Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 1)
Исуна Хасэкура
Волчица и пряности. Том III
Действие 1
С тех пор как они покинули церковный Рюбинхайген, пролетело шесть дней. С каждым днём становилось всё холоднее, солнце всё чаще скрывалось за облаками, а прежде ласковый полуденный ветерок пронизывал до дрожи. Когда же дорога повела вдоль реки, добавилось стылое веяние зимних вод, что тем более не делало путешествие легче. Даже взгляда на серую — как будто следовавшую примеру ненастного неба — полосу реки хватало, чтобы прочувствовать исходящий от неё холод.
Путники кутались в несколько слоёв поношенной одежды, которая загодя была куплена в Рюбинхайгене по случаю заморозков, но от холода это не спасало. Лоуренс находил некоторое утешение, предаваясь тёплым воспоминаниям, и иронично улыбался своему давнему предприятию — поездке на север, когда он пренебрёг покупкой тёплой одежды и вложил все деньги в то, чтобы загрузить телегу товаром. Всё-таки после семи лет в торговле он набрался опыта. Кроме того, в нынешние холода у Лоуренса было ещё одно «согревающее средство».
Начиналась седьмая зима с того времени, как он в свои восемнадцать стал самостоятельным торговцем.
Сидя на ко́злах, Лоуренс покосился на соседнее место, которое обычно пустовало. Конечно, время от времени случались попутчики, но сесть рядом с собой он никому не предлагал, не говоря уж о том, чтобы с кем-то делить покрывало, которое использовалось для защиты поклажи.
— Хотел чего? — подала голос его спутница, на вид которой можно было дать не больше пятнадцати лет. У неё была чудная речь — казалось, теперь так уже никто не говорит.
Хорошенькое личико обрамляли льняные волосы — настолько роскошные, что им позавидовала бы и аристократка, но Лоуренс сейчас завидовал не прекрасной шевелюре своей соседки и не дорогому её плащу, а хвосту, который она заботливо расчёсывала, держа его на коленях поверх покрывала. Хвост был тёмно-бурого цвета, с белоснежной кисточкой, мех выглядел очень тёплым. Сделай из него воротник, так жёны богачей не поскупились бы выложить кругленькую сумму. К сожалению, хвост не был предназначен для продажи.
— Скорее заканчивай с хвостом и спрячь его под покрывало.
В плаще и с гребнем в руке — будто монахиня за работой — Холо сузила янтарные с красноватым отливом глаза, разомкнула губы, которые почему-то пощадил хлёсткий ветер, и, обнажив клыки, произнесла:
— Хвост мой не грелка для чужих рук.
Хвост шевельнулся под её рукой. Встречные торговцы и путники приценивались к меху, но знали бы они, что хвост пока ещё не расстался с телом своей хозяйки! Да, он принадлежал именно этой девушке, которая старательно вычёсывала его. Мало того что у неё был хвост, так ещё и под капюшоном скрывались звериные ушки. Конечно же, девушку с хвостом и звериными ушами нельзя было назвать обычным человеком.
В мире встречаются люди, одержимые духом или демоном, вселившимся в них при рождении и исказившим их человеческий облик, но Холо не принадлежала к их числу. На самом деле её истинное обличье — величественная гигантская волчица, обитающая в пшенице. Её называли Мудрая Волчица Холо из Йойса. Любой церковник или верующий, будь в нём хоть капля разума, затрясся бы от ужаса при виде громадной волчицы, приняв её за языческое божество. Лоуренс тоже не избежал подобной участи, но это было уже в прошлом, хоть и совсем недалёком.
Зная, как Холо гордится хвостом, Лоуренс мог в два счёта получить желанную грелку.
— Мех на твоём хвосте прекраснейший. Уверен, что он грел бы как целая куча шкурок, будь он у меня на коленях!
Как и рассчитывал Лоуренс, лицо Холо озарилось торжествующей улыбкой, и она снисходительно переложила свой хвост под покрывало.
— Далеко ли до города? За сегодня доедем?
— Осталось совсем немного проехать вдоль реки.
— Наконец-то можно будет покушать чего-то горячего. Не могу больше есть на морозе холодную кашу.
В пути Лоуренс не раз довольствовался плохой пищей; в отличие от Холо, привык к грубой еде и гордился этим, но сейчас он согласился со спутницей. Трапеза — единственная радость путешественника, зима же отнимает и её. Ведь выбор невелик: либо грызть жёсткий ломоть чёрствого ржаного хлеба, либо хлебать жидкую рисовую кашу, дрожа от холода. Прибавить к этому лук с чесноком (из овощей зимой они сохраняются лучше всего) да пресное вяленое мясо.
Так как Холо всё-таки была волком, она не выносила резкого запаха лука и чеснока. Ржаной хлеб был для неё горек, поэтому она ела его только после того, как размочит водой. Для прожорливой Волчицы подобный рацион был пыткой.
— Хочу тебя обрадовать: в городе, куда мы направляемся, сейчас большая ярмарка. Тебе будет что попробовать.
— Ого! Но время ли для ненужных трат?
