Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 19)

– Ну, все понятно. – Фарида затопала по лестнице.

– Сара… – прошептала Исра, желая предупредить девочку. Но было поздно. Фарида уже поднялась.

– Так я и знала! – Она ворвалась в комнату и вырвала у дочери книгу. – Почему ты не идешь, когда я зову?

– Я хотела дочитать до конца главы.

– До конца главы? – Фарида уперла руки в боки. – Читательница нашлась! А учиться готовить кто будет?

Сара вздохнула, а у Исры похолодело внутри. Она словно услышала собственную мать: от книг никакой пользы, главная женская наука – терпение, а ее ни по одной книжке не освоишь.

– Скажи-ка мне, – проговорила Фарида, нависнув над Сарой, – по-твоему, книжки научат тебя готовить и прибирать? Помогут тебе найти мужа? Вырастить детей?

– В жизни есть еще много всего, кроме мужа и детей, – парировала Сара. – Что-то я ни разу не слышала, чтобы ты приказывала Али забить на учебу и выкинуть книжки! Почему ему вы разрешили пойти в колледж? И не требуете, чтобы он поскорее женился?

– Потому что для девушки важнее всего замужество, – буркнула Фарида. – А вовсе никакой не колледж! Ты уже почти подросток. Пора тебе повзрослеть и усвоить раз и навсегда: нельзя женщине на мужчину равняться!

– Но это нечестно! – выкрикнула Сара.

– А ты мне не дерзи! – рявкнула Фарида, занося руку. – Еще одно слово, и ты у меня получишь!

Сара отпрянула от карающей длани.

– Но, мама, – проговорила она уже мягче, – это правда нечестно.

– Честно, нечестно, но так оно в мире устроено. – Фарида повернулась к двери. – А теперь иди вниз и помоги Исре на кухне.

Сара вздохнула и стала сползать с кровати.

– Давай-давай, пошевеливайся! – поторопила ее Фарида. – Я тебя весь день ждать не буду!

Вооружившись тряпками, Исра и Сара встали спиной друг к дружке и принялись за дело. Сара была невысокая, худенькая девочка с золотистой кожей и буйными, рассыпающимися по плечам кудрями. Пока они прибирались, она все больше молчала, только иногда ловила взгляд Исры и шумно вздыхала.

За те месяцы, что Исра прожила в Америке, они с Сарой ни разу толком не поговорили. Приходя из школы, Сара торопилась юркнуть в свою комнату и разобрать рюкзак. Теперь Исра догадалась, что она, по всей видимости, тайком таскает домой книги. Потом Сара спускалась к Исре на кухню и помогала накрывать на стол, или мыть посуду, или разбирать постиранное белье, на которое у Исры не хватило времени. Иногда по вечерам они сидели в зале втроем с Фаридой и смотрели ее любимые турецкие сериалы. Сара прихлебывала мятный чай и ела печенье, а когда Фарида отворачивалась, разгрызала передними зубами жареные арбузные семечки – Фарида строго-настрого запрещала ей это делать, чтобы не испортить прикус.

Исре было жалко смотреть, как девочка снует по кухне, драит столешницы, моет посуду, расставляет чашки в буфете. Наверное, вот так и сама она выглядела в Сарины годы, когда носилась веретеном, пока не переделает все домашние дела.

– Ну как ты себя чувствуешь? – спросила Исру Фарида, присев на корточки перед духовкой, где пеклось кунжутное печенье. Уже третья партия за неделю.

– Хвала Аллаху, – отозвалась Исра. – Все хорошо.

Фарида достала противень с печеньем из духовки.

– По утрам не тошнит?

– Нет, – не очень уверенно ответила Исра.

– Это хороший признак.

Исра заметила, что Сара замерла, слушая, что говорит мать.

– А чего-нибудь эдакого не хочется? – поинтересовалась Фарида. – Сладкого там?

Исра задумалась:

– Да не больше, чем обычно.

Фарида отщипнула от печенья кусочек и сунула в рот. Распробовала – и подняла брови.

– Это тоже хороший признак.

– Хороший признак чего? – перебила Сара.

