Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 17)

— Я увидела… — пробормотала Эльза и попыталась встать.

Лоуренс бросился поддержать её, но она выставила руку, показывая, что справится сама, и посмотрела на Холо без оттенка враждебности или испуга — так, как смотрят на грозовые тучи, из которых наконец-то закапал дождь, — а затем продолжила:

— Я ведь не сон увидела? Мне не приснилось?

— Будешь думать, что приснилось, — нам только лучше.

— Но говорят, что дьявол обманывает людей, показывая им сны.

Лоуренс знал, что Холо шутила, но неясно, отвечала ли Эльза в тон ей. Заметив, что его спутница насупилась, он понял, что Эльза говорила серьёзно лишь отчасти. Поладить девушкам помешала бы несхожесть характеров, а не тот факт, что одна была служительницей Церкви, вторая — богиней урожая.

— Получив желаемое, мы, подобно сновидению, покинем вас. Прошу ещё раз: покажите нам записи отца Франца, — решил нарушить Лоуренс повисшую тишину.

— Вы… вы пока не убедили меня в том, что не присланы Энбергом. Но даже если я поверю вам… ради чего вам всё это?

Лоуренс не мог решить, кто должен ответить, и кинул взгляд на Холо. Она слегка кивнула и выдала:

— Я хочу вернуться домой.

— Домой?..

— Только оставила свой дом я давным-давно. Не помню дороги, не знаю, живы ли мои земляки. Не ведаю даже того, есть ли мой дом ещё на этом свете, — бесцветным голосом сказала Холо. — Поставь-ка себя на моё место. Как бы ты поступила, узнав, что есть на свете человек, которому, быть может, известно что-то о твоём родном крае?

Даже жители глухой деревеньки, ни разу не выезжавшие за её пределы, захотели бы узнать, что думают об их родине люди из других городов и сёл; о тех, кто покинул свой край, и говорить нечего.

Эльза погрузилась в молчание, Холо больше не пыталась её убедить. Эльза сидела, опустив голову, и, очевидно, размышляла о чём-то. Вряд ли жизнь баловала её; несмотря на нежный возраст, Эльза не проводила своё время, собирая цветы и распевая песни. Словам и жестам, которыми она ответила на просьбу Лоуренса исповедаться, нельзя было научиться за один-два дня. Хоть она и лишилась чувств, увидев волчьи уши Холо, но не утратила способность рассуждать здраво в сложившихся обстоятельствах.

Наконец Эльза приложила ладонь к груди, пробормотала слова молитвы и подняла голову.

— Я служу Господу, — коротко сказала она и продолжила, прежде чем Лоуренс и Холо смогли что-то вставить: — Но в то же время я преемница отца Франца.

Она встала с кровати, отряхнула полы сутаны и кашлянула, прочищая горло.

— Я знаю, что вы не одержимы дьяволом. Отец Франц всегда говорил мне, что одержимые дьяволом — выдумки.

Её слова удивили Лоуренса, но Холо, похоже, было всё равно, лишь бы добраться до записей. Едва она поняла, что Эльза готова сдаться, кончик хвоста заелозил по полу, хотя выражение лица оставалось настороженным.

— Ступайте за мною. Я провожу вас.

На миг Лоуренсу показалось, что это уловка и она попытается сбежать, но Холо послушно шагнула следом, и он успокоился. Все трое спустились в гостиную на первом этаже, Эльза приблизилась к камину и провела ладонью по кирпичной стене сбоку, затем ухватилась за один из брусков. Она вытащила его из стены, перевернула, и тогда на подставленную ладонь упал длинный тонкий ключ золотистого цвета.

Глядя на Эльзу со спины, Лоуренс поневоле залюбовался отточенностью и изяществом движений. Она зажгла свечу, поставила её на подсвечник, повернулась к путникам и сказала:

— Пойдёмте. — И зашагала вглубь коридора.

Коридор уходил гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд, и, в отличие от зала, в котором часто молились и потому постоянно наводили порядок, выглядел очень запущенным: настенные подсвечники покрылись паутиной, обломки камней, обвалившихся со стен, противно хрустели под ногами.

— Это здесь, — бросила Эльза, остановившись.

Она обернулась и теперь стояла спиной к задней части молельного зала.

Там на постаменте стояла маленькая, величиной с младенца, скульптура Святой Девы-Матери, сложившей ладони в молитвенном жесте.

Задняя часть молельного зала считалась самым священным местом в церкви — именно здесь принято хранить ценности, называемые святынями, будь то останки мучеников или принадлежавшие им вещи. Надо отдать должное дерзости Франца: держать здесь еретические принадлежности — записи о языческих богах — осмелился бы не всякий.

