Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 20)
– Я даже не могу себе представить, как это, – проговорила Исра. – Ну, сидеть в одном классе с мальчиками. Мои родители никогда бы такого не допустили.
– Ну, у моих и выбора-то особо нет. Здесь есть школы для девочек, но они стоят сумасшедших денег. В принципе мне запрещено разговаривать с одноклассниками мужского пола, но как это осуществить на практике? Прилепить на лоб табличку: «С мальчиками не разговариваю»? – Сара скорчила рожицу.
– А вдруг твои родители узнают, что ты нарушаешь их запреты? – встревожилась Исра. – Фарида вон давеча чуть пощечину тебе не влепила. Вдруг они тебя побьют?
– Не исключено, – отозвалась Сара и отвернулась.
– А они… Тебе часто достается?
– Только если огрызаюсь или не слушаю их. Однажды
– Поэтому и книги домой носишь тайком?
Сара подняла глаза:
– А ты откуда знаешь?
Исра снова слабо улыбнулась:
– Потому что я тоже тайком таскала домой книги.
– Не знала, что ты любишь читать.
– Очень люблю, – призналась Исра. – Но уже давно ничего не читала. Я с собой только одну книгу привезла.
– Какую же?
– «Тысячу и одну ночь». Это моя любимая.
– «Тысяча и одна ночь»? – Сара призадумалась. – Это не про царя, который женится и каждую ночь убивает очередную жену, потому что считает, что все женщины изменщицы?
– Да, она самая! – воскликнула Исра, обрадовавшись, что Сара тоже читала ее любимую книгу. – А потом его перехитрила Шехерезада. Тысячу и одну ночь она рассказывала ему сказки, и в конце концов он даровал ей жизнь. Я эту книгу, наверное, миллион раз перечитывала.
– Правда? – удивилась Сара. – По-моему, она того не стоит.
– Что ты, конечно, стоит! Мне нравится, как много сюжетов раскручивается разом. Да и сама идея, что женщина ради спасения своей жизни рассказывает сказки. Это же чудесно!
Сара передернула плечами:
– Не люблю я эти сказочки.
Глаза у Исры расширились.
– Это не сказочки!
– Ну как же: там все про джиннов да про визирей и прочую ерунду! Я предпочитаю книги о жизни.
– Но «Тысяча и одна ночь» тоже о жизни, – возразила Исра. – В ней воспевается сила и стойкость женщины. Никто не заставляет Шехерезаду выходить замуж за царя. Она делает это добровольно, ради всех мусульманских девушек на свете. Тысячу и одну ночь она борется за себя и за них, рассказывая сказки. Ее голос – ее оружие. Это история о том, каким сверхъестественным могуществом обладают сказки и на какие подвиги способна одна-единственная женщина.
– Кто-то тут, похоже, приписывает этой книжке то, чего в ней сроду не было, – с улыбкой проговорила Сара. – По-моему, там ни про силу, ни про стойкость и речи нет. Просто байка о мужике, который пачками убивает беззащитных женщин.
– А кто-то тут, похоже, видит мир в черном цвете, – парировала Исра.
– Ну, разве что самую малость.
– А у тебя какая самая любимая книга?
– «Под стеклянным колпаком», – ответила Сара. – Или, может, «451 градус по Фаренгейту». Зависит от настроения.
– Это любовные романы? – спросила Исра.
Сара фыркнула:
– Ну, нет! Я люблю романы про что-то настоящее.
– Любовь очень даже настоящая!
– Не в нашей жизни.
Слова Сары обожгли Исру, как пощечина. Она опустила глаза, пытаясь прийти в себя.
– Если хочешь, – сказала Сара, – я завтра принесу тебе книжек. Не волнуйся, возьму только про любовь!
Исра улыбнулась – слабо, вымученно. Представила себе, что будет, если Фарида застанет ее за чтением американского романа, к тому же еще и любовного. Нет, нельзя допустить, чтобы свекровь в ней разочаровалась. Исра сглотнула.
– Да ладно, не надо. Мне арабские книги больше нравятся.
– Уверена? Я знаю пару американских романов, которые тебя точно зацепят.
– Нет-нет, не стоит. Да у меня и времени не будет их читать – с младенцем-то на руках.
– Ну, как хочешь.
