Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 34)

Безусловно, Холо обожала ставить Лоуренса в тупик и наслаждаться его смущением, но раз за разом он привыкал к её шуточкам, и теперь ей приходилось пускать в ход тяжёлую артиллерию. Но даже она считала, что шутить на такую тему недопустимо.

— С чего вдруг так внезапно?

— Та девушка права.

— Эйб?..

Холо кивнула и отпустила руку Лоуренса.

На руке выступила кровь. Девушка извинилась одним взглядом и продолжила:

— Человека можно купить за деньги…

— …но нельзя купить его отношение?

— Поэтому нам нужно беречь его. Та девчонка умна… — Холо нанесла удар с неожиданной стороны, прижимаясь щекой к руке Лоуренса. — Я хочу, чтобы наши отношения оставались хорошими… Поэтому лучше расстаться.

Лоуренс не понимал, что она несёт.

Когда он спросил её в Терэо, что они будут делать, когда доберутся до её родины, Холо ушла от разговора. Тогда Лоуренс подумал, что она промолчала из-за того, что ответ очевиден: когда они доберутся до её родины, их путешествие окончится. Это договор, и у него есть свойство заканчиваться. Лоуренс всегда знал, что момент расставания наступит. Но ему очень нравилось путешествовать с ней и хотелось продлить это удовольствие настолько, насколько возможно.

Пусть это по-детски, но он поддался иллюзии.

И разве Холо не хочет того же? Конечно, да. Лоуренс был в этом уверен, когда оглядывался на весь их путь. Тогда какая может быть связь между завершением путешествия и хорошими отношениями?

Холо видела, что Лоуренс даже не пытается скрыть своё смятение, и грустно сказала, продолжая прижиматься щекой к его руке:

— Болван. Неужели ты правда не понимаешь?

Она не издевалась и не сердилась, а только смотрела на него устало, но с любовью, будто на трудного ребёнка. Подняв голову, она сняла его руки со своих плеч и медленно заключила его в объятия.

— Наше путешествие прекрасно… Я смеялась, плакала и даже выходила из себя, будто детёныш, хоть я опытная и мудрая. Наше путешествие словно яркий луч света в моей длинной одинокой жизни. Как бы я хотела, чтобы оно длилось вечно.

— Ну так… — начал было Лоуренс и осёкся.

Это было невозможно.

В конце концов, Холо не человек. Продолжительность их жизней слишком различается.

— Ты правильно соображаешь, но тебе не хватает опыта. Я думала, ты быстро поймёшь, ведь ты торговец и всё время гоняешься за прибылью. Я не говорю, что не хочу видеть тебя на смертном одре. Мне такое… не впервой.

Голос Холо звучал холодно и отрывисто, будто зимний ветер над бурым голым полем.

— Будь у меня больше самообладания, я бы дотерпела до того, как мы вернёмся на мою родину. Я была в этом уверена, ещё когда мы проезжали последнюю деревушку. Но… ты слишком хороший человек. Что бы я ни делала, ты всегда рядом, ты делаешь всё, о чём бы я ни попросила. И это невыносимо! Невыносимо…

Лоуренса совершенно не радовали её слова, будто взятые с последней страницы рыцарского романа. Он по-прежнему не понимал, что на самом деле имеет в виду Холо, но кое-что ему стало ясно: её речь закончится словами «поэтому давай лучше расстанемся здесь».

— И мне… страшно.

Хвост Холо вздыбился: она очень волновалась.

Это было в тот вечер, когда она съела жареного поросёнка. Она сказала, что боится. Тогда он совершенно её не понял, но теперь по её словам догадался, что бояться она может только одного.

Но он не понимал, почему она этого боится. А Холо хотела, чтобы понял.

В тот вечер она сказала, что гораздо хуже, если он догадается. Но сейчас поменяла своё мнение: теперь гораздо хуже, если он не догадается.

Холо — Мудрая Волчица. Она ничего не делает просто так и крайне редко ошибается. Значит, исходя из услышанного, он может понять.

Голова Лоуренса работала на полную катушку. Его цепкая память, которой он, как торговец, гордился, сейчас изо всех сил старалась выдать ему нужную информацию.

Слова Эйб. Неожиданное желание Холо оборвать путешествие. Он торговец и поэтому должен понять. Холо боится. На первый взгляд, между этим нет ничего общего, но что-то всё же связывает — что? И потом, разве не естественно желать продолжения отличного путешествия? Любое путешествие рано или поздно подходит к концу, и Холо явно не пытается уйти от неизбежного. Она, разумеется, это понимает, да и он тоже. Он был уверен, что они расстанутся с улыбкой, когда их путь закончится.

Должна быть какая-то веская причина, чтобы оборвать путешествие на полпути.

Полпути… Подходящее время. Потому что она не могла дотерпеть до возвращения на родину… Добравшись до этой мысли, Лоуренс понял, что нащупал ниточку. Радость. Путешествие. Время. Торговец.

— Я понял. — Всё его тело сковало от ужаса.

Холо посмотрела на него с некоторым раздражением и слезла с его коленей.