— Да простит меня Господь… — пробормотала Эльза, вставила латунный ключ в маленькое отверстие у ног Святой Девы-Матери и с силой провернула его.

В потёмках донёсся такой звук, будто снизу, от подножия, что-то отсоединилось.

— В завещании сказано, что так можно снять скульптуру с постамента… Но я ни разу не пыталась открыть замок и не видела, как кто-то это делает.

— Хорошо, — кивнул Лоуренс и подошёл к скульптуре.

Эльза отступила, в её глазах читалось беспокойство.

Торговец обхватил статую Девы и потянул вверх, и та на удивление легко поддалась. Похоже, она была полой внутри.

Осторожно, стараясь не уронить, он поставил скульптуру рядом со стеной и вновь обернулся к постаменту. Эльза медлила, с сомнением глядя на опустевшее подножие, но наконец уступила под пронзительным взглядом Холо и подошла ближе. Она вынула ключ из замочной скважины в постаменте и на сей раз вставила его в другое отверстие — рядом, в полу, а затем два раза провернула по часовой стрелке.

— Теперь можно убрать постамент, а вместе с ним пол, — сказала она, всё также сидя на корточках и не вынимая ключа.

Холо посмотрела на Лоуренса, он лишь вздохнул: оставалось только безмолвно подчиниться, иначе она рассердится не на шутку. Вдруг тень тревоги промелькнула на красивом лице.

«Такой ты меня любишь?» — однажды разочарованно спросила Холо, а затем переменилась в лице и всласть посмеялась над Лоуренсом. Теперь он знал, что её волнение могло быть показным, но, к собственной досаде, этого ему вполне хватило, чтобы воспрянуть духом и с воодушевлением приняться за дело.

— Сдвинуть можно, пожалуй, только постамент. Тогда… вот так.

Он не знал, каким образом откроется пол, поэтому убедился, что твёрдо стоит на ногах, после чего взялся за постамент. Кажется, легче всего поднять с той стороны, которая была напротив входа в церковь.

— Раз, взяли!

Лоуренс примерился, сильно потянул… Постамент и каменная плита приподнялись с противным звуком, — казалось, будто жернова перемалывают песок.

Не сходя с места, Лоуренс потянул ещё раз, уже изо всех сил — раздался отвратительный скрип трущихся друг о друга камней и визгливый скрежет ржавого металла, а затем плита поддалась и отошла, открыв перед путниками и Эльзой тёмный подвал.

С виду подвал был неглубокий; вниз уходили плиты, уложенные в форме лестницы, а у её подножия проглядывало что-то похожее на шкаф с книгами.

— Можно спуститься?

— Сначала пойду я…

Что ж, хотя бы Эльза не задумала впустить их внутрь и захлопнуть крышку. Да и бунтовать ей уже не было смысла.

— Хорошо. Там, верно, спёртый воздух — будьте осторожнее.

Эльза кивнула и осторожно зашагала вниз по крутой лестнице с подсвечником в руке. Когда её голова полностью скрылась под полом, девушка спустилась ещё на две-три ступеньки, поставила подсвечник в углубление в стене и пошла дальше.

Лоуренс облегчённо вздохнул: он опасался, что Эльза замышляла поджечь вещи в обнаруженном тайнике.

— Экий ты недоверчивый, — рассмеялась рядом Холо.

Видимо, она сразу догадалась, какая мысль его тревожила.

Немного погодя Эльза вернулась с запечатанным конвертом и стопкой бумаги, напоминающей пергамент из овечьей кожи. Половину крутой лестницы она поднималась чуть ли не на четвереньках, а наверху Лоуренс протянул ей руку.

— Благодарю вас. Простите, что пришлось ждать.

— Не стоит. А что это у вас?

— Письмо, — коротко бросила Эльза в ответ. — Видимо, книги в тайнике и есть то, что вы ищете.

— Вы разрешите нам вынести их и прочитать?

— Извольте, но только внутри церкви.

Возразить было нечего.

— Тогда с твоего позволения, — заявила Холо, проскользнула к лестнице и быстро скрылась в темноте лаза.

Лоуренс не собирался следить за Эльзой (та рассеянно смотрела на вход в подземный тайник, в котором исчезла Волчица), но всё же остался на месте и осторожно начал:

— Я должен, пусть и с опозданием, принести вам свои извинения. Мы потребовали от вас слишком многого.

— В самом деле, вы меня заставили, — сверкнула глазами Эльза.

Он растерялся, не зная, что сказать.

— И всё же… Наверное, отец Франц сейчас был бы просто счастлив, — проговорила Эльза.