Исра действительно считала, что читать ей скоро станет некогда. По правде говоря, в последнее время ее все сильнее мучил вопрос, готова ли она стать матерью. И не только оттого, что у нее по милости Фариды и без младенца дел было по горло, – Исра тревожилась, что ей нечего будет дать собственному ребенку. Что она сможет рассказать ему о мире, если сама ничего о нем не знает? Получится ли у нее быть хорошей матерью – и что такое «хорошая мать»? Впервые в жизни Исра задалась вопросом, хочет ли быть подобием своей матери. И не могла ответить. Исру до сих пор терзала обида: как легко мама отдала ее в чужую семью, в неведомую страну! Но в глубине души она понимала, что мама поступила так, как хотел Якуб, – выбора у нее не было. Или все-таки был? Может, в ее власти было повлиять на отцовское решение? Исра понятия не имела. В тот вечер она долго сидела у окна и думала, какие решения придется принимать ей самой, когда она станет матерью. И очень надеялась, что не наделает ошибок.
В этот вечер Адам пришел с работы еще до захода солнца. Он появился на пороге кухни в застиранных черных штанах и голубой рубашке поло. Исра заметила мужа не сразу – она отсутствующим взглядом смотрела на золотистое небо за окном. Адам откашлялся и сказал:
– Пойдем прогуляемся.
Исра разволновалась, но постаралась, чтобы Адам не заметил. Из дому она выходила лишь по воскресеньям, и то не каждую неделю – только когда Халед с Фаридой отправлялись за продуктами и брали с собой Сару. Если Сара оставалась дома, Фарида просила Исру побыть с ней – боялась оставлять дочь без присмотра. А Адам с того первого вечера в Бруклине и вовсе никуда ее не водил.
На улице было морозно, уже зажглись фонари. Они двинулись по Пятой авеню – мимо мясницких лавок, супермаркетов, булочных и магазинчиков «все по доллару». Кругом царило такое же оживление, как и в день, когда Исра попала сюда впервые. Проезжая часть была забита машинами, потоки пешеходов вливались в магазины и кафе и выливались обратно на улицу. Тротуары были растрескавшиеся и грязные, воздух отдавал сырой рыбой – Адам сказал, что этот дух доносится с китайского рыбного базара на углу. То и дело им попадались темно-зеленые решетки, ограждавшие широкие лестницы, которые вели куда-то вниз, под тротуар.
– Там, внизу, метро, – пояснил Адам и пообещал, что как-нибудь покатает ее на поезде. Исра старалась держаться поближе к мужу, одну руку положив на набухший живот, другой слегка помахивая в такт шагам. Ей хотелось, чтобы Адам взял ее за руку, но тот смолил сигарету и смотрел вперед.
Они перешли улицу, и Адам купил Исре кусок пиццы в кафе под названием «Элеганте». «Это лучшая пиццерия в городе», – сказал он. Исра никогда в жизни ничего подобного не пробовала. Она с наслаждением вгрызалась в теплый, тонкий мякиш, густо посыпанный сыром, и слизывала с пальцев пряный соус. Ее поразило, какой богатый у пиццы вкус и как совершенно непривычная еда может доставить такое блаженство.
– Ну как, понравилось? – спросил Адам, когда Исра доела.
– Да, – сказала она, слизнув последние капельки соуса из уголков рта.
Адам засмеялся:
– А для десерта место осталось?
Она радостно закивала.
Он купил ей мороженое в фургоне «Мистер Софти» – ванильный рожок, посыпанный разноцветной карамельной крошкой. Объедение! В их деревенском духане тоже продавалось мороженое – обычное, на палочке, два вкуса на выбор: клубничный сорбет и тутовая ягода. Но этот рожок не шел с ним ни в какое сравнение, такой нежный, такой сладкий.
Пока Исра ела, Адам смотрел на нее с гордой улыбкой, словно на ребенка.
– Еще хочешь?
Она положила руки на живот.
–
– Ну, вот и хорошо. – Он полез в карман за сигаретой. – Я рад.
Исра покраснела.
Они повернули домой. Исра задерживала дыхание, когда Адам выпускал сигаретный дым. Он не был похож на мужчин, о которых она читала в книгах. До рыцаря-
Когда они подошли к дому, Адам посмотрел на нее:
– Тебе понравилось?
– Да, очень.