Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 41)

— Следовательно, церковь моей деревни… — не давая епископу перевести дух, безжалостно надавила Эльза.

Бан не мог возразить ей ни словами, ни чудом.

— Кх… Исповедует Истинную веру.

— Тогда прошу вас подтвердить это на бумаге. — Эльза впервые улыбнулась, окликнула сельчан и осторожно подняла брошенную наземь статую Торуэо.

Теперь Бан не имел права упрекнуть её в чём-либо, а жителям деревни оставалось лишь порадоваться тому, что отречения от веры в Великого Торуэо больше никто не требует.

Эльза блестяще справилась с трудной задачей: достойно держалась перед епископом и его свитой и, не дрогнув, сумела настоять на своём. Однако в глубине души, под внешней невозмутимостью, тревога и смятение наверняка раздирали девушку на части.

Она глубоко-глубоко вздохнула, вытерла глаза и, опустив взгляд, сложила руки в молитве. Лоуренс не знал, к кому взывала Эльза — к Богу или отцу Францу, но оба, несомненно, могли лишь похвалить её за сделанное.

Задумчивое любование девушкой прервала прибежавшая Холо:

— Вышло просто великолепно, скажи?

Она просто сияла от гордости и этим разительно отличалась от Эльзы — та одержала верх над самим епископом, но даже не подумала обратить на это внимание.

Впрочем, возможно, это объяснялось разницей между Лоуренсом и Эваном.

Мельник сунул чашу одному из священнослужителей, подбежал к Эльзе и обнял её. И Лоуренс, и остальные деревенские жители во все глаза смотрели на них, а Холо рядом фыркнула:

— Ого. Обзавидуешься, да?

Она вызывающе улыбнулась, и Лоуренс струхнул, не зная, как на такое ответить, потому неловко пожал плечами.

— Да уж, завидно, — нарочито храбро заявил он, и Холо удивлённо захлопала глазами.

— Я ведь на сей раз остался в тени. Главная роль досталась Эльзе с Эваном, а ты всё для них подготовила.

Он нашёлся с ответом. Холо сразу поскучнела и вздохнула:

— Да только о деньгах мы говорить не умеем, это уже по твоей части.

— Так и есть. Но…

Лоуренс, наблюдавший за всем случившимся, задумался. Обстановка круто изменилась — раз уж мышь бросилась на кошку, почему бы не отхватить у последней кусок мяса? В конце концов, образ мыслей меняется в зависимости от картины перед глазами.

Отчего-то Лоуренс испытал почти болезненное желание помучить тех, кто теперь в его власти, обдумывая план, вряд ли осуществимый в другом городе.

— Да, пожалуй. Можно кое-что попробовать, — обронил он, поглаживая бородку, и тут заметил взгляд Холо — чуть удивлённый и будто изучающий.

Такой он видел её чрезвычайно редко, поэтому озадаченно спросил:

— Ты чего?

— Хм… Уверен, что ты не волк?

Однако стоило ему вытаращиться в ответ на столь неожиданное замечание, как Холо с каким-то облегчением рассмеялась, обнажив клыки:

— Хе-хе. Так тебе больше к лицу.

Лоуренс подумал, что не стоит воспринимать всерьёз её слова, дабы опять не угодить в ловушку, и просто промолчал. Сама Холо, видно, всего лишь хотела немного подшутить над ним, поэтому больше не сказала ни слова.

Впрочем, шутки следовало оставить на потом — нужно было завершить дела, а заодно и отомстить.

Он быстрым шагом направился к посланникам Энберга, уже спускавшимся с плиты, — похоже, дальше пойдут в дом Сэма подписывать нужные бумаги.

— О Боге они могут поговорить в доме старосты, а мне с вами, господин Линдотт, требуется обсудить денежные вопросы.

Линдотт сейчас всем своим видом напоминал преступника, пойманного с поличным. Бан не был знаком с Лоуренсом, поэтому недоуменно воззрился на него, но тут Эльза прошептала что-то Сэму, Сэм тихо сказал епископу несколько слов, и тот издал удивлённый возглас.

