Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 16)
— Я сказал неправду.
— Какую же?
— Я солгал о своих истинных намерениях.
Эльза продолжила после паузы:
— Зачем же?
— Я очень хотел кое-что узнать, и, чтобы подобраться к нужному человеку и выведать у него это, я солгал.
— Но… кому же?
Он поднял голову и ответил:
— Вам, Эльза.
Смятение отразилось на её лице.
— Я признался во лжи перед лицом Господа. Теперь же я поведаю правду.
Лоуренс поднялся — он был почти на голову выше Эльзы — и отчеканил:
— Я ищу монастырь Диэндоран и пришёл, чтобы узнать у вас, где он находится.
Эльза закусила губу и посмотрела на Лоуренса так, будто хотела испепелить его взглядом, но в ней уже не чувствовалось той силы, которая позволила бы, как вчера, отказать в любой просьбе. Вот почему он попросил исповедоваться именно здесь, перед лицом Бога: это была западня для верующей девушки.
— Но нет, я солгал дважды. Я пришёл не для того, чтобы узнать у вас, где искать монастырь.
Он будто подлил масла в огонь — Эльза смутилась ещё сильнее.
— Я пришёл спросить вас, здесь ли находится монастырь Диэндоран.
Эльза резко распахнула глаза и подалась назад, наступила на впадину в полу, которая образовалась из-за того, что отец Франц молился здесь в течение долгих лет, оступилась и пошатнулась. Она знала, что перед лицом Господа ложь недопустима.
— Ответьте мне, Эльза. Здесь находится монастырь Диэндоран, а отец Франц — Луиз Лана Шутингхильт, его настоятель. Верно?
Видимо, Эльза наивно полагала, что если промолчать, то ложью это считаться не будет, поэтому лишь отвела глаза в сторону, явно сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Лоуренсу и не нужно было другого ответа.
— Послушайте, Эльза. Мы хотим узнать предания о языческих богах, которые собрал отец Франц, но вовсе не ради торговли и уж тем более не ради Энберга.
Девушка сделала глубокий вдох и тут же прикрыла рот ладонью, чтобы не дать воздуху со свистом вырваться из груди.
— Вы не хотите, чтобы о местоположении монастыря Диэндоран стало известно посторонним, ведь здесь хранятся записанные отцом Францем предания?
На висках Эльзы выступил пот, и это послужило своеобразным признанием с её стороны. Лоуренс сжал руку в кулак, подавая условный знак Холо.
— Эльза, ведь вы боитесь, что Энберг узнает о неподобающих деяниях отца Франца? Но мы лишь хотим взглянуть на его записи. Даже если ради этого придётся пойти не самым мирным путём, как, например, сейчас…
Эльза открыла рот и произнесла, чуть заикаясь:
— В-вы… Кто вы такие?
Лоуренс ничего не ответил, лишь пристально смотрел ей в глаза.
Тоненькая девушка, на плечах которой лежало бремя церковного священника, ответила ему взглядом, полным тревоги.
— Так просто и не расскажешь, кто мы такие, — вдруг раздалось в тишине.
Это вмешалась Холо, и Эльза уставилась на девушку, будто заметила её только сейчас.
— Беспокоим тебя своей просьбой, потому что у нас есть на то веская причина.
— Но… какая же? — спросила Эльза уже на грани истерики.
Холо слегка кивнула:
— Вот такая.
Доказать, что человек не послан церковью Энберга, почти так же сложно, как доказать, что этот же самый человек не дьявол. В то же время крылья ангела служат достаточным подтверждением недьявольской сущности, поэтому путники могли показать, что не связаны с церковью Энберга, позволив Эльзе увидеть уши и хвост Холо.
— А… А…
— Они настоящие, разрешаю потрогать.
На миг Лоуренсу показалось, что Эльза согласно кивнула, но она наклонила голову и схватилась за грудь. А затем, издав странный хрип, упала без чувств.
Лоуренс положил девушку на грубую кровать и тяжело вздохнул. Он думал чуть-чуть напугать Эльзу и надавить на неё, но перегнул палку. Впрочем, девушка всего лишь потеряла сознание, так что рано или поздно должна прийти в себя. Тем временем кое-что другое привело его в изумление: хоть и известно, что Церковь воспевает честную бедность, но почти полное отсутствие мебели заставляло усомниться, действительно ли Эльза здесь живёт.
