Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 31)

— Дать-то дам, но пойдём лучше ко мне домой. Денег не возьму.

— Считай, что это такая примета.

Среди странствующих торговцев суеверия были распространённым делом. Марка удовлетворил такой ответ, и он не стал настаивать.

— Тогда утром увидимся.

Лоуренс кивнул.

Марк поднял кружку:

— Ударим кружками за твой успех?

У Лоуренса не было причин отказываться.

Действие 5

Лоуренс оглушительно чихнул. Странствуя один, он не обращал внимания на подобные мелочи, но с тех пор, как начал путешествовать с ворчливой и наглой попутчицей, старался следить за собой, однако, похоже, сам не заметил, как расслабился. Поспешно он заглянул под одеяло, не разбудил ли Холо, попутно отметив жуткий холод снаружи. И потом наконец вспомнил, что заночевал рядом с лавкой Марка.

Он сам предпочёл спать один, поэтому был к такому готов, и всё равно нахлынувшее чувство пустоты было велико. Он уже привык, что просыпается не в одиночестве. Ценность таких моментов чувствуется особенно остро, когда лишаешься возможности их пережить. Лоуренс прекратил попытки согреться и резко поднялся с мешков. Холод сразу же напал на него со всех сторон.

Небо ещё не просветлело, а подмастерье уже хозяйничал в лавке, делая уборку.

— О! Доброе утро, господин Лоуренс!

— А… Доброе утро!

Наверняка мальчик вставал так рано и готовил лавку к открытию ежедневно, а не потому, что в ней находился знакомый его хозяина. Он перекидывался приветствиями с другими подмастерьями, проходившими мимо. Мальчик производил хорошее впечатление, и, наверное, дело было не только в том, что Марк его так натаскал, просто подмастерье сам по себе был смышлёный.

— Кстати, — обратился Лоуренс к мальчику. Тот живо повернулся в его сторону. — Марк не говорил тебе, какие на сегодня планы?

— Не слышал, хотя… Вроде как мы помогаем заманить в ловушку лиходеев, — изменившись в лице и понизив голос, ответил подмастерье.

Лоуренс удивлённо вскинул брови, но, как истинный торговец, тут же принял невозмутимый вид и многозначительно кивнул:

— Не буду раскрывать детали, но примерно так, да. А тебе, возможно, сегодня предстоит сыграть важную роль.

Мальчик, прижимая метлу к боку наподобие меча, затаил дыхание. Глядя на него, Лоуренс уверился, что мальчишка, хоть и служит добросовестно Марку подмастерьем, восхищается работой рыцарей и наёмников. «Лиходеи». Такое слово найдёшь только в книжках. Лоуренс вдруг смутился — ему показалось, что он увидел в мальчике себя.

— Как тебя зовут?

— А? Меня…

Если торговец интересуется именем собеседника, значит, считает того за равного. Судя по смущению, мальчишку никогда об этом не спрашивали.

«Какой же смышлёный паренёк», — подумал Лоуренс.

— Ланто. Эу Ланто, — отчеканил мальчик.

— Ты откуда-то с севера, да?

— Да, из деревни, скованной снегом и запорошённой инеем.

Описание вряд ли было просто образной картинкой: мальчик такой запомнил деревню, бросив на неё прощальный взгляд. Север выглядит именно так.

— Понятно. Ланто, надеюсь на тебя.

Лоуренс протянул правую руку. Мальчик наспех обтёр ладонь об одежду и крепко пожал руку. Его ладонь была покрыта мозолями, но кто знает, какой эта рука станет в будущем.

Лоуренс просто обязан победить. Он отнял руку:

— Так, надо бы поесть. Сейчас что-нибудь открыто?

— Есть лавка, где продают сухари. Сбегать?

— Если нетрудно.

Лоуренс передал два потемневших, как медь, серебряных иледо.

— Извините, одной монеты будет достаточно.

— Вторая монета — задаток для тебя. Остаток награды получишь позже, не беспокойся.

Мальчик стоял, открыв рот. Лоуренс со смехом прибавил:

— Не стой столбом, а то придёт Марк и отменит тебе завтрак — слишком, мол, большая роскошь.

Подмастерье закивал и побежал за сухарями. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, Лоуренс перевёл взгляд на другие прилавки, стоящие через узкий проход.

