Искандер Лин – Проект «Цербер» (страница 8)
– Да, с чего ты это взял-то? – неожиданно рассудительным тоном заговорил «синий», что удивило Олега. До этой минуты он вызывал у Путилова ассоциации только с выпускниками детских исправительных учреждений да шпаной из подворотни. – От кого слышал?
Молчун спокойно продолжил:
– У меня соседа, тоже с Поморского края, в эти места призвали. Он, как вернулся, пил месяц, как алкаш какой-то. То выл, то плакал, пока от дома до магазина за водкой ходил. Потом отошёл – начал с мужиками в колхозе работать трактористом. Как зайдёт речь про службу – он красным становится, вены на шее выступают, и говорит что-то вроде: «Никогда не думал, что страна нас на такое отправить могла: ободранными руками могилы рыть! Знали бы вы, сколько ребят в тех болотах сгинуло!» – и потом плачет. Его вся деревня побаивается. Он как напьётся – по переулкам с топором ходит и кричит: «На позиции! Инылён кулэз! Инылён кулэз! К бою!»
Теперь все в кузове пристально смотрели на молчуна. Улыбаться больше никому не хотелось. «Синий» снова обратился к нему:
– А ты ручаешься, что сосед здесь служил? Что его не по… – Он приставил себе к виску указательный палец и покрутил им. – …домой отправили?
Молчун помотал головой и сказал:
– Не, он через два года вернулся, не комиссованный вроде. А про номер части я не знаю, но что-то про Подгорск говорил.
– Ну, понятно, короче, – подытожил «синий». – Сколько ехать ещё? Курить охота!
– На кроссах курево тебя не загасит? – поинтересовался у него Жора.
– Чё?
Жора улыбнулся и продолжил:
– Если рота норматив на марш-броске завалит, то всем достанется, даже из-за одного не успевшего вовремя.
«Синий» выпрямился, его лицо посуровело. Ответил вызывающе:
– Ты не переживай за меня, фраерок. Смотри лучше, сам не обделайся где-нибудь.
Улыбка с лица Жоры испарилась. Какой-то парень с центра правой скамьи, через четыре человека от Олега, сказал:
– А я слышал, курящим в армии проще.
– Это с чего? – повернулся к нему Жора.
Новобранец продолжил:
– Табачок отвлекает, да и с дедами сигаретами договариваться можно. А на работах для курящих перерывы устраивают!
Олег, выдав в ответ лишь улыбку, беззвучно посмеялся: «Вот дурость! Где он такого понахватался?»
Машина плавно сбавила ход, а затем остановилась, но уже спустя пару мгновений грузовик продолжил движение. Перед глазами новобранцев проплыл опускавшийся шлагбаум и створка открытых деревянных ворот, опутанных колючей проволокой. Конструкция больше напоминала въезд со старых снимков фашистских концлагерей, которые Олег видел в городском музее, но присутствие на КПП двух солдат в полевой форме с автоматическими винтовками на плечах развеяло в памяти сцены из кинохроник о Великой Отечественной Войне. Грузовик проехал ещё немного, повернул и остановился. Теперь в поле зрения оказались утоптанная песчаная площадка и стоявшая за ней длинная деревянная изба, конец которой из кузова виден не был. За избой вдоль полосы из скошенной травы до ворот шёл забор из досок с «колючкой» поверху на всей его длине. Середину между воротами и избой отмечала деревянная вышка, в данный момент пустая.
– Что сидим? Выпрыгивай! – донеслось издалека, откуда-то справа. Голос был громким, интонация подходила больше для ругани.
Довгаль оглянулся, привстал, выглянул за тент, потом повернулся к остальным и сказал:
– Это нам, что ли?
Справа опять крикнули:
– Чё ты сиськи мнёшь, солдат? Прыгай давай!
«Синий» принялся суматошно выспрашивать:
– А чё там? Кто? Много их?
Молчун тихо, себе под нос, пробормотал:
– Всё, приехали, началось.
Двигатель заглох, открылись обе двери кабины. Водитель подошёл к заднему борту и начал его опускать. Чуть дальше встал Петренко. После того, как борт повис на петлях, капитан сделал ещё пару шагов назад и, показав на песок перед собой, приказал:
– Из грузовика высаживаемся и вот здесь строимся!
Очутившись на земле, Олег смог рассмотреть, куда они приехали. Это была поляна, окружённая зарослями. Вдоль забора из колючей проволоки стояло несколько смотровых вышек, но они все были пустыми. Между проволокой и первыми зарослями тянулась линия из мелких кустов – около пятнадцати метров. В центре этого огороженного пространства ждала полоса препятствий: деревянные стенки, брёвна, натянутая над землёй колючая проволока, турники, брусья, столбы из покрышек и тому подобное. Изба, которую он видел из кузова, выглядела действительно длинной – метров двадцать. Около её дальнего торца стояла ещё одна, намного меньше, но с широкой дверью. У одной из стен того дальнего дома с маленькими окнами была сложена поленница, далее шёл длинный сарай с пятью открытыми входами, а ближе к песчаной площадке – одноэтажное здание из кирпича с тремя широкими воротами. От брусьев и турников, попутно застёгивая кители, в его сторону шли трое солдат.
