Искандер Лин – Проект «Цербер» (страница 11)

Анатолий Павлович удивился:

– А вы разве готовы обсуждать?

Но его перебила возмущённая Алла Николаевна:

– Да при чём тут?.. – Она на мгновение остановилась, а затем продолжила более сдержанно: – Я понимаю, что для вас может остаться загадкой язык математики, но он не является чем-то таинственным для тысяч лабораторий по всему миру, в которых исследователи каждый сезон…

И тут Никиту отвлекла мать:

– А вот у нас знаешь, что произошло на той неделе? – Никита принялся торопливо жевать, чтобы как можно скорее вернуть себе дар речи, а мать с энтузиазмом продолжала: – Лидия Михайловна шла с магазина и увидела вот что – электрики во двор въехали…

– Маааам, – протянул он, – там очень интересно! – Он показал ложкой на телевизор.

– А, всё-всё, – затихла Валентина Ивановна. – Ещё что-нибудь будешь? Может, хлеба? В холодильнике колбаска есть…

Никита помотал головой, отправляя в рот последний пельмень, и переключил всё своё внимание обратно на телепередачу.

– … я так считаю, – закончил свою очередную реплику Шемушев, чем вызвал в зале новую волну аплодисментов.

Его оппонентка удручённо покачала головой и опустила взгляд, чтобы скрыть свою взволнованность. Инициативу перехватил Анатолий Павлович:

– А что же вы скажете о самом «материале»? Кем, по-вашему, должны быть эти люди? Добровольцы? Но где вы найдёте столько добровольцев? Вы ведь отдаёте себе отчёт в том, сколько исследований проводится? Какой должна быть релевантная выборка?

– Ну, можно ограничиться только действительно важными… – начал было Шемушев.

В этот момент в дискуссию уверенно вступил Савинов, всё это время державшийся немного в стороне:

– Этот вопрос достаточно подробно изложен в предложенном правым блоком законопроекте: ими станут опасные асоциальные элементы.

Анатолий Павлович слегка улыбнулся.

– Позвольте спросить, а кого вы в них записали? Вы ведь тоже член одной из этих партий?

Савинов кивнул и продолжил:

– Да, я состою в «Правом взгляде» и участвовал в разработке этого проекта. К группе социальных маргиналов мы традиционно относим наркозависимых, – он начал показательно загибать пальцы на своей крепкой руке, – криминальных рецидивистов, лиц с тяжёлыми психическими расстройствами. Всех, кто не способен нормально и гармонично существовать в обществе.

Алла Николаевна оживилась:

– Подождите, но разве наркозависимые не способны жить в обществе? Когда эти люди обращаются за помощью в реабилитационные центры, желания вернуться к нормальной жизни у них хоть отбавляй. Почему вы решили поставить на них крест? А ранее судимые? В странах, где ими занимаются социальные службы, бывшие заключённые в меньшей степени склонны к возврату в криминал!

Савинов ответил:

– Записываю не я, а статистика. Вы, кстати, нам всем напоминали, что это наука, методикам которой следует доверять! И она нам уверенно говорит: более половины преступников становятся рецидивистами, даже после исправительных колоний! Что касается наркоманов, то советую на досуге подумать: где берёт деньги неработающий человек на ежедневную дозу, ради которой он готов на всё? Наркоманы, в среднем, успевают прожить по пять лет. Пять лет гарантированной преступной деятельности! Это болезнь нашего общества! Мы же за то, чтобы заставить служить таких существ на благо нашей страны хотя бы в качестве биологического материала!

Сидевший рядом с ним Шемушев не смог сдержать ехидной улыбки. По залу прокатилась волна оваций. Алла Николаевна не смогла себя сдержать и что-то неразборчиво крикнула своему оппоненту, но Савинов её не слышал – он смотрел в камеру, чтобы получился хороший кадр. На его пиджаке, ближе к воротнику, сиял металлический значок партии «Правый взгляд» – глаз с солярным символом вместо зрачка. Ведущий поднёс палец к гарнитуре, закреплённой у него на ухе, затем встал и замахал руками, требуя у зала тишины.

– Дорогие зрители, прошу вас успокоиться! У нас звонок в студию! Да, говорите, пожалуйста! Мы вас слышим! Здравствуйте!

Из динамиков, аккуратно спрятанных за декорациями студии, донёсся голос пожилого мужчины:

– Алло! Слышно?

Ведущий, возвращаясь на своё место в центре площадки, ответил:

– Да, мы вас прекрасно слышим! Говорите!

Голос продолжил:

– Алло! Меня зовут Ефим Андреевич, я рад, что смог до вас дозвониться! Сегодня у вас больно интересная тема и правильная! Я вот согласен с тем, что всю эту гнилую безработную блатоту надо использовать! Раньше вот как было: не хочешь работать – заставим! Воруешь, грабишь, убиваешь – поедешь валить лес…

Тут ведущий перебил позвонившего:

– Ефим Андреевич, я вас правильно понял? Вы согласны с тем, что использование людей в лабораторных исследованиях допустимо?