Ее лицо казалось почти желтым в теплом вечернем свете, лившемся из окна, и Исре в этот миг почему-то представилось, как Фарида хлещет ее по щекам. Интересно, часто Саре достается?

– Ну, – отозвалась Фарида, – как говорят старухи, если беременную тошнит по утрам и тянет на сладкое, то жди девочку.

Сара ничего не сказала, только нахмурилась.

– Но у тебя ни того ни другого. – Фарида улыбнулась Исре. – Иншаллах, будет мальчик!

Исра не нашлась что ответить. Внутри у нее все свернулось жгутом. Может, и подташнивает ее по утрам.

– А что физиономия такая кислая? – осведомилась Фарида, потянувшись за следующим печеньем. – Не хочешь мальчика?

– Да нет, я…

– Мальчик лучше, поверь мне. Мальчики будут заботиться о тебе в старости, передадут по наследству фамилию…

– Хочешь сказать, что мне ты была не рада? – резко осведомилась Сара. – Потому что девочка не такое сокровище, как мальчик?

– Ничего подобного я не говорю, – отрезала Фарида. – Но все всегда хотят мальчика. Это тебе любой скажет, хоть кого спроси.

Сара покачала головой:

– Уму непостижимо! Ведь именно девочки помогают матерям. Омар и Али ничегошеньки для тебя не делают!

– Глупости. Твои братья последнюю рубаху ради меня отдадут, если понадобится.

– О да, конечно. – Сара закатила глаза.

Слушая Сару, Исра думала про себя: наверное, это и значит быть американкой – иметь голос. Стало досадно, что сама она никогда не умела выражать свое мнение и ни разу не отважилась заявить матери, что девочки ничем не хуже мальчиков, что жизнь у них устроена несправедливо и что мама, как женщина, сама должна это понимать. Нет бы прямо сказать, как ей обрыдло чувствовать себя человеком второго сорта, про которого вспоминают, лишь когда надо состряпать обед или прибраться; обрыдло терпеть попреки, нападки, унижения и оскорбления. Нет бы объяснить, как ей обидно, что ее заставляют считать себя ничтожеством, утварью для мужского пользования.

– Не слушай ты ее, – шепнула Сара Исре, когда Фарида ушла из кухни.

Исра подняла глаза: ее ошеломило, что Сара вдруг сама с ней заговорила.

– Ты о чем?

– Твой ребенок – дар Божий, несмотря ни на что. Даже если это девочка.

Исра, вцепившись в отвороты халата, отвела глаза. Ей вспомнилось, как она говорила те же самые слова матери, когда та была беременна: «Это дар Божий, несмотря ни на что». Она не хотела становиться одной из тех женщин, которые не желают иметь дочерей, не хотела быть как мать, которая признавалась Исре, что проревела несколько дней, когда Исра появилась на свет.

– Конечно, это дар Божий, – сказала Исра. – Разумеется.

– Я не понимаю, что такого особенного в сыновьях, – продолжала Сара. – Твоя мать такая же?

– Да, – призналась Исра. – Я надеялась, здесь все будет иначе…

Сара пожала плечами:

– В школе почти все американские девчонки говорят, что их родителям все равно. Но стоит только послушать маминых приятельниц! Уши в трубочку. Будь их воля, они бы до сих пор жили в Аравии и закапывали новорожденных девочек живьем.

Сара скривилась, и Исре показалось, что она смотрит на юную копию себя. Раньше ей и в голову не приходило, что у них может быть что-то общее: Сара родилась в Америке, ходила в школу, где девочки учатся вместе с мальчиками, – словом, вела жизнь, ни в чем не похожую на ее собственную. Исра робко улыбнулась – и Сара улыбнулась в ответ.

– С английским-то у тебя как?

– Могу читать и писать, – с гордостью ответила Исра.

– Правда? Вот уж не думала, что кто-то в Палестине знает английский.

– Мы его учим в школе.

– А говорить можешь?

– Не очень. – Исра покраснела. – У меня ужасный акцент.

– Наверняка не такой уж и ужасный. Брат говорил, ты ходила в школу для девочек – мол, я должна быть благодарна, что мне родители разрешают учиться в общей.