Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 4)

— А где ты его могла есть? Существует не так уж много мест, где подают карпов.

— В смысле? Из реки хватала да ела. Рыба ленивая — ловится легко.

Лоуренса убедил ответ. В образе волчицы она вполне могла заниматься рыбалкой.

— А я не ел карпа сырым. Ну и как он?

— Чешуя в зубах застревает, костей много. Думала, будет вкусно, — птицы ведь заглатывают эту рыбу целиком. В общем, не понравилось.

Лоуренс тут же представил, как Волчица оглушает большого карпа и принимается с хрустом перемалывать его, начиная с головы.

Карп известен своей долгой жизнью, в церковных кругах его называют то священной рыбой, то порождением дьявола, поэтому отведать его можно только в северных районах. Действительно, если на севере бегают такие волки, как Холо, относиться к карпам с пиететом только из-за того, что они долгожители, несколько глупо.

— Человеческая еда хороша, как всегда. И рыба подобрана очень здорово. Этот Амати — парень не промах.

— И в таком-то возрасте. Не говоря уж о том, сколько товара проходит через него.

— У него всё хорошо, это да, а у тебя самого что в повозке? — Взгляд девушки стал холодным.

— Ах, это? Гвозди. Например, их забивают в… чёрт, в этом столе их нет.

— Что такое гвозди, я знаю. Я к тому, почему ты не взял товар поинтереснее? Или неудача сказалась?

Лоуренсу, однако, нечего было сказать в своё оправдание — что правда, то правда. Его самоуверенность привела к тому, что он потратил немыслимую сумму на доспехи и практически разорился, едва избежав долгового рабства на всю оставшуюся жизнь, да и Холо тоже немало досталось. Неудача научила торговца быть более осторожным, поэтому в Рюбинхайгене он закупил гвоздей примерно на четыреста торени, оставив про запас значительную сумму.

— Конечно, не экзотика, тем не менее за гвозди можно выручить хорошие деньги. Да и потом, я не всегда торгую такой мелочёвкой.

Холо наклонила голову набок и взглянула на своего спутника; в зажатых зубах у неё болтался обглоданный хребет щуки (вылитая кошка!).

Лоуренс откашлялся и сказал первое, что пришло ему на ум:

— В повозке у меня есть ты.

Разумеется, его задели слова Холо, но торговец отметил про себя, как умело он выкрутился, и улыбнулся сам себе. Но, отпив огненное вино, он посмотрел на Холо, только чтобы нарваться на очередную колкость.

— Невысокого ты полёта, — вздохнула она.

Улыбка тут же сошла с лица Лоуренса.

— Знаешь что? От тебя не убудет, если ты станешь чуточку добрее ко мне.

— Самцы от хорошего отношения дуреют. А потом заваливают подобными глупыми речами — ждут очередной похвалы.

— Хм… — решил возразить Лоуренс. — Понял. Тогда я тоже бу…

— Вот дурной, — прервала его Холо. — Ценность самца определяется тем, может ли он быть добрым.

Лоуренс поморщился и переключился на огненное вино, но Волчица продолжала:

— К тому же, если я загрущу, ты ведь не оставишь меня?

Холо пустила в ход свой козырь, и Лоуренсу нечего было противопоставить нечестной игре. Он с досадой взглянул на Холо, и та ответила ему торжествующей улыбкой.

Покончив с щедрым ужином, которого они так долго ждали, пара вернулась в свою комнату. На ночных улицах стояла тишина. А на закате, когда они прибыли в Кумерсун, Лоуренса поразили толпы людей даже в столь позднее время. Им точно пришлось бы обращаться в гильдию, если бы не встреча с Амати. Хуже того, пришлось бы привлечь к себе нежелательное внимание.

Город был заставлен чудными соломенными куклами и резными скульптурами; на всех улицах и улочках на потеху публике играли музыканты и паясничали шуты. На южной площади до позднего вечера шумела большая ярмарка, оправдывая свой статус. Даже ремесленники, которым не позволялась розничная торговля, выставили свои товары вдоль дороги, ведущей к рыночной площади.

Лоуренс открыл ставни, чтобы немного охладить разгорячённое выпивкой тело. Улица была живописно освещена лунным светом, виднелись лавки, которые только недавно начали сворачиваться.

Лоуренс сам никогда бы не остановился в этой гостинице, так как она была одной из самых дорогих в городе. Их поселили на втором этаже; окна комнаты выходили на центральную улицу, протянувшуюся с севера на юг, а рядом с гостиницей эта улица пересекалась с другой, такой же широкой. Как и хотела Холо, в номере стояли две кровати. Можно было предположить, что Амати, даже если в комнате изначально и была одна кровать, настоял на том, чтобы поставили вторую. Предположение грело самолюбие, но в любом случае Амати их здорово выручил, поэтому Лоуренс отогнал от себя эти мысли и выглянул в окно. Мимо проходили люди — все как один в изрядном подпитии.