Голос на секунду замялся, но тут же громко воскликнул:

– Да! Если ты можешь жить… А вернее, не можешь, а хочешь жить… То есть, если ты как клещ, то тебя надо заставить послужить на общее благо хоть как-нибудь!

Ведущий заговорил сразу после того, как послышались гудки:

– Дорогие зрители, мы принимаем ваши звонки, телефон горячей линии 588-588-58! – После этого он обратился к Анатолию Павловичу: – Вот только что мы услышали первое мнение с той стороны экрана. «Использовать можно» – как вы прокомментируете точку зрения стороннего человека?

Тот с тяжелым вздохом отозвался:

– Мне жаль, что такие дикие убеждения продолжают жить в нашем обществе. Наркозависимые, алкозависимые – это просто зависимые люди. Но люди! Они не перестают быть частью человечества, как и мы с вами!

В кухне раздался громкий стук по батарее, но удары стихли так же неожиданно, как возникли. Никита недовольно взглянул на стояк в углу, но потом снова переключился на телевизор. Валентина Ивановна встала из-за стола и начала наливать воду в электрический чайник прямо из-под крана.

– Ты чай какой будешь: чёрный, зелёный?

– Чёрный, – ответил Никита.

Он пропустил фразу, из-за которой в студии снова разгорелась перепалка, но это уже не было так важно – ведущему удалось утихомирить стороны конфликта. После этого, поправив причёску, он принял следующий звонок:

– Алло, говорите!

Дозвонившаяся женщина произнесла:

– Здравствуйте! Я Людмила, люблю смотреть вашу передачу и сегодня не могла не позвонить!

– Очень хорошо, Людмила, – ответил дежурным тоном ведущий. – Скажите нам: по вашему мнению, лабораторные исследования на людях допустимы или же нет? Как вы считаете?

– Ой, знаете, я немного не так хотела сказать… – В голосе женщины послышалось смущение. – Понимаете, мне знакома сама обсуждаемая тема, вернее, не мне, а… – Она сделала небольшую паузу и продолжила: – Я в молодости работала лаборанткой в институте Менделя, и мне посчастливилось попасть в тот отдел, руководителем которого был Артур Фёдорович Радеев! Когда мы с ним познакомились, он был просто заведующим отделом, неизвестным почти никому человеком. Но, вот знаете, в его глазах была страсть! Я бы даже сказала, одержимость своими разработками! И ещё я вам скажу, что ему было очень непросто! Он шёл к своему открытию много лет, и у него много раз не получалось. Но он верил в себя!..

Ведущий перебил:

– Людмила, простите, можно всё же вернуться к теме нашей передачи?

– У меня по теме, я вот уже почти дошла! – затараторила женщина. – Артур Фёдорович проводил свои опыты почти всегда после окончания рабочего дня. И мы ему помогали в этом! Представляете, отработать целый день, а потом ещё оставаться и дорабатывать до поздней ночи! И нам за это никто не платил – мы верили в Артура Фёдоровича, мы знали, что у него получится! И вся эта тяжёлая работа, все эти внеурочные, ночные эксперименты, многолетние исследования прошли бы быстрее и легче, если бы ему дали все средства лаборатории. А ему много лет только и делали, что ставили палки в колёса! Но никто не смог сломить Артура Фёдоровича, и он вопреки всему сделал величайшее открытие своей жизни. А если бы его поддержали, то всё было бы ещё раньше! Так что не надо связывать руки учёным: им и так нелегко!

Послышались гудки: звонившая положила трубку.

Молчание в студии нарушил Шемушев:

– Вот! Вот! Вот о чём я и говорю! Вы все слышали: Радеев подарил бы миру своё открытие раньше, не будь препон со стороны Академии!

Алла Николаевна подалась вперёд.

– Позвольте: а при чём тут опыты на людях?

– Как при чём? – опешил Шемушев. – Как при чём? Радееву пришлось продираться сквозь тернии вашей бюрократической машины, пробивать лбом ваши стереотипы! Если бы он сейчас был в студии – я готов поклясться, – он был бы на моей стороне! Этот человек предоставил бы науке все ресурсы, которые ей нужны!

Анатолий Павлович улыбнулся и посмотрел на Шемушева исподлобья.

– А вы знали Радеева лично, чтобы разбрасываться такими заявлениями?

– Нет, – ответил Шемушев. – А что это меняет?

– А то, – продолжил Анатолий Павлович, – что я его знал как раз-таки и скажу вам: Артур был очень гуманным человеком! Для него каждый человек по-настоящему ценен! И он всего себя посвятил тому, чтобы жизни людей обрывались реже! Поверьте мне, он был бы против того, чтобы кого-либо подвергали опасности просто так, из-за нежелания лишний раз подумать!

В разговор вмешался Савинов:

– Анатолий Павлович, если вы лично знали Радеева, скажите нам: почему передового учёного страны выгнали из Академии? Почему он был вынужден переехать в Подгорск? Если Академия поддерживает науку и никак не связана с политикой, то почему исследователь, который осуществил величайший прорыв, оказался в глуши? Может, он посягнул на святыни известных всем нам личностей? Может, потому, что для него не было запретных тем, если это касалось будущего человечества?