Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 42)

Лоуренс прекрасно понимал, что торговцы в любой ситуации готовы присочинить. И пусть все они являлись лжецами, тем не менее доверительные отношения были очень важны. Так что дельцы весьма странный народ, и Лоуренс не забывал о том ни на минуту.

— Я не знаю, что сказал вам Либерт. Может, это и было похоже на правду, будто он исповедуется у алтаря перед лицом Господа Бога, но всё, что он говорит, — наглая ложь! Я уже собирался уволить его. Правда, так и было!

Ремелио охрип, и его слова очень трудно было разобрать. Но сейчас они не обсуждали куплю-продажу товаров и не считали деньги, так что Лоуренсу достаточно было понимать общий смысл.

— Ремелио!

— А-а-а-а-а! — он хотел заговорить, но слова обернулись коротким выкриком. Голова была зажата между зубов Холо, и Волчица чуть сжала челюсти. Им повезло, что Ремелио ночью остался один в компании, ожидая своих подчинённых.

Совсем недавно Волчица с невероятной лёгкостью перепрыгнула городскую стену. Лоуренс предполагал войти в Рюбинхайген вместе с Холо в её человеческом обличье, сказав стражам, что на них напали бандиты. Но Холо могла ощутить присутствие человека и по другую сторону стены, поэтому она заверила Лоуренса, что их никто не увидит, и просто взяла барьер. Были бы у них деньги на покупку золота, не пришлось бы так мучиться! На пару с Холо они бы легко справились с контрабандой. Прыжок её был поистине прекрасен!

Вот так, никем, к счастью, не замеченные, вошли они в город. Холо быстро превратилась в человека, и они с лёгкостью проникли в торговый дом Ремелио. Хозяин ожидал своих подчинённых и думал, что это они вернулись. Выражение его лица, когда вместо служащих он увидал Лоуренса и Холо, невозможно описать словами. И вот сейчас он, связанный, лежал на полу, голова была зажата меж ужасающих клыков, словно в тисках. Казалось, ещё немного — и Ремелио скончается от ужаса.

Возможно, Лоуренс зря показал волчью ипостась Холо, но, с другой стороны, Лоуренс и Ремелио и без того делили тайну о контрабанде золота. Если вдруг Ремелио захочет отправиться в церковь и заложить Холо, Лоуренс тоже может выдать его секрет. Ведь доказательств было предостаточно. Но ни один торговец не станет доносить на своего партнёра, если у того имеется компромат! К тому же Холо определённо нравилось мучить Ремелио, и он, перетерпев душераздирающий ужас, вряд ли станет задумываться о мести. Вот поэтому Лоуренс и решился показать ему звериный облик Холо.

— Пасть, которая сейчас сжимает твою голову, — пасть правды! Ложь сразу же будет раскрыта. Кроме того, Волчица очень рассержена: её заставили бежать ночью, в холод, и, кажется, она голодна. Если будешь врать, она откусит тебе голову!

Холо слегка сжала челюсти, и клыки ещё сильнее сдавили виски Ремелио. Теперь он даже не мог кричать.

— Но всё же, Ремелио, мы здесь не ради мести за предательство. Я пришёл поговорить о делах.

Свет надежды вернулся в глаза Ремелио, когда он услышал слово «дела». Наверное, подумал, что речь пойдёт о торговле и будет возможность заключить сделку, а раз так, очевидно, что его сейчас не убьют.

— Тогда начнём наши переговоры. Можешь врать сколько угодно ради своей выгоды, только эта Волчица гораздо более мудра и проницательна, чем я. Она с лёгкостью поймёт, что скрывается за твоими словами. Уж будь уверен! И если вздумаешь нести всякий вздор, то станешь на голову короче. Это понятно?

Ремелио не мог кивнуть, потому что клыки впивались ему в голову. Но Лоуренсу хватило и того, что он попытался.

— Приступим, — отрезал Лоуренс.

— В случае, если нам удастся контрабанда, ты заплатишь мне за это золото пятьсот люмионов. Согласен?

Глаза Ремелио превратились в два огромных шара.

— Мы ведь с тобой всё ещё подельники, ты же не думал, что мы забрали золото себе и пришли мстить?

Уже седеющий Ремелио как-то беззащитно и по-детски кивнул, а Лоуренс ухмыльнулся:

— Не скажу, будто вероятность того, что мы возьмём золото и сбежим, отсутствует. Но, думаю, скорее всего, нет. А если мы не обсудим наши действия в случае успеха, то можем и поругаться потом…

Из горла Холо донеслось что-то похожее на смех. Голова Ремелио затряслась вместе с её пастью.

Лоуренс нервно улыбнулся:

— Итак, я повторю: в случае, если мы успешно доставим золото в город, ты заплатишь нам пятьсот люмионов?

Конечно, Ремелио помнил, сколько на самом деле стоило золото, которое они купили в Рамторе, и его лицо исказило отчаяние:

— Я… Но я… Не могу, это слишком!

— Конечно, я не жду, что ты заплатишь монетами прямо сейчас. Так вот, я веду к тому, что ты мог бы дать долговую расписку.

И тут глава компании Ремелио показал, почему он занимает этот пост, проявив свой ум. Он сразу же понял, о чём говорит Лоуренс. Его лицо исказила боль, он молил о пощаде:

— Но пятьсот… Пятьсот — это слишком!

— Много? Ну что ж, тогда мы возьмём всё, что ты здесь прячешь для ночного побега, и продадим золото кому-нибудь другому. Как тебе такой вариант? — Лоуренс переглянулся с Холо, а потом добавил: — А ещё я могу отдать тебя этому демону!

