Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 8)

— Даже если волчьи кланы ведут кровопролитную битву за территорию, издалека лес кажется спокойным, как всегда.

— А если иметь острое зрение и слух, как у тебя, издалека всё равно не видно?

Холо напустила на себя важный вид и ответила не сразу, только её уши шевельнулись под капюшоном.

Это был опасный манёвр, и Холо легко могла за это на него накинуться, но сегодня с ним в компании терпкое тёплое вино, так что Лоуренс ждал её ответа, медленно потягивая напиток.

— Дотуда увижу. — Кончиком ножа, которым она выковыривала моллюсков, Холо указала на мужчину, поза которого красноречиво говорила о том, что тот сильно зол. Он стоял, прислонившись к кадке, доходившей ему до пояса, с горкой наполненной мелким камнем. У него было настолько великолепно сложённое тело, что его можно было принять за пирата. Его собеседником был тощий торговец с кислой физиономией, державший в руках пачку пергамента.

Лоуренс кивнул Холо в ответ, и та продолжила с серьёзным лицом:

— Тот мужчина сердится.

— Неужели?

— Он не хочет отдавать груз по цене, на которую договорились изначально, потому что его обложили огромным налогом. Он говорит что-то про цену за голову.

— Видимо, речь о подушном налоге. Это налог, которым облагается каждая лодка, идущая по этой реке.

— Понятно. Другой мужчина ответил, что в этом году у города большие неприятности, потому что отменён Северный поход. «Радуйся, что тебе вообще платят» — так говорит.

Каждую зиму Церковь снаряжала поход на Север идя демонстрации своей власти, но в этом году поход отменили из-за политических и религиозных трений с Проанией, через которую пролегал путь. Именно по этой причине сам Лоуренс оказался на грани разорения.

Но Лоуренс смотрел на Холо ошеломлённо не поэтому. Её уши по-прежнему стояли торчком, а сама она сидела со склонённой головой и закрытыми глазами.

Лоуренс вновь перевёл свой взгляд на мужчин. Тот, что был похож на торговца, в последний раз пытался уговорить моряка.

— Он говорит: «Ну, раз так, топай в Совет вместе со своими мехами», — произнесла Холо и открыла глаза.

Как удобно, когда у тебя есть Холо с таким острым слухом!

— Как минимум четыре группы людей беседуют о том же. Налоги слишком высокие. Северный поход. Что будет с ввезённым товаром… — Параллельно Холо выскребала ножом моллюска, и чем больше скапливалось мяса, тем больше она отвлекалась от разговора. Когда получилась целая горка, она с наслаждением отправила всё в рот. На её лице читалось, что нет на свете еды вкуснее этой.

— Так-то оно так… На городе, живущем торговлей, не может не сказаться отмена похода. И мы от этого пострадали в Рюбинхайгене. Но как это связано с людьми, которых мы видели на въезде в город?

— Если в городе произошло что-то необычное, то это порождает и необычную торговлю, — бормотал себе под нос Лоуренс, когда Холо, рыгнув без всякого стеснения, хлопнула по столу.

— Повторить?

Все мысли и внимание Лоуренса были отданы событиям в городе, но Холо надо было задобрить одной-двумя кружками выпивки, чтобы она если уж не помогла разобраться, так хоть вела себя тихо.

Лоуренс махнул рукой, подзывая владельца лавки. Холо с довольной улыбкой размышляла, слегка наклонив голову.

— Ты это не для меня заказываешь, а для себя.

— Не понял?

— Я пьянею от выпивки, а ты от другого.

Щёки развеселившейся Холо слегка покраснели.

Несмотря на то что Лоуренс сидел хмурый, она без труда поняла причину, почему он без колебаний заказал ещё.

— Выпивка пьянит, но за неё надо платить. Мысли о том, как заработать, пьянят не меньше, но зато бесплатны.

— Да, и чтобы я тут не тявкала под боком либо послушно выполнила, что просят, нужно всего лишь купить одну-две кружечки.

Холо слишком проницательна.

Лоуренс поднял руки вверх в знак капитуляции перед Холо, у которой от пива появились белые усы.