Сельчане тоже бросали на торговца недоверчивые взгляды: объяснение старосты привело их в изумление чуть другого характера, но в итоге люди разрозненно закивали с недовольным видом.

— Видно, поручают тебе всё, — пробормотала Холо ему на ухо.

Другими словами, Лоуренса повысили: в мгновение ока он превратился из злоумышленника, подбросившего отравленные зёрна, в человека, защищающего интересы деревни.

Сельчане и посланники из Энберга рядом шумно обсуждали чудо, только что случившееся прямо на их глазах. Пожалуй, в такой обстановке переговоры пройдут гладко.

— Так вот, господин Линдотт…

— Ох… да! — тут же хрипло откликнулся торговец.

То ли он пытался вызвать к себе жалость, то ли в самом деле был чрезвычайно растерян. Холо кашлянула и бросила на Линдотта косой взгляд, похоже убеждённая в его притворстве. Мужчина сразу закрыл рот, будто сообразив, что этих так просто не обманешь, и на лбу у него выступили крупные капли пота.

— Эльза попросила меня взять на себя переговоры обо всём, что касается денег. Надеюсь, все в деревне согласны с этим.

— Раз уж староста дал добро, куда нам спорить… — неохотно вымолвил человек из толпы селян.

Даже вспыльчивый хлебопекарь лишь почесал затылок:

— Что поделать, деньгами у нас староста всегда заправляет.

Лоуренс кивнул:

— На том и сойдёмся. А теперь к делу. Прежде всего, вот вам первое условие: рожь прошу забрать обратно.

— Ка… да что!.. Нет, как можно! — возразил Линдотт.

— Почему же?

— Да потому, что слухи-то… Человек ведь отравился вашей рожью! Тут и наше-то зерно уже покупать никто не хочет, по бросовой цене продаём.

Отравление насмерть, вероятно, чистой воды выдумка.

Лоуренс посмотрел на Холо.

«Ну, как тут быть?» — будто говорил её взгляд.

Всё-таки это выдумка, но даже намекать на такое не стоит: слишком уж серьёзное обвинение.

— К тому же, знаете ли, по договору отца Франца всю рожь следует вернуть деревне, если обнаружат вино Кепаса.

Разумеется, Линдотт привёл самый разумный довод, и тут жители деревни никак не могли возразить. Даже если кто-то заподозрил, что дело тут нечисто и подбросили отравленные зёрна сами обвинители, — разве это докажешь?

— Хорошо же, рожь мы заберём назад. И по какой цене?..

После этой уступки Линдотт судорожно вздохнул, как будто, утопая в пруду, вдруг смог вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуха.

— Две… Двести ли…

— Совсем сдурел?! — Хозяин хлебопекарни схватил Линдотта за грудки. — Да вы же по этой цене у нас покупали!

В самом деле, часть зерна Терэо гильдия Линдотта уже успела продать, поэтому её глава просил невозможного. Кроме того, именно с такой ценой по расчётам Сэма деревня осталась бы должна Энбергу семьдесят лим.

Впрочем, хватка Линдотта привела Лоуренса в восхищение: надо же осмелиться назвать предельную цену даже в тот момент, когда торговца почти загнали в угол.

— То… тогда, быть может, сто девяносто…

Хозяин хлебопекарной лавки схватил Линдотта ещё крепче, но Лоуренс знаком остановил его. Впрочем, прийти на помощь он и не подумал.

— Господин Линдотт. Как вам понравится, если чудо случится ещё раз? Нехорошо будет, правда?

Сельчане, кажется, ничего не поняли, но благодаря дару Холо распознавать ложь Лоуренс догадывался, чего Линдотт опасался в первую очередь. Разумеется, правда о том, что история с отравленной рожью подстроена, не должна была выйти наружу.

Лицо Линдотта теперь походило на рыло утонувшей свиньи.