя горами, а не свое не найдешь и меж двумя губами»?

Должно быть, на лице у Дейи отразилось презрение.

– Что? – спросил он. – Не веришь в насиб?

– Не то чтобы не верю, но сидеть и ждать подарков от судьбы, по-моему, бессмысленное занятие. Мне отвратительна сама мысль, что я не могу повлиять на собственную жизнь.

– Но насиб именно это и означает, – возразил Насер. – В твоей жизни все предопределено – мактуб.

– Тогда зачем вставать по утрам? Зачем ходить на работу, в школу, зачем вообще из комнаты выходить, если в конечном итоге все равно ни на что не влияешь?

Насер покачал головой:

– Если в моей судьбе все предрешено, это не значит, что я могу сутками валяться в постели. Это значит, что Богу все мои поступки известны наперед.

– А тебе не кажется, что такая покорность судьбе не дает тебе жить в полную силу? Ну типа, если все предначертано, что толку стараться?

– Может быть, – отозвался Насер. – Зато она помогает не забывать о своем месте в этом мире и смиряться, когда что-то выходит не так, как хочется.

Дейа не знала, о чем свидетельствует этот ответ – о слабости или о мужестве.

– Я предпочитаю верить, что все-таки способна повлиять на свою жизнь, – сказала она. – Хочется надеяться, что у меня есть выбор.

– Выбор есть всегда. Я и не говорю, что его нет.

Дейа удивленно взглянула на Насера.

– Смотри, без него ведь и свадьбу не играют.

– Может быть, ты и можешь делать предложения направо и налево, – хмыкнула она. – Но у меня выбора нет. Во всяком случае, я его не вижу.

– Да есть он! Ты можешь говорить «нет» до тех пор, пока не встретишь своего человека.

Дейа закатила глаза:

– Это не выбор!

– Ну, как посмотреть.

– Да как ни посмотри! Меня насильно выдают замуж. И даже если мне предлагают разных женихов, это не значит, что у меня есть выбор. Неужели ты не понимаешь? – Она покачала головой. – Настоящий выбор – он не на условиях. Настоящий выбор – это про свободу.

– Может быть, – откликнулся Насер. – Но иногда приходится выбирать из того, что дано. Смотри на вещи проще. Надо принимать жизнь такой, какая она есть.

Дейа вздохнула. Ее терзали сомнения. Она не желала принимать жизнь такой, какая она есть. Она желала распоряжаться ею по своему усмотрению и в кои-то веки самостоятельно определять свое будущее.