Искра в жерле вулкана – Искра в жерле вулкана (СИ) (страница 13)
– Ты теряешь хватку. Стареешь, наверное. Обычно у тебя на таких
уходит гораздо меньше времени.
– Это твое заклинание, Кнут, стало хуже работать, – Герт с вызовом
посмотрел на новоприбывшего.
– Все может быть, – примиряюще ответил колдун. – Давай ее сюда.
– Сначала деньги, – Герт обиделся. С него всегда был только
обращающий поцелуй, желание целоваться у девушки появлялось из-за
заклинания Кнута. А то, что в этот раз поцелуя ждали так долго, целиком
на совести старика. Сам небось ошибся, а его обвиняет не пойми в чем.
Рукой, испещренной знаками порабощенных сущностей, колдун протянул
Герту полотняный мешочек. Мужчина взвесил его на ладони, затем
запустил внутрь руку, вынул наугад несколько золотых монет, проверил
на зуб и, убедившись в их подлинности, отдал статуэтку. Колдун бережно
положил лисицу в карман и довольно улыбнулся:
– Теперь мы потолкуем с твоим папашей!
– Что, прости? – не понял собеседник.
– Это не тебе, – отмахнулся Кнут. – До встречи.
Колдун исчез так же внезапно, как и появился. Герт остался стоять около
лежанки из лапника. Кинул беглый взгляд на руки. «Проклятье, плутовка
опять умыкнула перстень!», – пронеслось у него в голове. В траве что-то
сверкнуло. Наклонился и поднял прозрачный кристалл на кожаном
ремешке. Повертел, рассматривая находку в лучах солнца. Хоть что-то…
Можно будет продать, чтобы хоть немного компенсировать потерю
перстня. Лучше так, чем опять идти к Кнуту на поклон.
Глава четвертая
Солнце давно заняло положенное ему место на небе, песок нагрелся
достаточно, чтобы запечь в нем яйцо, волны несмелыми руками ласкали
берег, но колдун не обращал внимания на эти мелочи. Твердыми шагами
он шел вдоль берега к своему жилищу. Остался позади исполинских
размеров камень, отмечающий границу беспокойной маленькой бухты,
где притаился дом Кнута. При виде хозяина в бурлящей заводи
засуетились рыбы, тревожась, в хорошем ли настроении пришел
господин. Колдун взмахнул рукой, будто погладил по голове невидимого
великана, – жест, с юности сопровождающий всякое более-менее
значимое заклинание. Помощь рук давно не требовалась, силы хватало
и без лишних движений, но от привычки избавиться не удалось. Вода в
бурлящей заводи успокоилась, песок осел на дно, а рыбы угомонились:
повелитель в отличном расположении духа, значит, визит хищниц им
сегодня не грозит.
Недалеко от берега, отступая ровно столько, сколько требуется, чтобы
море не смогло достать его, стоял дом: деревянная двухэтажная
постройка, старая, но добротная. Кнут напоследок втянул носом запах
моря и водорослей и толкнул дверь. Он никогда не запирал вход:
защитное заклинание охраняло лучше любых замков. Дверь послушно
подалась, и старик вошел внутрь. В доме было прохладно и темно, пахло
можжевельником. Хозяин еще раз погладил рукой невидимого великана,
разрешая солнечным лучам проникать через окна и, усевшись в кресле,
достал из кармана статуэтку лисицы.
Книги говорили, лучшее время для его похода – летнее солнцестояние, и
по-хорошему следовало бы оставить Эллу заколдованной до этого
срока. Старик, однако, понятия не имел, что будет с девчонкой, проведи
она столь долгий срок в таком состоянии, и решил не рисковать. Мертвой
от нее не будет никакого толку. Повертел статуэтку в руках, затем
поставил ее на столик напротив кресла и, закрыв глаза, попытался
расплести заклинание, наложенное поцелуем Герта.
Все-таки странное было у парня проклятие. На каждую поцелованную им
девицу Герт накладывал колдовство, которое хоть и обездвиживало всех
одинаково, но со стороны Искусства каждый раз было уникальным. В
этот раз старик тоже долго рассматривал узор, и только потом мысленно
поддернул крючком нить, окутывающую фарфоровую лисицу, и с силой
потянул ее, напевая что-то на древнем языке. Статуэтка забегала
волчком на деревянной поверхности стола, чуть подпрыгнула, а затем,
издав оглушительное «дзинь», шлепнулась на каменный пол. Песнь на
древнем языке прервалась ругательством, менее древним, но не менее
выразительным.