— Не порти мне мальчишку, — сказал Марк, появившись среди ящиков и мешков.

— Ну так не давай.

Марк скривил рот и вздохнул:

— Холодно здесь. Заболеет ещё на голодный желудок, а мне пока нужно, чтобы он поработал.

Марк по-свойски проявлял любовь к подмастерью. Впрочем, Лоуренс хотел его накормить не из благотворительности, а потому, что Ланто действительно играл важную роль в его плане. Торговцы не святые. Если торговец что-то делает, значит, преследует свою выгоду.

— Сегодня будет хорошая погода. И продажи будут хороши.

Кивнув словам Марка, Лоуренс сделал глубокий вдох. Морозный утренний воздух приятно бодрил. С выдохом Лоуренс изгнал из мыслей всё лишнее и настроился только на работу, оставив душевные метания на потом.

— Ну что, приступим, — завидев запыхавшегося мальчика, с воодушевлением сказал он.

На рынке царило иное настроение. Лоуренс сразу же это отметил, когда пришёл. Перед неискушённым зрителем представала гладкая поверхность озера, но можно было ошпариться, стоило только опустить в воду палец.

Едва поднялось солнце, в одной части рынка образовалась необычайно плотная толпа, все взгляды были обращены в одну сторону — к лавке торговца камнями, единственной в городе. Всех интересовала нарисованная на доске таблица с ценами.

На ней записывались вес и форма пирита, а сбоку висели дощечки с указанием цены и количества покупателей. Также имелась колонка для продавцов, но дощечки туда не вешали и вряд ли собирались. При взгляде на таблицу сразу было понятно, что спрос значительно превышал предложение.

— В среднем получается… хм, восемьсот иледо?

Цена взлетела в восемьдесят раз! Прирост был безумен, но цена неукротимо рвалась вверх, будто конь на полном скаку. И невозможно было его остановить. Перед возможностью наживы разум людей что привязь из ветоши — такая не удержит лошадь.

До открытия рынка оставалось время, но торговцы уже заключали предварительные сделки. Появившийся у лавки с той же целью Лоуренс видел, как торговцы частенько подходили к хозяину и что-то нашёптывали ему на ухо, после тот не спеша менял надписи в таблице. Не торопился он, видимо, для того, чтобы сохранить в секрете, кто и какую установил цену. Как бы то ни было, количество дощечек с покупателями и не думало снижаться.

Лоуренс хотел подсчитать общее число покупателей, как заметил краем глаза знакомую фигуру. Повернувшись, он увидел Амати. Вчера Лоуренс нашёл его первым, но тот был тоже не промах. Амати, не уступая Лоуренсу в наблюдательности, будто почувствовал на себе взгляд и повернулся в его сторону. Мысли моментально пронеслись в голове Лоуренса: дружеское приветствие казалось неуместным, но и не обращать внимания на Амати было бы неудобно, потому что тот обязался передать деньги после звона колокола. Но Амати опередил его и, улыбнувшись первым, поклонился.

На мгновение Лоуренса взяло удивление, но он сразу же понял почему: рядом стояла Холо. По какой-то причине она не стала одеваться по городской моде, а стояла в монашеском плаще, на её капюшон были прикреплены три крупных белоснежных пера. Она смотрела в сторону лавки, не обращая внимания на Лоуренса. При виде улыбки Амати внутренности Лоуренса будто обожгло огнём.

Сказав что-то Холо на ухо, Амати стал пробираться через толпу к Лоуренсу. Тот стоял с невозмутимым видом, подавив в себе любые зачатки гнева. Он был уверен, что разоблачить его истинные чувства под силу только Холо.

— Доброе утро, господин Лоуренс!

— Доброе утро!

И всё же Лоуренсу стоило огромных усилий сохранять спокойствие при виде улыбающегося Амати.

— После звона колокола здесь будет не пробиться, поэтому я подошёл к вам пораньше, — сказал Амати и достал из-за пазухи завязанный шнурком мешочек.

— Что здесь? — невольно спросил Лоуренс. Он был уверен, что юный торговец расплатится серебром, но мешочек был явно маловат для трёхсот монет.

Тем не менее Амати ответил:

— То, о чём договаривались.