Петренко посмотрел на невнятное построение новобранцев и произнёс:
– Етить твою налево, кого сейчас в армию берут?! Товарищи солдаты, строиться надо по росту: начиная справа, с самого высокого. И носки по одной линии выставите! – Его голос с каждым словом становился всё более грозным.
После нехитрых манипуляций нижними конечностями, новоявленные военнослужащие выстроились правильно. После этого Петренко встал напротив подчинённых и громко сказал:
– Товарищи солдаты, здесь – в корпусах учебного сбора – будет проходить ваша начальная подготовка. Тут до вас доведут правила и уставы воинской службы, обучат азам дисциплины и распорядку армейского дня. Помогать вам в этом деле будут сержанты. – Он показал на трёх подошедших парней с поперечными жёлтыми полосками на красных погонах. – Они теперь – ваши старшие братья. Надеюсь на взаимное понимание. Парни, – обратился он к строю более мягким голосом, – просто исполняйте то, что от вас требуется, и всё у вас будет нормально. Вопросы есть?
Никто из новобранцев не проронил ни звука.
– Вопросов нет, отлично! – заключил капитан. – Добро пожаловать в «лесную дивизию»!
Один из сержантов, стоявших за спиной Петренко, гаркнул:
– Инылён кулэз!
Капитан улыбнулся. Путилов почувствовал, как душа уходит в пятки.
Глава 2. Призраки
Солнечные зайчики красиво прыгали по ленивым волнам на поверхности воды. Река текла так приятно, так медленно. Тёплое солнце ласково грело сквозь белую рубашку. «Я на выпускном?» – сама собой возникла мысль в голове мужчины. Он – школьник, на нём красивые чёрные брюки и ослепительной белизны рубашка, на ногах лакированные ботинки, прилежно начищенные кем-то. Ботинки так заманчиво блестят, неестественно искрятся отражённым светом. Родная школа на берегу реки озарена солнечными лучами. Там играет музыка – очень приятная музыка, и играет очень громко, даже скорее гремит, но не раздражает. Песня похожа на какую-то старую советскую, которую включали на линейках и других школьных собраниях, но при этом кажется современной, под неё хочется танцевать. Он слышит звуки праздника, доносящиеся с территории школы. Что-то мелькнуло перед глазами. Небо, солнце, стена школы. Асфальт шепчет что-то. Тишина. Вокруг деревья. Сейчас он впервые разглядел всю красоту берёзовой аллеи, мимо которой ходил на уроки. Выросшая на самом краю крутого берега, она всегда манила, почти уговаривала его сбежать с уроков все девять классов подряд. Он подходит к ближайшему дереву. Кора такая тёплая, такая приятная на ощупь. Нос улавливает приятный запах деревянной стружки. Игла. Иглы нигде нет. Сзади кто-то громко смеется. Он видит двух младшеклассников в костюмах, которые бегают друг за другом перед воротами школы. Тут же стоит грузовик, кузов которого набит надутыми воздушными шариками, и ребята играют вокруг него в пятнашки. Шары никуда не летят, послушно лежат друг на друге. Мимо на велосипеде проезжает улыбающаяся молодая учительница. Она красивая. Он чувствует, что теперь может встретить её на улице и предложить прогуляться вместе, не стыдясь того, что он всего лишь ученик. По его телу разлилась нега – в ярком мире, что он видит и слышит, ему очень хорошо. Со стороны реки вдруг раздается громкий гудок: большой пароход медленно проплывает вдоль берега. Люди на палубе двигаются в такт какой-то безумно прекрасной музыке. Он видит среди них своих друзей, таких смешных: лысых, одетых в чёрные костюмы-двойки, с лентами «Выпускник» на груди. Они танцуют с девушками. Он раньше не видел их рядом с такими красотками. Кто-то захохотал внизу на обрыве. На зелёной траве крутого склона дурачатся несколько его одноклассников. Они все так нарядно одеты! Падают набок и скатываются в воду, затем встают, хохочут и снова лезут вверх по склону. Девчонки держат туфли в руках, а у парней ботинки быстро высыхают после воды. Но главное, что к нему поднимается Соня. «Она самая лучшая!» —он изучает её красивое тело в полупрозрачном платье. Она широко улыбается и идёт к нему, поднимая ткань юбки выше, чем это необходимо. Её стройные ноги покрывает приятный загар, упругая грудь желает показаться из очень откровенного декольте. Глаза Сони, подчёркнутые искусным макияжем, смотрят вверх, только на него.
– Чего ты ждёшь? Давай с нами! – произносит Соня тонким, хрустальным голоском.
– Да я пока не хочу. Давай лучше здесь посидим.