Повернув направо по коридору, Лоуренс очутился в гостиной с камином, прилегавшей к молельному залу, а из него вела наверх лестница. Кровать находилась в комнате на втором этаже, поэтому пришлось подняться туда, чтобы положить бесчувственную Эльзу. Кроме кровати здесь были лишь стол со стулом, открытый том Священного Писания и какие-то бумаги, а также несколько писем. На стене висело единственное украшение — венок из соломы.
На втором этаже оказалось две комнаты — вторая использовалась как кладовка. Лоуренс не собирался её обыскивать, но, едва взглянув, сразу пришёл к выводу, что записей отца Франца там нет. В кладовке он обнаружил полотно с ритуальной вышивкой (такими пользуются во время церемоний или праздников, проводимых по церковному календарю), подсвечники, мечи и щиты — все эти вещи были покрыты пылью: очевидно, отсюда их не доставали давно.
Едва Лоуренс закрыл дверь в кладовку, как за спиной раздались чьи-то лёгкие шаги; обернувшись, он заметил Холо, — видимо, она прошла весь коридор, который кольцом охватывал молельный зал, а заодно осмотрелась в самой церкви. Выражение лица девушки было мрачным, но вряд ли она переживала из-за упавшей в обморок Эльзы, — скорее, попытка найти записи Франца, окончившаяся неудачей, привела её в такое расположение духа.
— Лучше расспросить её. Спрятанные записи нам не найти.
— И по запаху не найдёшь? — бездумно спросил Лоуренс.
Холо прыснула со смеху, и он поспешно добавил:
— Прости.
— Никак не очнётся? Я думала, она покрепче будет.
— Тут другое. Видишь ли, похоже, положение её хуже, чем я себе представлял.
Мысленно попросив прощения у бесчувственной Эльзы, он просмотрел письма, лежавшие на столе, и теперь знал, каким образом девушка пыталась предотвратить вмешательство Энберга: во-первых, обратить внимание другой церкви на то, что и Энберг, и Терэо равно исповедуют Истинную веру; во-вторых, попросить покровительства какого-нибудь аристократа, чтобы исключить вооружённое вторжение. Однако в ответе знатного землевладельца указывалось, что его поддержка есть скорее дань уважения покойному Францу, нежели знак доверия Эльзе.
Кроме этого, нашлись и письма от священников крупных епархий, о которых слышал даже Лоуренс.
Он оказался прав: судя по дате, проставленной на одном из писем, в день его визита к деревенскому старосте внезапный гость в дорожной одежде привёз именно письмо с подтверждением покровительства от аристократа.
Можно было только гадать, с какой тревогой Эльза в ожидании ответа встречала любых чужаков.
Но Лоуренс подозревал, что больше всего девушка переживала о другом. Он не мог выбросить из головы покрытые пылью принадлежности для богослужений в кладовке. Видно, что Эльза изо всех сил старалась помочь старосте, но, кажется, сельчане не спешили выразить ей свою благодарность. Судя по услышанному в таверне, жители деревни знали о том, что положение у них нелёгкое, и невзлюбили Эльзу, так или иначе причастную к этому. С церковью в Терэо не считались, тут можно не сомневаться.
Внезапно с кровати донёсся тихий стон:
— Ммм…
Эльза пришла в себя.
Лоуренс знаком остановил Холо (она вскинулась, словно волчица, уловившая топот заячьих ног) и кашлянул. Очнувшись, Эльза не стала резко вставать, лишь медленно открыла глаза и теперь будто бы не знала, что сделать в ответ на слова Лоуренса: удивиться, испугаться или рассердиться. Целая гамма чувств отразилась на её лице, но после некоторой внутренней борьбы девушка, кажется, выбрала озадаченную гримасу, слегка кивнула и со вздохом выдала:
— Вы не будете меня связывать?
Следовало отдать ей должное: любая другая девушка на её месте завизжала бы или заплакала.
— Я думал это сделать, если бы вы позвали людей. В котомке у меня лежит верёвка.
— А если я закричу сейчас?
Тут Эльза посмотрела куда-то в сторону, видимо на Холо. Волчица просто на месте не могла усидеть: до того ей не терпелось расспросить про предания о языческих богах.
— Думаю, все мы не желаем такого исхода…
Эльза вновь взглянула на Лоуренса, затем прикрыла глаза, и он вдруг заметил, какие же длинные у неё ресницы. Всё же она была совсем юной, хотя её самообладанию позавидовали бы люди постарше.