— Я бы предпочла, чтобы ты не понял, но лучше так, всё же лучший момент. Ну, понимаешь? Что я имею в виду?

Лоуренс кивнул. Он понял даже слишком хорошо. Нет, он и раньше смутно об этом догадывался. Просто не хотел себе в этом признаваться.

Холо отодвинулась от него ещё дальше, не выказывая особых душевных страданий, и встала с кровати.

— Разве ты не знаешь такую сказку? — сказал Лоуренс, смотря снизу вверх в её янтарные глаза.

— Какую сказку? А-а-а, понятно, ты просто пытаешься зайти со стороны.

Все сказки можно условно разделить на два типа. Сказки со счастливым концом и с несчастливым. Если говорить точнее, существовало четыре типа, но другие два людям либо слишком сложно было создавать, либо слишком сложно понимать.

Если кто и мог писать и читать их, то только Бог, и именно это Церковь обещала людям после смерти.

— Сказку, где все жили долго и счастливо.

Холо молча дошла до угла комнаты, где были свалены вещи, и взяла кувшин с вином. Потом с улыбкой обернулась:

— Так не бывает. Мне нравится разговаривать с тобой. Очень-очень нравится. Настолько, что так бы тебя и съела.

Скажи она это в самом начале их знакомства, сузив при этом свои красновато-янтарные глаза, у него бы сердце ушло в пятки. А сейчас его это даже не смутило. Слова Холо, что она хочет, чтобы их отношения оставались такими же, какими были при встрече, пронзили его сердце.

— Каким бы вкусным ни было блюдо, оно надоест, если есть его каждый день. А ещё опасность состоит в том, что будет хотеться чего-нибудь повкуснее и получше. Знаешь, что находится на вершине этой лестницы?

Когда-то Лоуренса бросало в дрожь от одного прикосновения к Холо, а теперь он может спокойно её обнимать и целовать ей руки без всякого волнения.

Он прикинул в уме, что их ожидает впереди, и понял одну ужасную вещь. У них так много времени, а сделать им осталось так мало. И конец уже близок. Они могут продолжить взбираться по лестнице. Но это не значит, что лестница будет бесконечной.

— В конце концов я перестану получать то, чего жажду, и всё, что вызывает у меня сейчас восторг, поблёкнет и уйдёт в небытие, а мне останется только возвращаться мысленно в прошлое и вспоминать, как было хорошо, когда мы только встретились. — Она нарочно бросила на него сердитый взгляд. — Вот почему мне было страшно. Я боялась, что скоро это удовольствие угаснет. Всё из-за… — Холо отхлебнула из кувшина и, будто презирая себя за свои слова, продолжила: — …твоей доброты.

Мудрая Волчица Холо. Волчица, которая жила сотни лет, даровала людям богатые урожаи и боялась одиночества.

С одной стороны, трудно понять этот страх одиночества. Лоуренсу казалось, что понять разумом, почему Холо не нравилось, когда её почитали и ей поклонялись, невозможно. Конечно, она живёт уже очень и очень долго, и очень мало существ, живущих на земле столько же, сколько она, поэтому и чувствует себя Холо одинокой.

Но теперь Лоуренс понял причину, почему Холо не стала — точнее, не могла — искать себе подобных и налаживать с ними общение.

Холо говорила, что она не богиня. В этом и заключалась истинная причина. Бог создаёт на небе собственное царство, в котором нет ни болезней, ни старости, только вечное блаженство. Она же этого сделать не может. Холо привыкала к чему-то, пресыщалась, а потом грустила по ушедшим дням — как обычный человек. Ей хотелось быть счастливой вечно.

Мудрая Волчица прожила уже длинную жизнь и слишком хорошо понимала, что этой детской мечте сбыться не суждено.

— Мне нравится ваша людская поговорка: «Хорошо то, что хорошо кончается». Хоть я с ней и согласна, у меня не хватает духа взять и обрубить то, что мне так нравится. Я не знаю, что будет, если ты пройдёшь со мной весь путь до моей родины. Вот почему я хочу закончить наше путешествие здесь и сейчас, и тогда оно будет прекрасным от начала и до конца.

У Лоуренса не было слов. Он молча взял из рук Холо кувшин. В том, что она сказала, не было никакой надежды на будущее, а в голосе её звучала решимость, граничащая с отчаянием.

— Да и твоя мечта уже близка к исполнению. Разве сейчас не самое идеальное время, чтобы закончить нашу сказку?

— В этом смысле — да, — согласился Лоуренс. Именно поэтому он не перебивал Холо.

— И ещё, я хотела сказать тебе позже, чтобы удивить как следует. — Холо улыбнулась и села рядом с Лоуренсом, будто предыдущего разговора не было вовсе. Она изогнулась всем телом и дотянулась до книги, лежавшей рядом с подушкой. — Обо мне написано в книге.

Холо горько улыбнулась, потому что Лоуренс действительно удивился. Хотя он и бровью не повёл, когда она сказала ему, что исполнение его мечты близко.