Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 6 (страница 17)

Хоро слушала внимательно, не перебивая. Она сотни лет не видела мира во всей его широте. Лоуренс рассказывал о вещах таких обыденных, что это даже звучало смешно… а она удивлялась, когда слышала о них. Она как будто воображала, что сопровождает Лоуренса во всех тех старых путешествиях.

Через какое-то время Лоуренс добрался до тех дней, когда он продал соль в некоей горной деревушке и купил взамен куньи шкурки. Тут он остановился, беспокоясь, что нарушит их молчаливую договоренность, если продолжит. Хоро сидела как в полусне, прислонившись к нему, держа его за руку. Он прошел вместе с ней через два года своего прошлого. Долгое и совершенно обыденное путешествие… она, должно быть, устала слушать.

Зато следующее его путешествие было не вполне обычным… в некую деревушку близ реки, где выращивали пшеницу. Потом – в портовый город. Если Лоуренс продолжит рассказ, круг замкнется, и история будет течь по этому кругу без конца. К счастью, Хоро не понукала его.

Она знала, что, если попросит продолжить, охватившее их обоих странное полусонное настроение исчезнет без следа.

Жалела ли она, что отправилась в это путешествие, или была счастлива?

Что до Лоуренса – он испытывал оба чувства. Он сожалел, что был счастлив.

Лоуренс с Хоро не отправятся ни на юг, ни на запад от Кербе. Те места не для них двоих. Они могли бы заглянуть, посмотреть, что там, если бы только шагнули в ту сторону – но там их вдвоем никому не суждено увидеть.

Единый бог сказал слово. И со слова начался мир. Если бог может создать мир из слов, то, уж конечно, Хоро наблюдала за путешествиями Лоуренса в мире, созданном ее собственным воображением.

Конечно, Лоуренс понимал, почему так. Той, кто веками была заперта в пшеничных полях, даже воображаемый мир должен казаться знакомым. Глядя сейчас, как Хоро тихо сидит и смотрит в пространство, Лоуренс подивился про себя: будет ли с ней все хорошо, если после завершения их странствия он оставит ее одну?

В конце концов, он ведь прочел в деревне Терео, что ее родной город был полностью разрушен. Конечно, после столь долгого времени было бы просто потрясающе увидеть всех своих друзей из давно минувших дней. Но если окажется, что это невозможно…

Он не мог не беспокоиться. В воображении вставала картина: Хоро, одиноко бредущая по горам в свете луны. Едва ли она в одиночестве перенесет этот удар.

Иногда ей будет хотеться завыть изо всех сил, но никто не откликнется на этот вой.

Конечно же, Лоуренс не мог вслух высказать эти мысли – это неминуемо вызвало бы гнев Хоро. Приходилось признать, что ему не под силу целиком заполнить сердце Хоро, как бы он ни старался. Ей все равно будет одиноко.

Лоуренс солгал бы, если бы сказал, что его не грызет чувство бессилия. Но он все это обдумал и принял, когда вернулся за Хоро в Торговый дом Делинка. Ему хотелось утешить ее, насколько позволяли его слабые способности по этой части. И потому, надев маску беззаботности, он весело произнес:

– Довольно скучное путешествие, да?

Несколько секунд Хоро устало глядела на него, потом вдруг рассмеялась, словно у Лоуренса что-то к лицу прилипло.

Выпрямившись с наигранным усилием, она произнесла:

– Это точно. Но все же…

– Но все же?..

Выражение лица Хоро, когда она с сомнением посмотрела на Лоуренса через плечо, было ее любимым.

– В этом скучном путешествии мы можем идти медленно, держась за руки и никуда не торопясь.

На лице ее играла зловредная ухмылка. Ухмылка, подобающая какому-нибудь недосягаемому богу, обитающему высоко в небесах. Но прежде, чем Лоуренс успел хотя бы рот раскрыть, эта ухмылка превратилась в обычную ее улыбку – так Хоро улыбалась всегда, когда ей было весело. Ее взгляд наконец вернулся к бумаге, которую она держала, и тут же она воскликнула:

– О!

Она с гордым видом подняла бумагу, окончательно порушив настроение, которое они только что делили друг с другом. Лоуренсу – всего лишь обычному человеку – понадобилось время, чтобы прийти в себя после всего произошедшего. Хоро, улыбаясь, терпеливо ждала.

В его странствии действительно не было ничего особенного, ни в каком смысле. Оно протекало мирно; Хоро была рядом, Лоуренс мог протянуть руку и прикоснуться к ней в любой момент.

– Ты права, она действительно от Торгового дома Джин. Похоже, список товаров, проданных прошлым летом.

– Мммхмм!

Лоуренс улыбнулся, глядя на ее гордую улыбку, – Хоро словно только что нашла карту сокровищ. Она неисправима.

– Значит, они поставили ровно шестьдесят ящиков. Тогда можно сделать вывод… нет… хотя…

Мысли Лоуренса тут же вновь вернулись к той загадке. Если бы он этого не сделал, то мог бы нечаянно притронуться к пузырю мечты, внутри которого они с Хоро оказались; и потому мысли об этой мечте он отодвинул вглубь сознания. Этот пузырь был слишком чудесен, чтобы позволить ему лопнуть. Лоуренс был достаточно взрослым, чтобы понимать значение слова «разложение».