Лоуренс усмехнулся, глядя на это зрелище, и повернулся в комнату: Холо сидела на кровати, скрестив ноги, и наливала в кружку вино — как будто недостаточно выпила за ужином.

— Если что, я тебя предупредил. Уже забыла, как в Пассио похмельем мучилась?

— А? Да ладно. От хорошей выпивки хвост не отпадёт. И жалко не воспользоваться случаем, когда он предоставляется.

Наполнив вином кружку, Холо довольно приложилась к ней, после чего закусила недоеденной за ужином сушёной форелью. Если её не остановить, она наверняка с удовольствием упьётся до бесчувствия. С другой стороны, Лоуренсу было на руку, что Холо находилась и хорошем расположении духа, так как им предстоял непростой разговор.

Лоуренс изменил привычный ежегодный маршрут и приехал в Кумерсун не летом, как по обыкновению, а зимой, с очевидной целью приблизиться к родным местам Холо. Но он не спрашивал у неё, где именно находится Йойс. Торговец слышал об этом городе только из древних сказаний, но по ним было сложно понять точное местоположение. Лоуренс избегал поднимать тему Йойса в беседах с Холо, потому что всякий раз при упоминании о родине её сначала охватывала радость, но потом она понимала, насколько Йойс далёк, и становилась печальной. Но ему уже надоело откладывать этот разговор, и сейчас он надеялся, что Холо всё-таки не впадёт в обычную для неё меланхолию.

Решившись, Лоуренс присел на стол возле стены и начал:

— Пока ты ещё можешь понимать речь, я хочу обсудить с тобой один вопрос.

Уши и хвост девушки, уже не скрытые плащом, дёрнулись. И только потом их хозяйка посмотрела на Лоуренса:

— Что такое? — Похоже, Мудрая Волчица по его тону поняла, что разговор ожидается отнюдь не праздный. Улыбнувшись уголками губ, она дала понять, что настроена на разговор.

Лоуренс с трудом продолжил:

— Я хочу поговорить о Йойсе.

Холо в ответ усмехнулась и отпила из кружки. Лоуренс был уверен, что упоминание о Йойсе поубавит ей радости, но такая реакция была неожиданной. Едва он успел подумать, что, видимо, она уже опьянела, как Холо сделала очередной глоток и ответила:

— Ты и впрямь не знаешь, где он. У меня было такое подозрение, и я всё гадала, когда же ты спросишь меня об этом.

Холо усмехнулась своему отражению в кружке и коротко вздохнула:

— Не хотел, чтобы я лишний раз хандрила? Неужели я такая слабая?

Он хотел сказать, что она как-то плакала во сне из-за Йойса, но, видимо, Холо помнила об этом. Её хвост оживлённо вилял.

— Совсем нет.

— Дурень. Ты должен был сказать «да». — Хвост завилял ещё активнее, будто его владелица услышала желанный ответ. — А ты очень своеобразно проявляешь заботу. Наконец-то заговорил об этом, потому что вечером увидел по моему настрою, что можно? Ты такой добряк, — сказала Холо, отпила вина и захихикала, будто от щекотки.

— Не то чтобы мне не было приятно, но, как бы сказать, было интересно наблюдать за этой нелепицей. На что ты рассчитывал? Мы могли бы всё ехать и ехать на север, непонятно куда, если бы ты так и не решился спросить дорогу.

Пожав плечами, Лоуренс проигнорировал реплику и перешёл к главному:

— Прости дурака, но скажи, как нам ехать в Йойс?

Холо медлила с ответом. Сначала она сделала глоток вина и после долгого вздоха выдала:

— Я плохо помню дорогу.

Лоуренс хотел было сказать: «Да ты шутишь!», но Холо продолжила:

— Но направление я могу сказать. Это там.

Холо жестом показала в сторону, для выразительности щёлкнув пальцами. Лоуренс тут же определил, что там север.

— Похоже, я совсем забыла, какие преодолела горы, какие прошла поля, какие переплыла реки. Я надеюсь, что ближе к северу память пробудится, но… Не найдём мы Йойс, да?

— А ты можешь назвать какие-нибудь отличительные знаки? Дороги тут петляют, и карту севера просто так не найдёшь. Возможно, даже придётся делать большой крюк. Уже будет хорошо, если ты вспомнишь название городов поблизости от Йойса.

Холо погрузилась в молчание и, приложив указательный палец к виску, ответила:

— Я помню Йойс и Нёххиру. Ещё, ммм, как его там?.. Пи…

— «Пи»?

— Пире, нет, Пиро… Ах да, Пиромотен!

Лицо Холо осветила улыбка. Лоуренс же задумчиво наклонил голову:

— Никогда не слышал. А ещё какие помнишь?