Исраэль Шамир – Что такое Израиль (страница 92)

«Гонка населений», возможно, прекратится с ликвидацией единой Палестины и с созданием отдельных коммун: в этих условиях демографическое преимущество не будет отражаться на структуре власти. Но проблема оптимизации численности населения городов останется еще на долгое время. В этом вопросе трудно согласиться с обычным либеральным подходом: пусть-де естественный процесс урбанизации идет своим ходом до естественного конца.

Многие палестинцы Назарета пробуют селиться в Верхнем Назарете, на землях, конфискованных у их родичей. Это вызывает острую реакцию в Верхнем Назарете, где была создана расистская организация МЕНА, борющаяся с «палестинскими пришельцами». МЕНА составляет и обнародует «черные списки» «изменников своего народа» – евреев, которые сдают или продают квартиры арабам. При поддержке кахановцев члены МЕНА терроризируют арабов, поселившихся в городе, и полиция не способна защитить их.

Происходящее в Верхнем Назарете не исключение, но скорее яркий пример расизма по-израильски. Вы не встретите израильтянина, готового признать себя расистом. «Еврейские террористы», убийцы, ворвавшиеся во двор хевронского медресе с автоматами в руках и устроившие там бойню без разбора, отмежевываются от «расиста Каханэ». Каханэ тоже не согласен на такое звание: он ничего плохого об арабах не думает, кроме того, что они пьют еврейскую кровь, насилуют и убивают еврейских детей, что им не место в Израиле и что за сожительство с еврейкой араба надо сажать лет на пять в тюрьму, – а так он не расист. Генерал Рафаэль «Рафуль» Эйтан, принадлежащий к правой партии Техия (предшественнице Моледет), не желает, чтобы его ставили на одну доску с Каханэ и «террористами». С истинно солдатской простотой он предлагает отрывать арабам яйца за беспорядки, прищучить их так, чтоб забегали, «как жуки в бутылке», – но и он не расист. И уж конечно, не желают числиться расистами лейбористы, хотя именно они создали порядок, при котором нееврей не может занимать пост в МИДе или Верховном суде, а избранные арабами депутаты-коммунисты не могут входить в правительство и все обязаны постоянно носить с собой документ, где указано черным по белому, еврей ты или нет. Один из премьеров-лейбористов – Голда Меир, эта милая бабушка, – сравнила смешанные браки между евреями и неевреями с Освенцимом: и то и другое уменьшает число евреев (так ересиарх у Борхеса сравнивал зеркала и копуляцию, увеличивающие число людей).

Израильтяне никогда не считают себя расистами, что бы ни происходило. На предвыборных собраниях мне доводилось много раз слышать, что Каханэ не расист, потому что «арабы не раса». Каханэ – это, конечно, крайний случай, но он пользуется поддержкой в народе. Когда я срываю со стенок иерусалимских автобусов листовки, предупреждающие: «Араб! Не смей помышлять о еврейке!», всегда кто-нибудь осуждает меня за непонимание ситуации.

Израильские левые сионисты выступают в защиту прав арабов в Израиле, что достойно похвалы хотя бы потому, что не вызвано электоральными соображениями. Многие простые израильтяне ненавидят левых за это. А защищать приходится постоянно.

Мелкая дискриминация не преследуется по закону: домохозяева, отказывающиеся сдавать дома палестинцам, еще ни разу не были наказаны. Все же в Израиле есть более острые проблемы, чем мелкая дискриминация. Не забудем, что домохозяева Верхнего Назарета могут заниматься мелкой дискриминацией потому, что правительство провело акт крупной дискриминации и конфисковало земли Назарета.

Почти вся дискриминация в Израиле носит религиозный или полурелигиозный характер и уходит корнями в попытку «вернувшихся» эмигрантов воссоздать религию древнего Израиля в замкнутой, герметичной форме. Тогда и возникло напряжение между двумя сущностями иудаизма – универсальной верой и национально-племенной религией. С одной стороны, иудаизм провозгласил, что Бог один, то есть один для всех, с другой – это Бог Израиля, и делиться им не хочется. Две тысячи лет назад в Средиземноморье и тринадцать веков назад в Хиджазе сложились колонии монотеистов – неевреев, тянувшихся к иудаизму, но не находивших себе места в его системе. Монотеисты хотели религию с храмами, священниками, обрядностью. Все это было у иудеев, но не для передачи.