– Ну давай, ищи другие бумаги! – недовольным тоном произнесла Хоро и вытащила Лоуренса из его мыслей, потянув за ухо. Потрясенный, он ухватился за ухо, глядя на ставшее вдруг несчастным лицо Хоро. Когда она вновь отвернулась к пачке бумаг, Лоуренс вспомнил, что Хоро вызвалась помочь ему в поисках, потому что хотела его внимания.

Однако сказать ей «Раз так, почему бы нам не поразмыслить над этой загадкой вместе?» он не мог.

Поразительно, что настроение Хоро, только что мирное и спокойное, вдруг стало вот таким. Оно менялось быстрее, чем погода в горах.

Невольно Лоуренсу подумалось, может, это он слишком медленно соображает. Но он решил списать все это на пресловутое ветреное сердце, которым вроде как обладают все юные девы.

Конечно, в конце концов ему пришлось напомнить себе, что Хоро отнюдь не юная дева.

– Все.

Некоторое время спустя Хоро закончила разбирать свою часть бумаг. Она нашла еще две, а всего их оказалось семь штук.

Подобные бумаги, когда их пишет какой-либо торговый дом или гильдия, хранятся в строгом порядке. Но тот, кто их крал, явно просто хватал все наугад, о порядке совершенно не заботясь.

Если догадки Лоуренса верны, то перед ним были заказы от прошлого лета и от предыдущей зимы. Была также опись отгруженных товаров от прошлого лета. И опять заказано было 57 ящиков, а отправлено 60.

Поскольку уже ходящие в обращении монеты никто не заказывает, эти, несомненно, были свежеотчеканенными. Лишние три ящика, несомненно, должны были откуда-то браться. Но откуда именно, в бумагах не было сказано ни слова.

– Похоже, никаких важных зацепок мы так и не нашли.

– Да, похоже. Но это только из бумаг, где упоминается Торговый дом Джин… возможно, есть другие, которые как-то с этим связаны…

– О! А может –

– Постой-ка… а ведь это может означать частную чеканку денег…

Лоуренс отвечал не на возбужденный возглас Хоро. Он шептал собственным мыслям. Большое количество лишних ящиков легко обнаружится, но если перевозить по несколько штук зараз, скрыть этот избыток не составит труда. А может, заказ на медные монеты был лишь пробным камнем, чтобы потом начать возить уже золотые…

Голова распухала от мыслей. Чтобы это доказать, потребуется больше сведений… но каких? Может быть, на проблему можно взглянуть под каким-то другим углом? …Когда Лоуренс вновь пришел в себя, он обнаружил, что Хоро скучает.

– …

Она вытянула шею, так что хрустнули позвонки.

– Похоже, тебе уже неинтересно гнаться за той лисой?

Ее лицо отвечало на ее же вопрос: «Если так, это вообще никогда не кончится».

– Может, подумаем над этой задачкой вместе?

Хоро подняла бровь и, опершись локтями в колени, примостила подбородок в ладони. Она походила на игрока, раздосадованного плохо выпавшими костями.

Похоже, плохо бросил кости на этот раз Лоуренс.

– Если только это даст тебе громадную прибыль.

– Ну, ты же не любишь, когда я думаю о делах в одиночку, но в целом не прочь поразмыслить, ведь так? Это поможет убить время.

После этих слов глаза Хоро распахнулись так широко, что Лоуренс вздрогнул от неожиданности. Она раскрыла рот, точно собираясь что-то сказать, но тут же захлопнула обратно. Опустила веки и, сложив пачку бумаг, натянула капюшон, словно желая скрыть лицо.

– Что случилось?

Ее хвост колотился о борт лодки, уши – о капюшон. И когда ее руки выпустили наконец капюшон, устремленный на Лоуренса взгляд оказался полон гнева. Даже Лоуренсу было страшно оказаться жертвой такого взгляда.

– Почему… почему ты так рассердилась?

Янтарные глаза Хоро сейчас были красные, как расплавленное железо.

– Рассердилась? Рассердилась, говоришь?!

У Лоуренса было такое чувство, как будто он наступил на собственный хвост. Не успел он об этом подумать, как Хоро точно разом лишилась всех своих сил… как переполненный мешок, который внезапно лопнул. Она была так бледна, что Лоуренса посетила мысль, как бы она не испарилась, словно призрак… и при этом неотрывно смотрела на него кроваво-красными глазами.

– Ты как всегда… ничего не понимаешь.

Преувеличенно вздохнув, Хоро погрузилась в молчание. Лоуренс чувствовал себя учеником, который рассердил учителя настолько сильно, что тот даже потерял способность сердиться. Его мысли скакали. Хоро было скучно, и она хотела быть вместе с кем-то… так она ему говорила.

Он не стал думать вслух из опасений разозлить Хоро еще больше. Что же она услышала в его словах, что заставило ее оскалить на него клыки?