Неделю назад в Рюбинхайгене Лоуренс пошёл на поводу у собственной жадности и попался в торговую ловушку, которая грозила разорением. После всех передряг он остался не только без прибыли, но и чуть не потерял все свои средства. Доспехи, послужившие причиной недавних бед, были слишком тяжелы для перевозки, тем более, как полагал Лоуренс, на севере за них дали бы ещё меньше, чем в Рюбинхайгене, поэтому он продал их там же практически за бесценок.
Холо постоянно приставала к Лоуренсу со своими капризами, но сейчас она на удивление чутко отнеслась к бедственному положению своего спутника. Обычно скорая на колкости, эгоистичная Холо на самом деле была весьма мягкосердечной.
— Тебе на перекусы хватит. Не переживай.
Но девушка продолжала сидеть с озабоченным видом.
— Ах-ха…
— Да и потом, в Рюбинхайгене я так и не купил тебе медовых персиков. Считай, с меня должок.
— Даже так?.. Но…
— Что «но»?
— Меня, конечно, волнует твоё благосостояние, но также волнует и моё собственное. Если потратимся на мелочи, не придётся ли потом ночевать в каком-нибудь амбаре?
Лоуренс, поняв причину беспокойства Холо, с улыбкой ответил:
— На гостинице экономить я не собираюсь. Или ты переживаешь, что, возможно, в комнате не будет печи?
— Нет, я не требую столь многого, просто не желала бы, чтобы ты потратился на меня, а потом использовал это как предлог.
— Предлог для чего?
Лоуренс отвлёкся на дорогу, чтобы вернуть лошадь в колею, а Холо тотчас прильнула к его уху и прошептала:
— Растранжиришь деньги, а потом скажешь, что мы можем позволить себе комнату только с одной кроватью, а этого я не потерплю. Мне тоже иногда хочется поспать одной.
Лоуренс резко дёрнул поводья, лошадь с недовольным ржанием оступилась и фыркнула. Он постарался принять невозмутимый вид и холодно посмотрел на Холо:
— Сначала храпишь, а теперь тебе, видите ли, не нравится спать на одной кровати.
От постоянных шуток в свой адрес учишься давать отпор. Не ожидавшая такого ответа, Холо разочарованно надула губки и отстранилась от Лоуренса. Не желая упускать возможность подразнить её, тот решил поддать:
— Да и кто сказал, что ты в моём вкусе?
Холо застыла с удивлённым лицом. Она легко могла распознать ложь, и слова торговца сейчас были практически правдой.
— Ты ведь чувствуешь, что в этом я не солгал?
Последний, добивающий удар. Обескураженная, Холо хотела было парировать, но только беззвучно шевелила губами, пока наконец не поняла, что этим лишь подтверждает своё поражение. Девушка осознала, что её ушки под капюшоном поникли, и она уныло потупила взгляд.
Вот он, долгожданный реванш! Но истинная победа ещё впереди. Лоуренс не солгал, но его слова и не были полной правдой. Поэтому, если он сейчас скажет, что есть доля правды в том, что она ему нравится, то дни, когда Холо обводила его вокруг пальца, будут отомщены.
По правде, ему были до́роги моменты, когда Холо смеялась, или когда он видел её спящей и беззащитной, или даже когда она была в печали. То есть…
— То есть в таком виде я тебе больше по нраву?
Холо заискивающе посмотрела на своего компаньона, и краска стыда — несмотря на все усилия Лоуренса — залила ему лицо.
— Чурбан ты. Чем самец глупее, тем больше он любит слабых женщин. И не замечает, что сам слаб на голову.
В ехидной ухмылке Холо обнажила клыки. Она махом вернула былое превосходство.
— Если желаешь видеть меня беззащитной принцессой, будь сам сильным рыцарем. Скажи, кто ты есть?
Холо выжидающе направила на него палец, но Лоуренс не знал, как ответить. Он перебирал в памяти события, и они убедительно показывали, что никакой он не избранный рыцарь, а заурядный торговец. Озадаченный вид Лоуренса вполне удовлетворил Холо, она расслабленно выдохнула, но что-то вдруг вспомнила и упёрла указательный палец в подбородок:
— Хотя… если подумать, есть один пример…
Лоуренс с сомнением начал рыться в сундуке своей памяти, но ничего достойного не припоминалось.
— Ты что, уже забыл? Когда ввязался в эту ерунду с серебряными монетами. Ты защищал меня в подземелье.
— А, ты про это…
Теперь он понял, о чём речь, но не связывал этот поступок с рыцарством. Он всего-то стоял в изорванной одежде, еле держась, чтобы не упасть в изнеможении.
— Рыцарем делает не только сила. Если подумать, меня впервые в жизни кто-то защищал.
Всегда стремительная и пугающая в своей непостоянности, Холо без тени смущения улыбнулась и снова придвинулась к Лоуренсу. Торговцам тоже присуще преображаться, когда от этого зависит их прибыль, но Холо с лёгкостью заткнула бы их всех за пояс — Лоуренс был тому свидетелем.