— Ну что ж, ты выглядишь довольно мило, когда думаешь. Давай так и сделаем: я буду пить пиво и любоваться твоим профилем.

В обмен на выпивку и блюдо шипящих, только что снятых с огня моллюсков Лоуренс отдал хозяину потёртый, потемневший от времени рют.

— Я буду периодически на тебя оглядываться, чтобы убедиться, что ты никуда не исчезла.

— Ну вот ещё, — рассмеялась Холо, забирая кружку с налитым до краёв пивом.

Несмотря на строгий тон, она весело помахивала хвостом под накидкой, поэтому её ответ можно было расценивать как «Валяй, так уж и быть».

В итоге до обеда Лоуренс ходил по городу один.

Холо сама удивилась, насколько сильно на неё подействовала выпивка, — видимо, сказывалась усталость после долгой дороги. Не то чтобы ноги её совсем не слушались, скорее она ужасно хотела спать.

Лоуренс отвёл её на постоялый двор, самодовольно улыбаясь, хотя в целом он был не рад.

Холо точно не понравится, если он попробует провернуть в городе какую-нибудь торговую сделку. С одной стороны, он не может не согласиться с её мнением по этому поводу, с другой стороны, если вспомнить, как он жил до встречи с Холо, было бы странно упускать такую возможность.

Поэтому он был рад, что у него есть время покрутиться по городу, хотя здесь у него совсем не было знакомых.

Немного поколебавшись, Лоуренс направился к забегаловке, в которой часто бывал в прошлом. Она носила странное название «Бестия с рыбьим хвостом», а вывеска была в виде огромной крысы. Эта странная крыса строила на реках запруды и обладала телом животного, плоским хвостом и похожими на рыбьи плавники перепончатыми задними лапами, за что Церковь и приравняла её к рыбе.

Поэтому, невзирая на то, что здесь вкусно пахнет жареным мяском и подают выпивку, тут немало священнослужителей, с удовольствием уплетающих предлагаемую в этой харчевне еду. Никто не сможет их ни в чём упрекнуть, ведь здесь подают очень вкусную рыбу.

Но, несмотря на популярность этого местечка, в предобеденное время здесь затишье. Посетителей совсем не было, за столиком в углу дочка хозяина ставила заплатку на фартук.

— Вы открыты?

Увидев на пороге Лоуренса, рыжеволосая девушка перекусила нитку и задорно рассмеялась, показав ему фартук.

— Я только что зашила дырку. Видите?

Эта девушка отвечала ловко, как и следовало работнице подобного заведения.

— Говорят, взглядом можно дырку прожечь, так что я воздержусь, а то снова дыра появится.

Девушка убрала иголку в деревянную коробку, встала, надела починенный фартук и шутливо покачала головой:

— Тогда получается, на меня вообще никто не смотрит, все глядят только на мой фартук?

Типичная манера разговора девушки, спаивающей клиента.

Однако Лоуренс — торговец, у него неплохо подвешен язык.

— О, вы так прекрасны, что все специально отводят взгляд от вашего лица, не дай бог третью ноздрю вам сделать.

— Да? Какая жалость. Было бы их у меня три, я бы быстрее могла почуять нечестных гостей, — с деланым вздохом произнесла девушка, подвязывая фартук.

Лоуренс развёл руками в знак её победы.

— О-хо-хо. Заезжие гости и впрямь другие. Выпьете? Перекусите чего-нибудь?

— Заверните мне рыбьих хвостов на двоих.

С кухни донёсся звук булькающего в кастрюле варева, и девушка на секунду пришла в замешательство. Ей нужно было успеть приготовить обед для портовых рабочих.

— Я никуда не спешу.

— Что ж, тогда позвольте мне налить вам кружку чего-нибудь крепкого? — Это означало, что ему придётся немного подождать.

Лоуренс с улыбкой согласился, восхитившись её умением продать побольше.

— Есть пшеничное, виноградное, грушевое.

— Грушевое вино в такое-то время года?

Любое фруктовое вино быстро начинает киснуть.