Иудеи, хоть у них и существовала традиция «просвещения народов», не хотели распространять Слово Божие среди прочих племен и вести их. Монотеистов раздражали иудеи, не желавшие делиться истинной верой. «Разве Авраам был иудеем или христианином? Он был ханеф [стихийный монотеист]», – восклицает Мухаммад во второй суре Корана. Перед иудеями стоял тяжелый выбор, как перед выбирающим сосуд с водой. Если путник берет с собой в пустыню плохо закупоренный сосуд, то вода выльется или испарится. Если же сосуд будет закупорен слишком хорошо, его не удастся открыть. Иудеи оказались похожи на запечатанный сосуд: они сохранили монотеизм, но не смогли поделиться им. Можно описать положение дел и проще: реконструированный иудаизм был настолько герметичным, настолько самодовлеющим, что открыть его миру без революции не удалось бы.

Революция в иудаизме началась именно здесь, в Назарете, где стоят два важных храма. Один, православная церковь Благовещения на Источнике, находится там, где ангел явился Пресвятой Деве. Само здание довольно новое, но крипта сохраняет память о древности. С полукруглым сводом, армянскими изразцами времен крестоносцев, крипта ведет туда, где журчит вода источника, бьющего в белокаменной пещере, в 10–12 метрах от его выхода. Старинная икона изображает Деву Марию с Младенцем во чреве. Над входом в грот высечены слова ангела – Благая Весть – на пяти языках, в том числе и по-славянски. Кроме главного входа в грот за решеткой виден и более старый спуск к источнику-колодцу. Его ступени обновлены, но по ним могла спускаться Пресвятая Дева с кувшином, как сегодня ходят по воду девушки Назарета.

Туристы и паломники обычно посещают католический храм Благовещения. Он стоит на месте дома Девы Марии. Фасад храма украшают изображения ангела и Девы, древние пророчества, осуществившиеся на этом месте, знаки четырех евангелистов. На главных дверях изображены сцены земной жизни Иисуса, на дверях слева и справа – сцены из Ветхого Завета. Хотя теология видит в Новом Завете развитие Ветхого, речь идет о развитии диалектическом, через отрицание или переосмысление прошлого сквозь призму будущего. Поэтому изображения Адама и Евы, Потопа, Ноева ковчега, царя Давида непосредственно связаны с евангельским рассказом.

На нижнем уровне огромного храма находятся остатки древних церквей и самого дома Пресвятой Девы. Судя по отчету археологов, поработавших здесь в 1960-х годах, когда строилась новая церковь, не прошло и нескольких десятков лет после Распятия и Воскресения, как сюда пришли первые паломники и нацарапали: «Аве, Мария». Семья Иисуса жила здесь многие годы. Сохранился водосборник, в котором они, как и нынешние жители Назарета, собирали дождевую влагу. Целы своды пещеры, куда они загоняли овец или складывали орудия ремесла, где отдыхали жарким днем.

«Хегесипп»[46] повествует о том, что через полвека после Распятия император Домициан, встревоженный вестями о распространении христианства, велел доставить к нему в Рим семью Иисуса. Родных Христа привезли, они подтвердили высокое родство, показали свои мозолистые руки: «Смилуйся, император, мы простые крестьяне, у нас всего 25 акров земли, и мы сами ее обрабатываем». Император посмотрел на них, пощупал мозоли, дал каждому по сто долларов и отпустил восвояси.

На втором этаже церкви хранятся изображения Богородицы с Младенцем, присланные из разных стран. Художники сделали их своими земляками. Японская Мадонна с принцем Иисусом в парадном кимоно на фоне цветов, французская Мадонна, напоминающая франкские миниатюры VIII века, Мадонна – императрица Китая, камерунская Мадонна – все они подчеркивают вселенскую сущность Христа и Богоматери. Русско-еврейский писатель Фридрих Горенштейн писал об «Иване Христе из Рязани», подразумевая, что Иисус был еврейским пареньком из соседнего местечка Назарета. Собор Назарета отвечает на его бахвальство: «Да, именно из Рязани». У каждого народа своя Рязань и свой Христос.

Само существование Назарета вызывало недоверие ученых XIX века (а тем паче ученых-евреев следующего столетия). Иосиф Флавий не упоминает Назарет. А он должен был знать, ведь в дни войны между иудеями и римлянами Флавий, говоря современным языком, командовал Северным, Галилейским, военным округом в Иудее. В своем труде он упоминает названия множества мест в Галилее – но только не Назарет.

Спорам о том, существовал ли Назарет, был положен конец, когда археологи нашли в Кесарии саркофаг с надписью: «Череда священников из Назарета». Видимо, городок был крошечный, с населением 100–150 человек, по сути деревня, выселки большого села Яфиа (в наши дни зовущегося Яффа-ан-Насра, чтобы не путать с Яффа-эль-Бахр, приморской Яффой возле Тель-Авива). Плотник Иосиф ходил в Яфиа, в райцентр, за гвоздями.

Почему такой упор сделан в Евангелиях на назаретское происхождение Иисуса? В надписи на распятии – INRI – буква «N» означает «Назареянин», и местные христиане по сей день называют себя назареянами (насара).