Холо не любила, когда её называли богиней, но вот «демон», похоже, было ей по душе. Волчица помахала хвостом и довольно зарычала напоказ. Ремелио смертельно побледнел.

Если Лоуренса не обманывали глаза, перед ним был покорный ягнёнок, готовый на всё.

— Вот что я думаю, Ремелио: потерять всё из-за одной ошибки — это слишком. Ведь мы не можем с точностью предсказать падение цены на товар. Поэтому я хочу дать тебе ещё один шанс, а ты уж постарайся. И конечно, я надеюсь, что ты будешь за это благодарен! И благодарность — пятьсот люмионов. Ты создал в этом городе компанию с такой великолепной площадкой! Если смотреть на выплату как на десятилетний труд, то пятьсот люмионов не такая уж высокая цена. Правда?

В ответ на эти слова Ремелио широко раскрыл глаза и заплакал. Возродив свою компанию, он будет выплачивать пятьсот люмионов в течение десяти лет, и это вовсе не абсурдный план. Ведь прибыль торговой компании несравнимо выше, чем доходы странствующего торговца. Возможно, он плакал от мысли, что останется главой компании, что сможет её возродить.

— Так вы напишете долговую расписку? Холо?

Когда Лоуренс позвал Волчицу, она вздохнула, неохотно отпустила жертву и чуть подтолкнула кончиком носа. Лоуренс снял верёвку с рук Ремелио и продолжил:

— Условия будут таковы: ежегодные выплаты в течение десяти лет. В первый год — десять люмионов, в последний — сто. Понимаете?

Это означало, что каждый год сумма выплаты будет расти, и общая сумма составит пятьсот пятьдесят люмионов. Так что процент по выплате был совсем невелик.

Конечно, если компания откроется и встанет на рельсы, ей будет несложно вернуть такой долг.

— Что ж, тогда подойдите к этому столу и напишите.

Ремелио кивнул и, взяв Лоуренса за руку, поднялся. Ноги у него были связаны, поэтому он мелко засеменил.

— А получатель? — спросил он, когда наконец подошёл к столу и обернулся.

Лоуренс с улыбкой ответил:

— Торговый дом Роуэна.

Ремелио жалко улыбнулся. Он понял, что с такими условиями ему точно не отвертеться. Если Лоуренс укажет себя одного как держателя долга, возможно, через несколько лет компания Ремелио наберётся сил и отомстит ему, не оплатив счёт. К тому же Лоуренсу было бы ужасно неприятно каждый год приезжать в Рюбинхайген и требовать свои деньги у компании, которая так с ним обошлась. Да и торговый дом сейчас совершенно обеднел, и, сколько долговых расписок ни возьми, раньше, чем через год, денег не получишь. Долг Лоуренса компании Ремелио будет забыт, а деньги, заработанные на продаже золота, пойдут на вознаграждение Норе и оплату долгов Ремелио. В худшем же случае даже Нора ничего не получит.

Но все эти проблемы можно решить, сделав получателем долга торговый дом, к которому принадлежал сам Лоуренс. Если он сравнительно дёшево продаст это долговое обязательство компании Роуэна, то порвёт все связи с компанией Ремелио и сможет прямо сейчас обратить в деньги десятилетний долг. А отказаться выплачивать долг торговой компании — всё равно что объявить войну другому городу. Торговый дом Ремелио ни за что на это не пойдёт.

— Вы по-настоящему зловещий человек! — ответил Ремелио, держась из последних сил.

— Но не настолько зловещий, как эта Волчица!

Больше всего шутка понравилась самой Холо.

Что ж, оставалось только молиться, чтобы контрабанда прошла успешно.

Эпилог

После беседы с Ремелио Лоуренс был очень занят. Они с Холо сразу же отдали свою одежду служащим торгового дома, чтобы её отстирали от крови и грязи. И пока вещи сохли у камина, Лоуренс позаимствовал новые и отправился в торговый дом Роуэна, прихватив долговое обязательство. С Холо он расстался у ночной таверны, потому что она была голодна. К тому же, видимо, она считала, что Лоуренс должен сам привести в порядок мелкие дела.

Когда Лоуренс вошёл в свою гильдию, торговцы, что пили вино после окончания рабочего дня, бурно его поприветствовали. Кое-как отвечая на бесцеремонные расспросы о том, что случилось с его физиономией, он наконец добрался до Якоба.

Якоб не удивился бы, увидев людей из Ремелио, пришедших требовать уплату долга. Но миновало много времени, а их всё не было, да и сам Лоуренс пропал. Хозяину было не по себе с того момента, как ему объявили о долге Лоуренса, он сильно волновался и не находил себе места. Как Лоуренс и ожидал, наставник, увидев его, пришёл в такой гнев, что даже ударил нерадивого ученика. Но потом на глазах Якоба выступили слёзы, он расплылся в широкой улыбке и обнял блудного сына, счастливый, что тот в порядке. Затем Лоуренс отдал долговое обязательство. Он намекнул об истории с золотом, и Якоб, кажется, в общих чертах всё понял. Довольно посмеиваясь, он принёс мешочек с золотыми люмионами, которые так редко можно увидеть, и прямо на месте заплатил монетами. Якоб — умудрённый опытом торговец. У компании Ремелио есть долговые расписки, земли, недвижимость и другое имущество, которое будет продано, если торговый дом окончательно потерпит крах. Даже если с золотом ничего не получится, долги будут выплачены за счёт продажи имущества. Обычно после банкротства компании её активы продают, а деньги делят между кредиторами. Поэтому долговая расписка в пятьсот люмионов будет иметь ценность, даже если контрабанда не удастся и компания разорится.